Алексей Дягилев – В дивизионе (страница 8)

— Зачем ты брала ключ от чёрного хода? — задал мне вопрос один из этих козлов.

— О чём вы, товарищ, я с самого утра в отделении и никакого ключа не брала.

— Тамбовский волк тебе товарищ, подстилка фашистская! — заорал он и тут же вмазал мне по лицу. — Кого ты выпустила через чёрный ход? Отвечай тварь! — Ударил он меня по второй щеке. Я бы рада была ответить, но искры так и сыпались из глаз, а голова моталась в разные стороны.

— Оставь, Грицько. Всё равно мы уже не успели, упорхнул подозреваемый. Давай лучше эту сучку к нам заберём, там она всё расскажет. Ну и позабавимся заодно. Ладная курва попалась, фигуристая. — Распорядился второй. Видимо испугавшись, так как вокруг начали собираться и возмущаться раненые. Тогда меня быстро затащили в сёстринскую, обыскали, ощупали с ног до головы, завернули руки и потащили на выход. Одеться даже твари не дали, так в одних туфельках и поволокли. А что было дальше вы и сами знаете."

Заканчивает она свой монолог, наваливается на меня и снимает летние туфли, в которых она ходила в отделении. После чего подсовывает под себя ноги, одёрнув белый халат. За разговором незаметно въезжаем в какой-то лес или парк, расположенный чуть ли не в городской черте и останавливаемся возле деревянного мостика. Ехать вперёд всё равно было бы проблематично, так как дорогу перегородило бревно шлагбаума. Конечно, танк бы его своротил, вот только танк вряд ли бы проехал по узкому мостику, не навернувшись в ручей или небольшую речку вместе с ним. Автоматчики подкатили сразу с двух сторон и проверили документы у водителя, а также у всех, у кого они были в наличии, но шлагбаум так и не открыли, пока полковник Васин не вышел из машины и не поругался с кем-то по телефону. Видимо возникли проблемы с лишними пассажирами, так как пропуска были выписаны не на всех. Нас пропустили только тогда, когда подошёл начальник караула, лично опознал полковника Васина, заглянул в салон, после чего дал отмашку и шлагбаум подняли.

Проехав КПП, подъезжаем к воротам, которые открываются только после очередной проверки документов. Машина едет вперёд, потом поворачивает направо и останавливается возле небольшого коттеджа или дачного домика размером пятнадцать на пятнадцать метров с высоким крыльцом.

— Станция Березай, приехали — вылезай. — Каламбурит водила, и мы все покидаем машину. Замешкалась только Светуля, надевая туфельки на свои отогревшиеся ноги. Я бы мог её и на руках донести, но на такой подвиг здоровья у меня явно не хватит. Придерживаю дверь и жду, когда она выкарабкается с заднего сидения, после чего организованной толпой вваливаемся в дом. Внутри гораздо теплее чем в машине, да ещё Светка набрасывает мне на плечи мой же ватник, нагретый её роскошным телом. Хоть я и стойкий оловянный солдатик, но спина у меня замёрзла, она же не оловянная, в отличие от головы. Зато на голову была надета шапка, так что менингит мне не грозил. Хотя и говорят, что шапку нужно надевать нахер, чтобы уши не отморозить, но на голову всё-таки лучше.

— Проходите. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. — Приглашает нас гостеприимный хозяин и первым подаёт пример, сняв верхнюю одежду в прихожей и пройдя в кухню. Светка следом, а я уже за ней. Возле входных дверей замешкался только лейтенант, снимая шинель и перепоясывая портупею с кобурой. А может и не замешкался, а просто перекрывает выход. Или это я параноик.

— Что вы как не родные? — приглашает нас к столу Николаич. — Присаживайтесь, сейчас чайку попьём, а потом и делами займёмся, а дел у нас будет много, и все они срочные.

Чайник уже стоял на шостке кухонной плиты и хватило всего несколько минут, чтобы он согрелся. Так что пока полковник доставал посуду с продуктами, и с помощью Светы организовывал бутерброды, лейтенант Тихий развёл огонь и довёл воду до температуры кипения. За чаем ни о чём серьёзном не говорили, болтали о разных пустяках и прикалывались над Светкой. Хотя такого вкусного чая я давно не пивал, видимо настоящий, цейлонский, со слоном на пачке, или краснодарский, а может и грузинский, только настоящий, а не те опилки, которые они в армию поставляли, поставляют, и ещё долго будут поставлять, пока Союз окончательно не развалится, да и после развала тоже.

— Перекусили, пора и честь знать. — Первым встаёт из-за стола полковник Васин. — Света, ты пока тут похозяйничай, Иваныча я тебе сейчас пришлю, а мы пойдём, делами займёмся. На выход, товарищи. — Как Ленин вытягивает он руку вперёд.

Снова одеваемся и цепочкой идём в другой дачный домик, этот уже гораздо большего размера, в длину так раза в два.

— В общем так, сержант, твоя задача опознать одну даму, после чего мы проведём с вами очную ставку. Эта сучка не колется, а уродовать нам её не хочется. Тем более под пыткой она такой ерунды может наговорить, что на проверку уйдёт много времени, а нам «момент истины» нужен. Смекаешь, о чём я?

— Смекаю. — Вспоминаю я Богомолова и его книгу. Хотя какой из меня кольщик, разве только купола наколоть, и то не умею.

— Слышишь меня, Николай! — повышает он голос. — И не важно, что ты у неё только жопу видел, скажешь, что и лицо мельком разглядел. А строять она будет по середине, это чтобы ты нужную задницу не перепутал.

— Спиной.

— Что спиной? — не понимает полковник.

— На опознанке пусть сначала задом ко мне все стоят. — Разъясняю я.

— Всё-таки боишься обознаться?

— Да.

— А ты не бойся. Тем более, если всё сделаешь как надо, ты не только свою жизнь сохранишь, но и Светину.

Вот это поворот! Значит и пряником, и кнутом. Даже если не опознаю, всё равно придётся указать на ту, про которую мне сказали. Причём выбора мне не оставили, либо голова в кустах, либо в голове дырка. Ладно, придётся играть по их правилам, не я сегодня банкую, да и Светку жалко. Погубят девку не за понюх табака, в этих своих кабинетных играх. Это для них — она пешка. Для меня — человек. Все эти мысли промелькнули в моей голове за пару мгновений, но перемены в моём настроении полковнику не понравились.

— Пошли. Нехрен думать. — Первым встаёт он со стула, и мы в том же порядке выходим в коридор.

— Всё в порядке, товарищ капитан государственной безопасности, заключённая доставлена, понятые и подсадные на месте. Следователь из военной прокуратуры тоже. — Рапортует, стоящий возле двери кабинета, цирик.

— Ждите здесь. Вас вызовут. — Первым заходит в кабинет Васин, через услужливо распахнутую цириком дверь. Лейтенант Тихий стоит за моей спиной, как будто я куда-нибудь денусь из этой «подводной лодки».

— Заходите, свидетель. — Вызывает меня через пару минут секретарь.

Вхожу первым и останавливаюсь в центре кабинета. У стены справа, спиной ко мне стояли три женщины, одетые в простые шерстяные приталенные платья, хоть и разных расцветок. Модные или нет я не знаю, как-то не спец по моде, особенно конца тридцатых, начала сороковых годов. Специально приглядываюсь сперва к крайним, чтобы исключить ошибку. Та что справа, слегка полновата, не она, сто пудов. У левой фигурка ничего, «песочные часы» или гитара, но всё не то и не там. А вот в центре. Вот эту я точно видел. Только где? В коридоре была она. Рост подходит, объём бёдер и талии тоже. Попка приподнята и оттопырена, но… Где-то я её ещё видел. Что-то щёлкает в голове и…

— Свидетель.

— Сержант Доможиров! — Повышает голос, сидящий за столом возле окна, человек.

— Я! — Поворачиваюсь я к столу, щёлкнув каблуками сапог.

— Вы готовы приступить к процедуре опознания?

— Так… Да. Готов. — Чуть не ляпнул я лишнего.

— Опознаваемые, развернитесь кругом.

— Приступайте. — Кивает мне следак из военной прокуратуры. И я снова поворачиваюсь лицом к дамам.

Нет. Не может такого быть! Но как!?!? Но эти глаза невозможно забыть…

Глава 4

— Свидетель?

— Сержант Доможиров!!

— Я. — Снова разворачиваюсь я к следаку.

— Вы кого-то узнали?

— Да.

— Кого?

— Женщину, стоящую в центре.

— При каких обстоятельствах вы познакомились?

— Мы не знакомы.

— Тогда где вы её видели?

— В коридоре. У кабинета военного комиссара госпиталя.

— Что вы там делали?

— Выходил из кабинета после разговора с товарищем комиссаром.

— А она?

— Подслушивала, я так полагаю.

— Следствие не интересуют ваши предположения.

— Тогда не знаю. — Развожу я руками. — Это вам лучше у неё спросить.

— По каким признакам вы определили, что это именно эта подозреваемая, а не другая.

— Рост. Фигура. Цвет волос. Цвет глаз.

— И всё?

— А этого мало?

— Вы абсолютно в этом уверены, свидетель? Я предупреждаю вас от дачи заведомо ложных показаний.

— А разве вы имеете право давить не свидетеля, товарищ следователь? — не сдерживаюсь уже я, так как меня достал этот цирк.

— Вопросы здесь задаю я. — Не отстаёт от меня следак. — Так вы точно уверены…

— Да. Я всё сказал. Где нужно расписаться? — перебиваю я следака.

— Да как ты смеешь, сержант! — Чуть не подавился он промокашкой от возмущения.

— Уймись, Никодим Карлович. Перед тобой свидетель, а не подозреваемый. К тому же он ещё проходит лечение после ранения, и ему уже пора в госпиталь. — Вмешивается полковник Васин, или как я понял капитан государственной безопасности.

— Распишитесь. — Подсовывает мне протокол следак, и тычет пальцем, где нужно расписаться.

А вот хрен ему по всей морде. Без разрешения усаживаюсь на стул, стоящий возле стола, и сначала читаю всё, что написано в протоколе, потом провожу жирную черту в продолжение каждой строки. И только после этого расписываюсь внизу, накарябав фамилию наискосок. Чтобы ничего лишнего они больше в протоколе не дописали.