Алексей Дягилев – Противотанкист (страница 51)

Пока есть возможность, осматриваю местность. На пляже вроде всё в порядке, снайперюга свою пайку отработал, живых не видно, и даже раненые уже не орут. Пересчитав все «болотные» кочки, насчитал восемь штук, то ли кто-то кое-где у нас заныкался, то ли успел слинять. Так что расслабляться пока рано. Хорошо хоть что эти гады были вооружены в основном пистолет-пулемётами, потому что двести метров для них, это предельная дистанция, будь у них карабины или хотя бы один эмгач, нам было бы кисло. Поэтому я и предположил, что это какое-то разведподразделение. Можно особенно и не гадать как немцы очутились практически у нас под носом, скорее всего прошли под берегом. На дворе начало августа, так что река уже достаточно обмелела, чтобы беспрепятственно пройти по её руслу возле самого берега. А вот тут уже мы лопухнулись капитально, и про такую возможность не подумали, не подумали мы также и — … господа бога душу мать — заканчиваю я про себя трёхэтажное выражение и, сказав Фёдору — я скоро — вымётываюсь из окопа и бегу через дорогу.

На несколько секунд задержавшись возле пулемётного расчёта, и парой фраз объяснив ситуацию, указываю бойцам новый сектор стрельбы, и с криком — Нафаня, ты где? — вламываюсь в густой подлесок. Через пару мгновений рядом со мной возникает знакомый силуэт младшего сержанта, который произносит до боли знакомую фразу.

— Ну что ты орёшь? Ты же мне всю рыбу распугал.

— Слышь, земеля. Ты с левого фланга и тыла в нашем болоте случайно растяжек не наставил.

— А что надо?

— А как ты думаешь? Если фрицы нас по реке обошли, то болото, на карте обозначенное как проходимое, для них будет большой преградой? Здесь ни топи, не трясины нет, только лужи, хоть и глубокие.

— Да… — Унтер-офицерский загиб младшего сержанта, был ещё покруче моего. — Зайцев, Волков, пулей ко мне. Берёте автоматы, побольше гранат, патронов, и занимаете позиции в пятидесяти метрах, там, и там, — указывает он рукой направление. — И чтобы ни одна муха не проскочила. Две минуты, время пошло. — Два брата-акробата исчезают, как по мановению волшебной палочки.

— Ладно, я к себе. Надо ещё моих предупредить.

— Тогда я займу окоп шагах в сорока отсюда, — говорит Илья — вы уж с подсветкой целей сами разбирайтесь.

— Тогда до встречи.

Перераспределив весь свой и так невеликий далеко не лишний состав, разбегаемся каждый по своим норам. Заняв своё место, связываюсь с батареей.

— Михалыч, быстро меняйте позиции и смотрите там в оба, а то к вам могут гости пожаловать.

— Приказ понял — отвечает он — у нас тут и так почти все мины кончились, забираю обоз и отхожу ближе к реке, там высотка у вас в тылу, если что отходите, прикроем.

— Замётано. Будем сматываться, пустим зелёную ракету, так что до связи. Придёте на место, позвони.

— Есть.

А вот это он удачно придумал насчёт той высотки, от нас до неё как раз полкилометра, так что с угломером особо мудрить не придётся, остается только установки прицела менять. Пока я размышлял, раздалась долгожданная стрельба в тылу у противника. Но легче нам от этого не стало, потому что фрицы попёрли прямо по дороге, а также стали выскакивать со стороны реки, поэтому беру свою Светку, и пытаюсь помочь нашему снайперу в отстреле земноводных. У пулемётчиков свои цели, так что помочь нам они не могут. Дядя Фёдор занимается иллюминацией, так что все при деле. Немцы, оставив несколько трупов своих камрадов на минном поле, начинают расползаться по местности. Разбегаться им не дают пулемётные очереди, но и ползучих тварей нам вполне хватает. Через некоторое время гансы пристрелялись, и на нас стали падать ветки кустарника. — Хорошо хоть не мины подумал я, — но сцука как сглазил, и по нашим пулемётчикам, начали прилетать 50-мм гостинцы, сначала пристрелочные, а потом и на подавление. Вдобавок ко всему, ожили те гансы, которые затихарились в стрелковых ячейках, и пули их автоматов стали впиваться в бруствер нашего окопа. Ну и как вишенка на торте, в лесу слева раздались очереди немецких ПП и взрывы гранат. Кто там стрелял было не особенно понятно, потому что трофейное оружие было и у наших разведчиков, но какая к лешему разница, кто бы не стрелял, фрицы уже близко.

Наш станкач замолчал, зато как гром среди ясного неба раздался зуммер телефона, и голосом Михалыча телефонная трубка сообщила.

— Командир. Мы готовы, давай установки. — Прикинув расстояние, отдаю команду, и первая мина разрывается где-то в реке. Вторую мину кидаю на первом заряде, и наблюдаю разрыв уже недалеко от себя.

— Михалыч вилка, — ору я в микрофон, и командую новую поправку, но ответа уже не слышу, потому что серия хлопков 50-мм хлопушек, раздаётся на дороге, накрыв и позицию пулемётчиков, а также видимо и нашу линию связи. Но про столовый прибор сержант всё же услышал, и после свиста, восьмисантиметровая мина разрывается уже непосредственно в боевых порядках врага, а за ней ещё несколько.

Позвав снайпера, ползком выбираемся из кустов, и на четырёх костях шустро пробираемся к берегу реки. Боковым зрением замечаю какие-то тени, пробежавшие через дорогу, но услышав совиный «кукарек», отвожу в сторону ствол своего автомата. «Светка» у меня за спиной, так как дальний огневой контакт, мы при своей ретираде не планируем. Двое разведчиков волокут третьего, так что дождавшись, когда все спустятся вниз, скатываюсь по супесчаному обрыву к самой реке. Шлёпая по воде и прикрываясь береговым откосом, небольшой цепочкой пробираемся к высотке. Впереди Филин, сразу за ним разведсанитары тащат раненого, и замыкаем процессию мы с Фёдором, который на этот раз прихватил телефонный аппарат вместе с катушкой, перекусив лишний провод. В паре сотен метров от высотки, пускаю вверх ракету зелёного дыма, и уже никого не опасаясь по теперь уже пологому береговому склону, выбираемся на трассу, и без приключений добираемся до своих.

На самом верху кургана, занимает позицию лыбящийся во все свои сорок четыре зуба Малыш с ручником, а за гребнем высотки установлен миномёт. Еще ниже в кустах наш обоз, из двух повозок с остатками бэка к миномёту, а также с подарками от немецких пионеров. Увидев наш сигнал недалеко от себя, мужики стрелять сразу же прекратили, а начали окапываться и подносить мины. Я же, достав бинокль, смотрю как на оставленных нами позициях, бушует огненный смерч из снарядов калибра 75-мм, а по лесу и берегу реки в двух километрах от нас, работает батарея батальонных миномётов противника. Ну, минимум четверть часа у нас есть, а может и больше. Пока фрицы настреляются, потом пойдут в атаку, ну а когда всё захватят, то перегруппируются и двинутся дальше, или не двинутся, а останутся там, тогда ещё поживём. Так что, не теряя понапрасну время, копаем окопы. Поднявшиеся снизу разведчики, присоединяются к нам, с остервенением врубаясь пехотными лопатками в сухую землю кургана. Похоже не донесли, точнее донесли, но уже мёртвого. В душу никому не лезу, а продолжаю выполнять свою солдатскую работу. Видимо эти парни больше отсюда не отойдут, а или победят, или погибнут. Так что выбора у нас не остаётся… Будем побеждать.

Как я и предполагал, через пятнадцать минут артподготовка закончилась, зато в районе брода начинают взрываться поросята, калибром не меньше стапятидесяти миллиметров, а минут через десять к их размеренному грохоту, присоединяются и разрывы снарядов лёгких пехотных орудий. Да что блин, за хрень то такая? Вроде сегодня не новый год, чтобы в полночь салюты устраивать? И кто там из писателей утверждал, что немцы ночью якобы не воюют, воюют и ещё как, — или это какие-то неправильные немцы, и они делают неправильный мёд? Похоже, мёдом тут и не пахнет, на войне пахнет порохом, кровью и смертью, а вот старуха с косой, смердит уже по-своему.

Ладно, не будем о грустном. Тем более на дороге кто-то показался. Разведка противника? Или… Защёлкали затворы, но тревога оказалась ложной. Приковыляли наши лесные братья. Причём Заяц тащил на себе раненого в ногу Волка. Ну как в ногу, как потом выяснилось немного повыше, но идти он без помощи не мог. Признаться честно, мы их и не ждали, но видимо русский лес тоже своих не сдаёт. Увидев этих двух оболтусов, Ильюха аж прослезился, ну и от избытка чувств выдал свой семиэтажный манифест коммунистической партии. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Зайцев тоже ранен, только в правую верхнюю конечность, ну а Волков в правую среднюю. Перевязав Волка, оставляем его с обозными лошадьми прикрывать наш тыл, а сами, слушая рассказ Зайца, про их приключения, продолжаем работать.

— Заняли мы, значит позиции, как и указал нам товарищ сержант и стали ждать. В лесу темновато, но свет от ракет всё-таки пробивается сквозь листву, да и деревья в болотине стоят редко, вот Андрюха то и засёк группу немцев, которые пробирались по пояс в воде, шагах в сорока от нас. Но стрелять пока не стал, а пошёл за ними, держась сбоку, и так и дошёл до моей позиции. Ну, тут мы и врезали. Сначала закидали фашистов гранатами, а потом и вдарили из двух автоматов. Хорошо, что их было всего с дюжину, а то бы нам точно несдобровать, ну и в воде им было неловко, ни залечь, ни присесть. Но огнём они нас прижали, так что пришлось уходить, причём не в вашу сторону, а вдоль кромки болота, прямо на север, один прикрывает, а второй отходит. Ну а когда перебегали просеку, тут Андрюху и зацепило. Вот на краю этой просеки мы залегли и стали отстреливаться. А потом недалеко от меня разорвалась граната, и я отключился.