Алексей Дягилев – Юго-западное направление (страница 10)

— Что же ты так неаккуратненько-то, Васёк? — слегка попенял я бойцу.

— Так получилось, товарищ старший сержант, — развёл он руками. — Но вы же сами сказали, если кто дёрнется или достанет оружие, стреляй. Этот дёрнулся, я и выстрелил.

— Ну и правильно сделал. Зато сам жив остался и мою спину прикрыл. Двигай на пост. — Не стал я развивать тему.

— Шумишь, сержант? — подошёл ко мне новый ротный, как только мы закончили все мероприятия.

— Мы же не опера, чтобы брать бандитов живыми без шума и пыли. Нет у моих бойцов таких навыков, товарищ капитан. — Увидев шпалу в петлице у командира, не стал я упоминать его ведомственную принадлежность при посторонних.

— Живые-то хоть остались, или перестреляли всех? — подначивает меня он.

— Остались, и даже готовы дать признательные показания, — не ведусь я на подковырки Саида. — Разрешите продолжить выполнять задание? — щёлкнув каблуками, тянусь я во фрунт.

— Выполняйте. — Отмахивает он в ответ воинское приветствие и идёт «потрошить» задержанных.

Дальше всё пошло по накатанной, получая доклады от наблюдательных постов, я либо выходил «на дело» сам, либо поручал его заместителю. Или же мы работали вместе, сразу двумя боевыми тройками. И хотя движение через наш заколдованный лес было не особо активным, но кое-кого мы ещё задержали или захватили. Среди них повозку с двумя немецкими фуражирами (этих взяли без шума и пыли). А вот с фельджандармами на мотоцикле пришлось повозиться. Зато нужной формой и бляхами на груди мы себя обеспечили.

Удивила инициативная комсомолка (пороть её некому). Пока мы работали на блокпосту, она потерялась. Обнаружилось это ближе к вечеру, зато крайнего нашли сразу. Господа же офицеры все в белом, а если какой косяк, то «замок» всегда крайний. И не важно, что она крутилась при штабе, предлагая всем свою помощь, а потом придумала себе дело и потерялась. Искать послали меня вместе с помощником начальника караула (таким же сержантом как я, замком из первого взвода, зовут Лёха). Познакомившись и обсудив диспозицию, решили начать поиск с северо-восточной стороны. Там опушка вплотную подступала к реке, поэтому посты располагались достаточно редко, да ещё само русло изгибалось причудливым образом, а затем делало петлю, образуя небольшой островок возле села Прелестное. Часовые могли и зевнуть, не заметить ловкую бестию, пробирающуюся под берегом. Обходим посты с левого фланга, опрашивая караульщиков и осматривая берег реки. Все божатся, что в их секторе и мышь не проскочит. Врут. Не только мышь, но даже крыса проскочит легко, особенно если она водоплавающая, типа ондатры. Насчёт человека сложнее. Все сектора наблюдения пересекаются между собой, а на другой стороне вообще пашня, так что если даже перенырнуть речку, там негде будет укрыться. Красивую, единственную девушку в отряде видели все, но куда она подевалась, никто не мог подсказать.

Обойдя все посты и секреты возле реки, мы уже отчаялись найти потеряшку, но неожиданно получили наводку от моих наблюдателей за дорогой.

— Ничего странного не заметили? — после обмена паролями, задал я вопрос двоим раздолбаям, дежурившим на НП.

— Та ни, мы за дорогой глядим и докладаем в аппарат, ежели какой транспорт едет. — Узнаю я знакомые интонации щирого хохла.

— А с нашей стороны никто по дороге в сторону села не проходил? — продолжаю выяснять я.

— Та ни, у село никто не ушёл. Мы бы бачили. — Отвечает всё тот же боец, выглядящий гораздо старше своего напарника.

— Как не шёл, а дивчина? — вспоминает молодой.

— А вот с этого места желательно со всеми подробностями. Что за дивчина и куда она шла? — поняв, что нащупал ниточку, тяну я за её кончик, чтобы распутать клубок.

— Так она ж не в село шла. — Снова перехватил инициативу хохол со странной фамилией Путря.

— А куда? И кого вы видели? Узнали? Давай швидче рассказывай. Не тяни мне кота за яйца. — Наседаю я на хохла.

— Иванна это была, дивчина из нашей роты, шла по обочине, потом остановилась, огляделась по сторонам и шасть в кусты. Я было подумав, что по нужде, или ишшо чаво, а она того, больше не вышла и я её боле не видал. — Рассказал свою версию Путря.

— Врёшь! Поди все гляделки продал, чтобы узнать, для чего дивчина в кусты шмыгнула? Да ещё за дорогу сбегал чтобы проверить, чего она там в кустах делает. А ну признавайся! Воровал колоски на колхозных полях⁈ — Уже плотно наезжаю я на хохла.

— Ни. Не делал. — Отрицательно крутит он головой из стороны в сторону.

— Чего не делал?

— Колоски не воровал.

— Ладно, поверю. А за дивчиной зачем бегал подглядывать? — колю я его дальше.

— Я не бегал.

— Врёшь! А если тут врёшь, значит и про колоски врёшь. Колись, жучара, пока я добрый! — сверлю я его взглядом.

— За дивчиной бачил, каюсь, а колоски ни. — Признался он в меньшем из двух зол.

— Давай про дивчину. Что видел? Куда пошла? — прекращаю я наезжать, сменив тон.

— Я только одним глазком. Перебежал через просёлок, обогнул куст и никого там не нашёл. Но заметил, как вона дальше к реке пошла. — Колется Путря до самого дна.

— И кудой?

— Да тудой. — Машет он рукой, указывая направление.

— И чего у нас там? — обращаюсь я к Лёхе.

— Шестой пост и мы там только что были. Пристрелю гадов. — Обещает сержант.

— Мы там были, а парни ничего не сказали. Будем колоть? — интересуюсь я у напарника.

— Ещё как. — Делает он зверскую рожу.

— Повезло тебе, глазастый ты наш. Но ещё раз оставишь пост без приказа… — Не договариваю я и многозначительно подношу кулак к носу хохла.

Караульщиков на шестом посту даже колоть толком не пришлось. Как только сержант достал из кобуры свой наган, чтобы пристрелить нарушителей дисциплины, бойцы сразу признались. Да была. Да Иванна. Попросилась искупаться в заводь на речку, чтобы никто не видел, оставила пистолет и пропала. Ходили проверять, никого на берегу не нашли. Пришлось пообещать не сдавать их в трибунал. Тогда часовые окончательно раскололись, сказали, что комсомолка пошла в село на задание, но велела никому про это не говорить, даже если будут пытать. Дебилы, да ещё и устав караульной службы не знают, но на измену мы с Лёхой присели капитально. Хорошо, если эта инициативная дура пошла в село на разведку. А если она пошла совсем с противоположной целью, то нашему отряду кирдык.

— Давно она ушла на задание? — всё ещё не теряю надежду на удачный исход.

— Да уж часа три как прошло. — «Обрадовал» меня старший поста. А вот это писец. Потому как добежать до Канадской границы мы уже не успеем, и нас наверняка обложили со всех сторон.

Посылаю сержанта докладать по команде. Накосячили его люди, значит первая плюха ему. Сам остаюсь на усиление поста, если нас задумают обойти с этого фланга, несколько лишних минут отряду подарим. Да и надежда — мой компас земной, а удача награда за смелость. Так что чем чёрт не шутит, подождём…

Не зря я сегодня на надежду поставил. Нашлась потеряшка. Не прошло и четверти часа моего ожидания на шестом посту, как из прибрежных кустов вынырнула мокрая Иванна и, часто оглядываясь по сторонам, потрусила в сторону окопа. А когда дошла, то с удивлением обнаружила, что там никого нет. Дураков нема, чтобы маячить на позиции, обнаруженной или раскрытой вероятным противником. Пребывать долго в прострации я ей не дал, а чуть выждав и не обнаружив хвоста, захватил в плен. Молча связал руки за спиной и повёл в штаб, многозначительно погрозив кулаком заинструктированным до слёз караульщикам.

Сначала я конвоировал задержанную как положено, идя в трёх шагах следом за ней, но так как она шла в мокром сарафане, который облепил её стройную фигуру, да ещё и бессовестно виляла бёдрами, то мой молодой организм не выдержал подобного издевательства, и пришлось идти рядом. Сразу стало легче, хотя мысли улетели куда-то в эмпирии.

— За что вы со мной так, товарищ командир? Ведь я же ничего плохого не сделала. — Спустил меня с неба на землю бархатный голос Иванны.

— А я не знаю, где ты была, и что делала. Может быть прямо сейчас нас окружают фашисты, а тебя заслали обратно, чтобы ты завела отряд в западню? — Выдаю я страшную военную тайну.

— Да как вы только такое подумать могли? — Остановилась и вспыхнула до корней волос отважная комсомолка, притопнув ножкой.

— А чем же ты столько времени занималась, покинув расположение отряда без разрешения? — давлю я на неё.

— Я в разведку ходила. — Тихо признаётся Иванна.

— А кого ты об этом поставила в известность? Или может приказ получила?

— Никого.

— Эх, дать бы тебе больно! — резко замахиваюсь я правой рукой и чешу затылок.

— За что? — сжавшись в комок, начинает хлюпать носом девчонка.

— За всё хорошее. И за неразумную инициативу в том числе. Была б моя воля, задрал бы тебе подол, и так отходил по заднице хворостиной, чтобы ты потом неделю сидеть не могла. Помнишь детство золотое и папкин ремень?

— Помню. — Невольно потирает свою упругую попку фигуристая спортсменка.

— Забудь о таком удовольствии. После допроса тебя наверняка расстреляют. — Обрисовываю я ей радужные перспективы.

— Но я же как лучше хотела. Для отряда старалась. За что меня расстреливать? — канючит Иванна.

— Да хотя бы за нарушение воинской дисциплины. Но это не мне решать. Я добрый, хоть и страшный сержант. Другие командиры старше меня званием. Поэтому расскажешь всё, без утайки, может и облегчишь свою участь. Идём! — Всё-таки не удерживаюсь и придаю я ей ускорение смачным шлепком. Хоть какая-то компенсация за мои сгоревшие нервные клетки и потраченное зря время.