Алексей Дягилев – Ополченцы (страница 45)

— За трактом. А что?

— Ты не помнишь, где-то в середине октября у вас солдаты стояли, вот с такими эмблемами. — Показываю я на свои петлицы.

— Артиллеристы что ли?

— Ага.

— Вроде стояли, а вот в середине октября? Точно! Тогда как раз Анфиска ко мне напросилась.

— И что? Так одна и пришла, без вещей?

— Почему одна, провожал её какой-то военный, вещмешок помог донести, тяжёлый.

— А дальше то что, с этими артиллеристами?

— Разбомбили их, вместе с пушками. И деревню нашу, дом мой. — Варя промокнула глаза, кончиком платка.

— Что, всех?!?!

— Нет, но людей тогда много погибло, хоронили долго.

— А дальше? Что потом с пушкарями стало?

— Потом? Анфиска сказала, что немцы прорвались, и мы пошли в Покровку. Ага, мешок ещё этот её дурацкий. Говорила, брось, — нет тащит. Вот, а солдатики те с пушками опять приехали, только остановились уже в лесу. Потом их снова бомбили. Деревне досталось. Вот мы и ушли.

— Ясно всё. Теперь понятно, куда мой артполк делся. Меня-то аккурат накануне ранило, а мужиков значит… Ладно, спасибо Варя. Не буду вам мешать.

Придя к себе, я договорился с сапёром насчёт завтрашней работы и завалился на кровать. Уплюхавшиеся с непривычки бойцы, большей частью уже спали, и даже Генка пришёл ещё до отбоя.

Глава 23

Тяжело в деревне без нагана

Утро в нашем «колхозе» началось с кряхтения и оханья. Отвыкшие после недельного, а у кого и больше, ничегонеделания мышцы болели, некоторые индивидуумы набили мозоли на руках, кто-то перхал, но в целом всё было нормально. Позавтракав, и дождавшись обхода, отпрашиваемся вместе с сапёром по делам, и начинаем одеваться. Не успели мы выйти, как раздался возмущённый голос обычно спокойной Татьяны Сергеевны.

— Да что это такое, в конце то концов! Вы кто тут собрались? Кисейные барышни, или бойцы Красной армии⁈ Поработали пару часов на свежем воздухе, и сразу жаловаться! Да большую половину из вас, хоть сегодня выписывай. Пропадаете где-то по ночам, а потом скулите. Да ну вас… — Схватив свою шинель, докторша выскочила из дома, чуть не сшибив меня с ног.

С выходом пришлось задержаться, и узнать в чём собственно дело.

— И что это было? — Спросил я у Генки, который мне первым подвернулся под руку.

— Я сам не понял. Этот мудак штабной, начал плакаться, что он тут на излечении, и не обязан в земле ковыряться. У, крыса язвенная! — Замахнулся на сидящего дрища Генка, но так и не ударил. — Не ссы чмо, не трону. — И тут же отвесил леща убогому. — Я сегодня с тобой лично в пару встану, будем из тебя Стаханова делать.

— Ладно, сами разберётесь, пошли мы. — Когда я уже вышел на улицу, ко мне в голову постучалась одна мысль, да так там и осталась. Всю дорогу я напевал про себя детскую страшилку. — И какой-то паучок-стукачёк, нашу муху в уголок поволок.

— Ты тоже думаешь, что у нас какой-то дятел завёлся? — задал вопрос сапёр.

— Не понял, какой дятел? А! — дошло до меня. — Не знаю, могли чьи-то подружки проговориться, из наших ведь половина по ночам гуляет.

— Ну, не без этого, — поправив усы, согласился со мной Степан. — Все мы не без греха.

— Вот и я о том же, так что замнём для ясности.

— Как скажешь.

С гранатами действовали по старой схеме, только теперь сапёр отогнал всех на подальше, и уже в одиночку занимался сортировкой. В результате всё обошлось благополучно, только старшина почувствовал себя неуютно, когда Степан посмотрел на него, и выразительно покрутил пальцем у виска.

— Я там пять штук отбраковал, так что их нужно взорвать.

— Раз нужно, взрывай. А я пойду, поработаю.

Если вчера я отмазался, то сегодня пришлось помахать лопатой, отсюда и до обеда, и с обеда до ужина. И хоть пахал я как папа Карло, но устал как бобик, сил не было даже погавкать. Поэтому о ночной вылазке не могло быть и речи. Не меньше чем я, учухались и мои однополчане. Утренняя отповедь врачихи, так повлияла на настрой наших, что работали все, целый день. В располаге не оставили даже дневального, хотя желающие и были. Как-то так получилось, что окопными работами занимался весь личный состав медсанбата. Поэтому позиции с южной и западной сторон деревни, оборудовали полностью. В общем, теперь можно было отбиться хоть от батальона противника, но это при наличии тяжёлого вооружения, людей и боеприпасов. В общей сложности выкопали полкилометра траншей, и столько же ходов сообщений. Запланировав на завтра пристрелку оружия, я уснул как убитый.

Очередной день начался просто «замечательно», всё тело ломило, руки и ноги болели. Пришлось пересилить себя, и выйти на свежий воздух, чтобы сделать утреннею зарядку. А чтобы не было скучно, «вежливо» попросил своих сопалатников, составить мне компанию. Все с радостью согласились, особенно после нескольких пинков и подзатыльников, которыми Генка вразумил неразумных. Правда, сам он тоже получил оплеуху от Степан Иваныча, но до него дошло раньше других, и далее началась цепная реакция. Вскоре по деревне бежал строй полуголых мужиков, распугивая прохожих и скандируя — «Спартак чемпион». После пробежки, выполнили комплекс упражнений, и довольные поспешили на завтрак.

Обход прошёл нормально, Татьяна Сергеевна даже похвалила нас за разумную инициативу, и пообещала вскоре всех выписать. Дивизии требовалось пополнение, так что подчищали тылы, а заодно и готовили место для наплыва трёхсотых. Меня и Черкасова выписывали уже завтра, чего я собственно и добивался. Всё что смог я сделал, а дальше как судьба повернётся. Оставалось, правда, одно незавершённое дело, вот его я и поспешил закончить. Прихватив «Ворошиловских стрелков», идём получать оружие для пристрелки и проверки работоспособности.

Стреляли прямо в чистом поле, заняв свежевырытые окопы. Дальше рос лес, но от полукилометра и больше чистого пространства перед нами было. Мишени выставили на сто метров, и началась работа. Три выстрела, к мишеням, выверка прицела, проверка результата, следующая винтовка. И так по кругу. Обычно каждый боец пристреливает своё оружие самостоятельно, но кто их знает этих стрелков-затейников, какие из них попадалы. Свои винтовки таскают и ладно, а то мы совсем бы упарились. На каждого пришлось по пять стволов, вроде бы ерунда, но если умножить на количество выстрелов, неслабую отдачу и состояние оружия, то эти «весёлые старты» запомнятся надолго. После пристрелки, своё умение продемонстрировали бойцы комендантского отделения. В результате на отлично не попал никто, на хорошо один, остальные получили оценку неуд. При повторной стрельбе получилось то же самое. На хорошо отстрелялась только Петренко, видать тоже Ворошиловская стрельчиха.

— Ладно, хоть в мишени попали, теперь видно над чем работать. — Проверив результат, сказал Макарыч.

— Да эти винтовки плохо пристреляны, возмутился какой-то ботаник, я в тире хорошо стрелял. — Макарыч спорить не стал, взял у ботана винтовку и выстрелил в мишень. Тоже самое он продемонстрировал и со всем остальным оружием.

— Ну чего встали, бегите, смотрите. — Послал командир отделения своих подчинённых к мишеням, устанавливая на бруствере пулемёт и готовя его к стрельбе. Я уж грешным делом подумал — «писец котёнку…», но с поля с задумчивым видом вернулись все. Макарыч, правда, ещё не вступил в должность официально, но кто теперь командовал комендачами, было понятно. Немного постреляв из изделия имени товарища Льюиса, пулемётчик остался доволен, так что, собрав мишени, возвращаемся в расположение. Самым «метким» предстояло ещё чистить оружие за себя и за того парня, ну а мы готовились к обеду и к помойке. Банька в нашем дворе топилась уже с утра, поэтому я был в предвкушении. С пивком после бани, правда, приходилось обломаться, но два кайфа в одни руки, это уже перебор.

Сразу после обеда, первая партия отправилась опробовать пар, а я лежал на топчане и думал о вечном. Настроение мне испортил Генка, который вернулся с кухни.

— Варюха пропала. — Только и сказал он, завалившись на свою кровать.

— Давно? — ещё прибывая в своих эмпиреях, спросил я.

— Утром не вышла на работу.

— Может, заболела?

— Может и заболела, только всё равно бы пришла. Сам знаешь, сейчас с этим строго.

— Никого не посылали, чтобы узнать?

— А кто она такая, чтобы за ней посылать? Простая посудомойка, помогает на кухне.

— Может, придёт ещё, мало ли, с утра прихватило, потом отпустило. А тут всё-таки врачи.

— Может и придёт, — насупился Генка, отвернувшись к стене.

— Ты это, не пори горячку, сейчас помоемся, а потом что-нибудь придумаем. Нам всё равно до темноты ждать, а за самоход нас по головке не погладят.

— Раньше тебя это не пугало.

— Раньше и земля была плоская, а трава зеленее. — Ляпнул я первое, что пришло мне на ум, начиная обмозговывать ситуацию. Да, не хотелось мне влезать в эту мутную ситуацию, а тем более впутывать кого-то ещё, но придётся.

— Товарищи, мы следующие! — Прокричал Генка. — Никто не возражает? Спасибо за понимание.

— Ты, чего разлёгся, пошли уже.

— Так первые же ещё не вышли.

— Пофиг, потом домоются. — Когда нужно было действовать, Черкасов не раздумывал, и пёр напролом как носорог. А то, что у носорога плохое зрение, так это не его проблемы.

— Эй, вы куда, и так тесно — раздались возмущённые голоса в клубах пара, когда мы вломились в баньку.

— Мужики, вы пока отдохните, мы быстро.