Алексей Дягилев – Противотанкист (страница 43)

— В общем так, — сказал Иван, переговорив о чём-то с пехотным командиром и подойдя ко мне. — После того как пройдут наши, держитесь минут десять-пятнадцать и отходите. Если мины кончатся раньше, то раньше и валите.

— Понял. Далеко ещё?

— Мы отскочим километра на три, там будет овраг и небольшая речушка. Ну а когда вы туда придёте, то ещё пара вёрст, а там и брод через Межу. Давай, до встречи.

— Ладно, пока. — Жмём друг другу руки и расходимся. Артиллеристы теперь уже быстрым шагом поспешают за передками, а я ищу удобное место для наблюдения.

Вскоре на дороге появляются разведчики, среди которых замечаю Серёгу Филатова. Увидев меня, он подбегает и стискивает своими руками, приговаривая при этом.

— Живой «гад» ты этакий, я уж думал мы и не свидимся, тем более когда ты красную ракету в небо запулил и огонь на себя вызвал. Хорошо хоть место догадался подсветить, поэтому мы только из пулемётов и врезали.

— Хватит меня тискать, — выбираюсь я из его объятий, — лучше скажи, твои все прошли, или остался кто.

— Мои-то все, только похоже немцы на пятки наступают. И чего они прицепились? Так что смотри, шагов за триста отсюда мы на дорогу мин понаставили, если начнут взрываться, сразу стреляй.

— Понял. Где только ты опять их откопал?

— Да те же гранаты, только мы их теперь прикопали, так что кто-нибудь обязательно наступит. Но и сами ушами не хлопайте, а то могут и обойти. — Серёга убежал догонять своих, а мы выставляем прицел на триста метров, и наводим оба своих миномёта на дорогу. Обойти нас конечно могут, но фланги заняли пехотинцы с дегтярями, и это пока не наша забота. Да и ходить там особенно по ночам, не в кайф: слева в ста метрах болото, дальше заболоченный лес, потом река, справа просто лес, но до него метров четыреста, поэтому один ротный миномёт контролирует правый фланг. Расстояние небольшое, так что обойдёмся только основными зарядами, а то дополнительных у нас не осталось.

Нацикам быстрее, да и лучше уж по дороге топать, а то там того и гляди глазик выколешь, а здесь ещё и в лужу провалишься, тем более местность никто не знает, и с проводниками тоже напряг, обе деревушки стоят пустые. По крайней мере, я никого из местных не видел, или в лесу спрятались, или эвакуировались.

— Ну что сержант, может пора уходить? Вроде никого нет, немцы за нами не пошли. — Подошёл ко мне за поддержкой младший лейтенант — командир пехотинцев.

— Может и пора, но подождём чутка, а то начнём уходить, повернёмся спиной, и получим такого пенделя, что потом и не остановимся. — В подтверждение моих слов, на флангах сначала загрохотали наши пулемёты, а потом и фрицевские, а на дороге раздался взрыв гранаты. — Вот тебе и не пошли.

— Батарея к бою! Четыре снаряда беглым.

— Огонь!!!

И понеслась езда по кочкам. В небо с той и другой стороны взлетели осветительные ракеты, причём от одного производителя, так что картинку подсветили хорошо, и она не обрадовала. Немцы наступали как минимум ротой, причём от леса до леса, и если взвод, наступающий в центре, был в трёхстах метрах, и мы его хорошо проредили, то на флангах гитлеровцы подобрались на сотню, и с каждой секундой расстояние сокращалось. Нет, в дурацкую атаку грудью на пулемёты сомкнутым строем никто не шёл, но вот короткими перебежками, причём по нескольку человек от отделения, то тут, то там хитрые гансы шмыгали как перепела, на несколько секунд появляясь и исчезая из виду. Их порыв сдерживали только ручники, но дегтярь на правом фланге вскоре затих, — на нём скрестились очереди сразу двух немецких МГ, и махра сразу попятилась, их там и было-то всего отделение, теперь уже меньше, «самых смелых», решивших убежать от пули, скосило. Пока я переносил огонь двух своих миномётов направо, а Емелю с трофеем посылал налево, по правому флангу захлопал наш 50-мм миномёт, расчёт разошёлся и развил максимальный темп стрельбы, но уже через две минуты замолчал, видимо запас мин кончился. Но положение он выправил, немцев проредил и придержал, а пока стрелял, разведчики сориентировались, и ударили с эмгачей по флангам врага, а когда сверху прилетели и 80-мм подарки, причём удачно накрыли один из пулемётов, фрицы попятились и стали отходить на исходную.

Наш центр пока держится, с левым флангом тоже нормально, хорошо отработали бойцы с ППД, да и остальные не подкачали. Красноармейцы палили из самозарядок, а позже и Малыш подключился. Так что прижатые огнём уже трёх пулемётов немцы, словно прилипли к земле, поэтому решаем проблемы по мере их поступления. А они скоро наступят, мины у нас кончаются, а немцев ещё дохрена, причём далеко отходить они не собираются, так что стреляем не часто, а потом и вообще прекращаем. Хорошо хоть фрицы залегли, но открыли ответный огонь, причём со всех своих стволов, пехотинцы стали отползать к домам, и прятаться за их стенами. А когда сверху на нас посыпались пятисантиметровые мины — морковки, причём миномёты захлопали с правого фланга со стороны леса, то нам поплохело, появились убитые и раненые уже в моих расчётах. Перемещаем миномёты и отходим ближе к северной окраине.

Ко мне подбегает знакомый сержант — командир отделения разведчиков и, матерясь через слово, огорошивает новостями.

— Лейтенанта… ранило. Пехота… растерялась. Валить надо. Скоро эти жабы… опять в атаку пойдут. Тогда нам точно п…ц.

— Что предлагаешь? По дороге не реально. Слева болото, справа лес, но там гансы.

— По болоту я тропинку знаю, мы там весь день лазили, да и лес там к самой реке выходит. Это где вы сегодня переплывали, ну а лодки мы у берега притопили, если что раненых увезти можно.

— Тогда собирай всех на северной окраине, как только мы начинаем стрелять, сразу отходите.

Не видя конкретных целей, немцы свой огонь ослабили, но полностью не прекратили, в атаку правда тоже не стремились, похоже чего-то ждали, ну и дождались. Как только по деревне начинают пристреливаться немецкие пушки, то мы сразу выпускаем весь свой остаток мин, по правофланговому взводу фашиков, а когда гансы пытаются отойти, причёсываем их из двух эмгачей и, закинув в ствол каждого миномёта по «колотушке», рвём когти к лесу. Бежать нам полкилометра, да ещё с ранеными на руках, так что фрицевская артподготовка нам как раз в жилу, теперь немецкий шаблон сыграл с ними злую шутку. Пока снаряды разрываются в деревне, туда никто не войдёт, а как только артобстрел закончится, нас уже и след простыл. Конечно, днём этот фокус бы не удался, но ночью как раз.

Оторвались мы удачно, приняв немного левее, обошли заболоченную луговину и скрылись в лесу. Тут конечно пришлось не сладко, под ногами хлюпало, местами иногда стоялая вода доходила до колена, кто-то оскальзывался и падал, окунаясь с головой, но вскоре мы пересекли просеку, и буквально через четверть часа вышли к реке. Видимо в предках у разведчика Сусаниных не было, или наоборот были, но своих они не блудили. Немцы нас не преследовали, для них мы были как тот «неуловимый Джо» из анекдота, которого поймать никто не может, потому что не ловит, а не ловит из-за того, что он нафиг никому не нужен, или обнаружив в деревне наших павших, решили, что всех красных они уничтожили. Когда выбрались на берег, то свалились буквально без сил. Эйфорию от того что остались в живых, сменило чувство усталости и безразличия, а потом горечи от понесённых потерь. Причём не столько от того, что люди погибли, всё-таки война, а на войне убивают, а от того, что их тела остались непогребёнными на поругание врагу. Я только успел собрать документы и оружие, у кого они были и всё, больше уже ни на что не было времени и возможностей.

— Глотни, командир, — сказал мне Федя, протягивая фляжку с водой. Как я вначале подумал. Но когда основательно приложился, и увидел удивлённые глаза этого «вредителя»…

— Ты чего не предупредил, гад!? — Сказал я сквозь слёзы, когда откашлялся, охрипшим голосом.

— Блябуду не хотел, — забожился на зуб Фёдор. — Я же подмигивал. Ты что не заметил?

— Подмигивал он, — уже по инерции ворчу я. Чистый спирт, упав в пустой желудок, вызвал там мгновенную реакцию, и по всему телу разлилась теплота.

— Разбавишь водой, и плеснёшь каждому грамм по полста. Но это только после того, как мы переправимся на тот берег. — Говорю я и иду искать командира разведчиков.

— Здоров Ильюха? — Наконец-то вспоминаю я его имя (это с ним и Филатом, мы пытались спеть «Чёрного ворона», когда отмечали нашу первую победу).

— Почти. — Показал он замотанную свежим бинтом левую руку.

— Это где тебя зацепило?

— Да хрен знает, сам только заметил когда сюда дошли. Хлебнёшь? — встряхнул он полупустой флягой.

— Спасибо. Меня уже один добрый человек напоил «водичкой».

— Да это не вода.

— Я понял, не дурак. Сколько вас осталось?

— Со мной пятеро. Это относительно целых. Трое ранено. А двоих убитых мы там оставили. Сцука! Ну не мог я их забрать, у меня двое тяжёлых, насилу уволокли! — с надрывом восклицает он.

— Не вини себя, моих там трое. После поговорим, сейчас о живых думать надо.

— Да понимаю я всё, но…

— Ну что, действуем по старой схеме? Твои прикрывают — мы с пехотой переправляем раненых, потом все отходим, — перехожу я к конструктиву.

— Действуй Коля.

Начинает светать, реку окутывает туман и, найдя старшего в стрелковом взводе, начинаем переправу. Провозились довольно долго, трёхсотых было почти пятьдесят процентов, слава богу хоть половина из них могла передвигаться самостоятельно, а то бы пришлось челночить, хорошо что кто-то из пехотинцев догадался сделать волокуши, и у нас высвободилось несколько бойцов, но и так в боевом охранении шли легко раненые, а все здоровые несли или волокли неходячих.