Алексей Дягилев – Противотанкист (страница 18)

— По бронетранспортёру огонь! — Хорошо пошло, только брызги в разные стороны. И сразу же взорвалась огнём наша опушка леса. Ну и мы добавим.

— Бронебойным заряжай! Кеша, бей второго, стрельба по готовности. — А пулемётчик молодец, не стал пытаться продырявить броню, а выбрал для себя доступную мишень — грузовики с пехотой. Тявкнула наша пушка. Наводчик и в этот раз не подвёл, второй встал и задымил. Что там у нас за мостом? А там хреново. Фрицы уже спешились и залегли.

— Левее ноль два осколочным, четыре снаряда беглым, — и после клацанья затвора.

— Орудие!

— Выстрел!

— Откат нормальный!

Прозвучали ответы хорошо обученного расчёта. И понеслось. Банг. Банг. Банг. Банг. Почти со скоростью автомата заговорила наша сорокапятка, наводчик едва успевал подправлять прицел.

Я смотрю за результатами и считаю разрывы.

— Первый, второй, третий, четвёртый. Пятый, шестой? Седьмой?? Восьмой??? — Не понял? На четыре выстрела восемь разрывов. Кто это нам решил помочь? Ах вот оно что, это миномётчики пристрелялись, калибр хоть и небольшой, всего 50 мэмэ, но на асфальте вещь убойная вдвойне. Вместе с осколками ещё и камешки разлетаются. А гансам заметно поплохело, живые поползли прятаться на ту сторону насыпи, самые хитрозадые, правда, давно уже там, вот там они и останутся. До самой смерти. Как говорил один «хороший» человек. «Скоро живые позавидуют мёртвым».

Раз миномётчики пристрелялись, то пусть они там и резвятся, а у нас свои цели. Разбираемся с грузовиками перед мостом, влепив в мотор каждого по бронебойному гостинцу и, добавив гранатами для полного счастья, уже по кузовам. Хотя с видимостью там не ахти, кустарник возле речки закрывает полотно дороги, но ветки не помеха для осколков снарядов. Пока разбирались с фрицами на левом фланге, нам прилетело справа, пули как горохом прошлись по щиту орудия. Это кто там у нас такой прыткий? Оказалось, что немецкие «демаги» в количестве пяти штук, высадив десант, двинули в нашу сторону, открыв ответный огонь по опушке. Крайний слева вырвался вперёд, и был уже в двухстах метрах от нас, да ещё и пристрелялся сучонок.

— Левее ноль пять. Зарядить бронебойным. Кеша, бронетранспортёр видишь?

— Вижу Коля! — Судорожно вращая маховик, наводя по стволу, говорит мне наводчик, и только после грубой наводки приникает к прицелу. — Ещё секунда… Вот он, гад!

— Тогда огонь!

— Выстрел!

— Откат нормальный!

— Бронебойным! Цель та же. Огонь! — После второго попадания, остановившийся Sd 250, начинает дымить, а потом и горит. Осматриваю поле боя. Слева чисто, противник затаился. Справа картина немного другая, прикрывшись от нас корпусом горящего собрата, другой такой же, хлещет из своего пулемёта по позициям разведвзвода. — Что делать? Менять позицию? Но дорога каждая секунда. Спрашиваю наводчика.

— Попасть сможешь?

— Не могу, дым застит, да и корпусом он прикрылся.

— Пох, бей через корпус, только в мотор не стреляй. — Говорю я и тут же командую.

— Зарядить бронебойным. Цель та же, бить сквозь корпус, три снаряда. Огонь! — Стреляем болванками. Первый снаряд прошёл чуть выше, второй попал в движок подбитому бэтэру, а вот третьим снарядом, прошившим кабину горящего гробика, проломило борт хитровыделанного. А тот, запаниковав, начал сдавать назад и получил наш бронебойный подарок прямо в «гычу». Снаряд, пробив капот, рванул в «салоне».

Ба-бах!!! Близким разрывом хлестануло по ушам, и на головы посыпались сухие сучья с деревьев, и ещё раз — ба-бах. Справа на опушке вспух куст разрыва.

— В укрытие! — Даю команду расчёту. Сам же пытаюсь рассмотреть нашего обидчика, привстав на колено. Ещё два подарка с неба с интервалом в десять секунд, заставляют меня упасть на дно окопа для стрельбы лёжа, но дымок от выстрелов я всё же засёк. Из-за дороги по нам работал немецкий миномёт, но не ротный, а среднего калибра. И как нам его достать? У нас же не гаубица, и бризантных снарядов у нас тоже нет. Хорошо, что эта падла спряталась прямо напротив нас, и местность ближе к лесу идёт на подъём, поэтому горизонт орудия находится вровень с асфальтом. Можно попробовать накрыть гниду. Через две не лучших в моей жизни минуты, стрелять по нам перестали. Скомандовав.

— Расчёт к бою! — Объясняю Иннокентию его задачу.

— Ты что такое стрельба на рикошетах, знаешь?

— Что-то слыхал, но на практике ни разу не видел.

— А блинчики ты по речке пускал? Вот и представь, что шоссе это река, а вместо камней у тебя снаряды. Короче, старайся попасть в полотно дороги или верхний край откоса. Понял?

— Понял, надо попробовать.

— Ты не пробуй, а сделай его. И стреляй чутка левее.

— Заряжать осколочным, огонь по готовности. — Командую я и комментирую результаты попаданий.

Первый снаряд ушёл выше, второй попал в насыпь дороги, третий и четвёртый разорвались где-то в районе цели, отскочив от дорожного покрытия. После того как мы выпустили десяток гранат, миномёт заткнулся, добавив ещё пяток, я задробил стрельбу.

В очередной раз осматриваю поле боя, считая чадящую и подбитую бронетехнику противника, начиная с правого фланга. — Да уж, теперь ориентиров добавилось, хотя и видимость ухудшилась. Насчитав около дюжины раскиданных по всему лугу консервных банок, где чадящих, где просто замерших на месте и не подающих признаков жизни, я сделал перекличку личного состава. Не откликнулся только один — Евгений Столбов. Бегу в ту сторону. Да как же так? Ещё полчаса назад я обходил позиции, указывая бойцам сектора обстрела и проверяя готовность. И вот уже…

Прямое попадание в окоп миномётной мины, не оставило молодому скромному парню с Урала никаких шансов. Смахнув набежавшую слезу, выматерившись про себя, а потом вслух, возвращаясь на свой НП и даю команду.

— Расчёт к бою! Осколочным зарядить. — Ищу цели, и стреляем на каждую вспышку от выстрела, а также на малейшее шевеление со стороны противника. И только истратив полтора десятка осколочных гранат, я немного успокоился и пришёл в себя. Сразу стало тише, и даже слышно как обгоревшая краска отщёлкивается от раскалённого ствола орудия.

Минут через пять на левом фланге за мостом, раздаётся интенсивная пулемётная стрельба, потом взрывы гранат, и очереди из наших автоматов. Пытаюсь рассмотреть, — что там случилось, и кто это так развоевался? Но мешают растущие вдоль речки кусты ивняка, и даже стоя за деревом, видно только площадку в десяти метрах за мостом. Не выдержав, оставляю за себя наводчика и, дав команду смотреть в оба, иду к реке. По пути беру с собой нашего разведчика Фёдора, и уже вдвоём пробираемся опушкой леса. Пройдя сотню метров, наткнулись на отрядного снайпера. Спрашиваю у него.

— Что там случилось, браток?

— Да это наши танчики развоевались, а потом и «засадный полк» присоединился, сначала закидали гранатами, а потом рванули через дорогу и накрыли автоматным огнём сверху.

— Как думаешь, всех положили?

— Из десятка стволов сверху вниз, да ещё и почти в упор, однозначно капец им всем. — Да уж, не хотел бы я оказаться на месте этих фрицев, сначала гостинцы сверху в виде РГДшек, а потом ещё и старуха с косой, да не простой, а с темпом стрельбы 800 выстрелов в минуту, шансов выжить ноль целых, ноль десятых и хрен сотых.

— Мы сходим, поближе посмотрим, ты нас прикрой если что.

— Хорошо, прикрою, но и вы сами ушами не хлопайте. Слышь, артиллерия, — это вы что ли кашу у моста заварили?

— На той стороне мы, ещё и миномёт поддержал, а на этой станкач порезвился. А что, не нужно было?

— Наоборот всё в ёлочку, гансы уже к нам намылились, заняли бы окоп и хана всем нашим планам, а тут вы, результат на дороге валяется, ну и пяток самых прытких уже я приземлил.

Взяв оружие на изготовку, по едва заметной тропинке меж кустами крадёмся к переправе. При выходе из зарослей ивняка залегаем, чтобы осмотреться. До мостика тридцать метров, до окопа вырытого диверсантами всего пятнадцать. Разведка окаянит где-то на той стороне дороги, отлавливая и достреливая недобитков. Через несколько минут замечаю в окопе непонятное шевеление. Что делать? Если там фрицы, тогда понятно, сначала граната потом зачистка. А если наши? Ну, это уже их проблемы. Кто не спрятался, я не виноват. Достаю лимонку и, не выдёргивая чеки, с криком.

— Гранатен! — закидываю её в окоп, а следом несусь сам. Когда я почти добегаю до окопа, навстречу мне с воплями.

— Алярм! Алярм! — выскакивает тело в форме противника. Не останавливая своего движения, сшибаю его прикладом своего ППД и, подбежав к окопу, сверху вниз несколькими очередями зачищаю его от непрошеных гостей, осматриваюсь и, заменив магазин, спрыгиваю на дно. Подбежавшему Фёдору говорю, чтобы он приглядел за моим крестничком, а сам в это время изучаю небольшой окоп и его содержимое. Кроме мёртвого трупа в фельдграу, больше ничего интересного не нахожу, подобрав свою гранату, убираю её на место и окликаю «дядю Фёдора».

— Эй санитар, что там с моим пациентом? — боец сначала удивляется, а потом врубившись в мой чёрный юмор, отвечает.

— Пациент скорее мёртв, чем жив.

— Ну, раз врач сказал в морг, значит в морг, — констатирую свершившийся факт я, и уже серьёзным тоном командую.

— Забери у него документы, жетон, боеприпасы с оружием и тащи всё сюда. — Сам же, помахав рукой прикрывающему нас снайперу, показав, что у нас всё в порядке, досматриваю своего упокойника. Для этого приходится перевернуть на спину, лежащего ничком фрица. Ого, на ремне болезного нахожу любимый пистолет Остапа Бендера — «Парабеллум», правда с кисами у нас напряг, да и с Остапами не фонтан. Забрав документы из карманов, а также оружие и патроны вместе с ремнём, ищу ранцы гансов и нахожу их, а также один МП-40 и карабин Маузера, валяющихся на дне окопа. Открываю солдатскую книжку и пытаюсь хоть что-то прочитать, хотя из немецкого знаю только, «хенде хох» и «дас иш фантастиш», английский как и все, учил в школе, так что латинские буквы знаю.