Алексей Дягилев – В дивизионе (страница 40)

— В штабе артполка своих разведчиков целый взвод. Ещё взвод дармоедов в особом отделе. Вот пускай они и займутся своей работой, а у меня и так дел за гланды. — Не ведусь я на очередной пряник.

— Все работают на своём месте. Только если разведчики нашего дивизиона появятся на переднем крае у пехотинцев, это никаких подозрений не вызовет, а если это будет кто-то из пришлых… В общем, ты понял задачу, товарищ старший сержант? — перестаёт уговаривать меня начштаба.

— Так точно. Понял. — Бурчу я.

— Подумай, что можно сделать. Сутки тебе на подготовку. — Расщедрился Капитоныч.

— Двое. И всё остальное побоку. — Тут же повышаю я ставки.

— Тридцать шесть часов. Завтра в это же время доложишь, что успел сделать.

— Есть доложить. Разрешите идти? — поднимаюсь я с табурета.

— Свободен. — Отпускает меня начальник штаба, занявшись своими бумагами.

Проблему с предателями нужно было решать кардинально. И желательно, чтобы это сделали сами немцы, уничтожая перебежчиков прямо на нейтралке. Жестоко, но ничего не попишешь. Мало того, что эта тварь, спасая свою шкуру, добровольно перешла к противнику, хрен бы с ним. Но он ведь в клювике принесёт немцам необходимые разведданные и расскажет всё про свою роту, батальон, полк. Захваченный контрольный пленный тоже, в конце концов, всё расскажет. Церемониться с ним никто не будет, «выпотрошат» и расстреляют или в лагерь отправят. Но чтобы захватить языка, необходимо приложить определённые усилия. Причём разведгруппа может задачу не выполнить и понести потери. А тут вот оно, само пришло, всё, что надо сказало и пошло дальше на фрицев работать, снаряды и патроны им подносить, а также и по своим стрелять. Так что лучше такого плохиша сразу хлопнуть, чем в дальнейшем иметь от него проблемы. Обо всём этом я и думал, возвращаясь в свой уютный блиндаж. Дело оставалось за малым, придумать, как заставить фрицев, валить перебежчиков.

Идеи, конечно, были причём всё было придумано до нас. Точнее придумали-то как раз на этой войне, и придумка сработала. Про один случай я узнал из какого-то сериала про злых комиссаров и несчастных штрафниках. А про другой — реальный, прочитал в журнале боевых действий. В кине якобы сдававшиеся в плен штрафники, кидались в немцев гранатами и убегали. В реале действовали уже не штрафники. Один боец был из разведроты, а второй как раз таки из стрелкового взвода при особом отделе НКВД стрелковой дивизии. Этот случай произошёл где-то под Ленинградом, и противниками советской дивизии были финны. Наши выползли на нейтралку, сказали, что сдаются, попросили позвать офицера, который знает русский. После чего, уже через переводчика, попросили показать проход в минном поле, и когда финнов собралась приличная толпа, человек (сто, двести) десять, вызвали по ним огонь артиллерии. Место было пристреляно ещё днём. Вот что-то подобное я и замышлял, но в больших масштабах.

После ужина вдвоём с Андрюхой топаем на юго-запад, в первый стрелковый батальон теперь уже 1139-го стрелкового полка. Километра два до Надеждовки 1-ой, и ещё столько же до высоты 187,5. Вот с этой «кочки» и оглядимся, узнаем, где что у немца есть и прикинем, где ему лучше напакостить. Сначала засветло оглядимся, а когда стемнеет послушаем и понюхаем. Огляделись и в полночь свалили. Нехрен думать, тут прыгать надо, деревушку Софино-Лиман по брёвнышкам разбирать. Там у немцев артиллерийская батарея стопяток, а может и две, так что накрыть их из гаубиц самое то. Вот только не достанут гаубицы образца 19010/30 года до этой деревни. Десять километров от огневых гаубичной батареи до цели, тут либо позиции менять, либо из 76-мм пушек стрелять. А там снаряд уже не того могущества, расход требуется больше. Хотя надо с пушкарями посоветоваться, может подскажут что. Скомбинируют фугасы со шрапнелью, а может ещё что придумают. Всё-таки дивизионная артиллерия немного отличается от противотанковой, а я в этом не совсем копенгаген, придётся со специально-обученными людьми проконсультироваться.

Сразу после завтрака, озадачив личный состав, иду в гости на четвёртую батарею, где и нахожу самого младшего из лейтенантов. Корбут хоть и младший, но фору даст как старшему лейтенанту, так и капитану. Офицер знающий и толковый. Вот ему и надо батареей командовать, но видать званием не вышел. Хотя в корректировщиках ему самое место. Передать команду орудийным расчётам любой дурак со здоровым горлом сможет. А вот вычислить координаты цели, пристреляться по ней минимальным количеством снарядов, быстро перенести огонь на другую цель, для этого не только знания, но и талант нужен. Ну и голова… «Без мозгов…»

Корбута я на батарее застал, проконсультировался, так что поспешаю в штаб дивизиона уже вооружённый знаниями. Хотя меня ждут там только вечером, но пока всё согласуют, напишут приказы, посчитают и выделят необходимое количество снарядов, время уйдёт. А главное, одобрямс получить. Если с моими соображениями не согласятся, придётся корректировать планы и ограничиться гранатометанием без артиллерийской поддержки. Постучавшись в прикрытую дверь, решительно врываюсь в кабинет начальника штаба.

— Разрешите, товарищ лейтенант? — вхожу я в комнату.

— Вошёл уже. Что хотел, старший сержант? — спрашивает начальник штаба.

— Так это. Доложить о ночных мероприятиях… — Шифруюсь я, увидав в комнате незнакомого старшего лейтенанта с пронзительным взглядом.

— Ты что, мои мысли читаешь? Только хотел за тобой посылать. Докладывай. Тут все свои. Как раз по этому делу. — Переглянувшись со старлеем, отвечает Капитоныч.

Ну, я и доложил, вывалив весь расклад, а в завершении ещё раз заострил внимание на артиллерийской поддержке.

— Тем самым мы убьём сразу двух, нет, трёх зайцев. Уничтожим боевое охранение противника. Пресечём попытки предателей перебегать к фашистам, силами самих фрицев. Подавим артиллерийскую батарею, которая житья не даёт нашей пехоте как на переднем крае, так и в глубине обороны. Но для этого нужны как зажигательные, так и другие снаряды. Чем больше, тем лучше. И для всего остального у меня тоже полномочий не хватает. — Прикасаюсь я к своим петлицам на бушлате.

— Будет тебе артподдержка, товарищ старший сержант. — Поймав утвердительный кивок молчаливого старлея, обрадовал меня начальник штаба. — А насчёт полномочий… — задумался он. — Найди-ка мне нашего комиссара. Он давно на передний край рвётся. — Выпроваживает меня из помещения Капитоныч, видимо чтобы обсудить что-то с непонятным загадочным молчуном.

Глава 13

Уже вдвоём с комиссаром идём по инстанциям, договариваться о проведении операции «ы» со штабами махры, сначала с командиром стрелкового полка, и так по цепочке до командира роты включительно. Во все детали операции никого не посвящаем, просто сообщаем, где устроим очередной тарарам ночью и примерное время. По делу говорю я, комиссар же присутствует для солидности и придания веса моим словам, а когда надо, поясняет, почему «космические корабли бороздят просторы вселенной…»

Для создания антуража и важности операции, мы надели маскхалаты, и я ещё отдал замполиту свой автомат с полным «кругляшом» патронов, естественно во временное пользование. Сам же ограничился офицерской портупеей с трофейным вальтером на боку, ну и с биноклем на шее. Зато комиссар выглядел как настоящий спецназовец, при нагане и пистолете-пулемёте, ну почти, ему только кинжала или ножа разведчика на поясе не хватало.

Все вопросы по взаимодействию я решаю с командиром второй роты. Из окопов этого опорного пункта мы и «пойдём на дело», и сейчас мои разведчики изучают маршрут, по которому поползут к траншее противника. Каждый бугорок, ложбинку или канавку, которая встретится на пути, и где можно будет укрыться. Пока ротный с нашим комиссаром гоняют чаи, присоединяюсь к Андрюхе, уточняя маршрут движения боевой двойки. Мне прикрывать их отход как пулемётным, так и артиллерийским огнём в любом случае, и не важно, удастся или нет провокация, мне на это плевать. Главное — уничтожить дзот противника на высоте 184,8 и подавить артиллерийскую батарею немцев в деревне Софино-Лиман. Пехота несёт неоправданные потери, а эти экономисты каждый снаряд высерают, как будто покупают его за золотые рубли и платят из своего кармана. Есть цели, есть пушки, есть снаряды — стреляй, уничтожай живую силу и вооружение противника, нет, экономим. Каждый выстрел из этих скупердяев приходится с боем выбивать. Так что хоть не нытьём, так катаньем, но пехоту мне ободрять получается. Хотя махра отчасти сама виновата, что потери несёт. Копать им видите ли лениво. Ходы сообщения между окопами на отделение-взвод мелкие, а где-то их вообще нет. Да и обходить далеко, зачем кругаля давать и идти по ходам сообщения две минуты, когда можно за десяток секунд напрямки проскочить. Кто-то проскакивает, а кто-то и под пулемётную очередь попадает. Но торопыги быстро перевелись, зато ленивые остались.

Ближе к обеду мы с комиссаром добрались и до НП шестой батареи, и он приказал открыть огонь по цели номер 78, чтобы проверить пристрелку, и вообще. Бахнуло громко, но всё мимо. Три пристрелочных снаряда ушли за молоком, рванув где-то там, но вилка вроде как получилась. Надеюсь, когда будет стрелять вся батарея, количество перевесит качество, и какой-нибудь «золотой снаряд» всё-таки угодит в дзот. Калибр-то солидный, да и вес впечатляет. А вот насчёт прикрытия отхода, с гаубичниками лучше дела не иметь, поэтому идём на наблюдательный пункт четвёртой батареи и младший лейтенант Корбут, уяснив, куда ему нужно будет стрелять ночью, что-то там прикидывает, меряет и считает по вытянутому вперёд большому пальцу, после чего посылает пристрелочный. Разрыв вспухает неподалёку от цели, чутка с перелётом. Для меня этого вполне достаточно, отход провокаторов будем всё равно ружейно-пулемётным огнём прикрывать, а вот уже для отхода боевого охранения пушки задействуем.