Алексей Дягилев – Ополченцы (страница 27)

На скате, обращённом в сторону «батареи», втыкаю вешку для наводки орудия на цель. В тридцати шагах левее бойцы начинают копать, ну а я занимаюсь расчётами. Определив расстояние до первого ориентира, достаю карту, и готовлю исходные данные для стрельбы, высчитывая установки прицела и угломера. После предварительных расчётов, нужна пристрелка реперов, поэтому связываюсь с батареей и, отдав необходимые команды, начинаю пристрелку. Основной ориентир для нас это полуразрушенный мост, вот с него и начнём. Расстояние до цели два с половиной километра, так что стреляем на пятом заряде. Далековато, но из миномётов нас точно не достанут, а с пушками у немцев, судя по последнему артналёту тоже не густо, тем более чтобы нас достать, им нужно сменить позицию. Против самолётов, конечно, наши не пляшут, и спасёт нас только маскировка и лес, но тут уж ничего не попишешь. Четвёртый снаряд разорвался в непосредственной близости от моста, причём на той стороне реки, поэтому, записав последние установки прицела, заканчиваю пристрелку. Видимых целей нет, а воевать с домами в деревне не позволяло земноводное. Жаба душила по поводу каждого лишнего выстрела «мимо кассы», фрицы, соответственно могут накидать нам в ответку своих снарядов, но использовать повторно разорвавшиеся боеприпасы… Думаю, будет «сложно» это же не презерватив, его не постираешь, да и не заштопаешь. Это древним племенам было хорошо, сойдутся два враждебных племени где-нибудь на полянке, и давай камнями швыряться, пока все не раскидают. Камней много, пока туда-сюда кидают, устанут, да и жрать захотят, вот и идут организованной толпой мамонта валить. Завалят, нажрутся от пуза, и опять у них мир и дружба. Мамонт большой, хватает надолго. Так всех волосатых слонов и сожрали.

Оставив бойцов дооборудовать НП, а снайпера наблюдать за противником, спускаюсь с бугра и возвращаюсь на огневые. Отсчитавшись, о проделанной работе, сержант Волохов предоставил мне список всего движимого и недвижимого имущества батареи, где окромя средств тяги, орудия, боеприпасов к нему и личного вооружения красноармейцев, отдельной строкой был отмечен некоторый избыток стрелкового вооружения. В него вошли: ручной пулемёт ZB-26, пара автоматов МР-40, шесть немецких карабинов и несколько ящиков патронов к этим трофеям. Через полчаса на батарею вернулся весь наличный состав, посланный на хутор, попутно доставив поздний обед или ранний ужин. Как доложил младший сержант Задорин, к ним прибегал посыльный и передал записку-приказ от комбата, а на словах пояснил, что за весь день к мосту вышло всего несколько человек, которые пробирались лесом, так как все, две дороги немцы перекрыли. Мне предписывалось явиться с докладом на командный пункт батальона к 17:00, поэтому поев и нарезав задач личному составу, иду в село.

На совещание собралось всё командование батальона, капитан, три лейтенанта и два сержанта. Взаимно представив меня командирам рот, комбат начал с доклада «начальника транспортного цеха». Поэтому пришлось отдуваться.

— Мы из трофейного орудия обстреляли немцев в деревне Чичково и нанесли им потери. В данный момент занимаем позицию в районе высоты «огурец», в готовности открыть огонь, по атакующему противнику. Ориентиры на берегу реки мною пристреляны, так что если пехота не проспит и вовремя подаст сигнал, поможем, чем сможем. С наступлением темноты, оборудуем несколько огневых точек на самой высоте, так что при атаке немцев, прикроем.

— А по своим на берегу не ударишь? — спрашивает комбат. — У нас на «пляже» целый взвод окопался.

— Из проведённой мной разведки, я выяснил, что на «пляже» никого нет, всё отделение сосредоточено на крутом повороте реки, и с высокого берега держит под прицелом всё русло, до следующей излучины.

— Не понял? Сержант Кургачёв. Что за херня творится в вашей роте? И почему я, об этом не знаю?

— Не могу знать! Товарищ капитан. После того, как ранило нашего ротного лейтенанта, я командовал взводом и мы, как оборонялись левее моста, так там и остались, ну а командование ротой принял на себя старшина Пилипчук.

— И где этот Пилипчук?

— Сказал, что пойдёт проверить наших в лесу, справа от моста и ушёл, а больше я его и не видел. Потом по цепи передали, что всех командиров рот в штаб, вот я и пришёл.

— Этот ваш старшина, что через Москву пошёл? Там же всего полкилометра.

— А там берегом не пройти, товарищ капитан, даже по-пластунски, немцы из пулемётов как шьют, а траншеи там нет, одни стрелковые ячейки, так что только вдоль шоссе, а там лесом.

— Даже если и так, туда и обратно километров шесть, час ходьбы, максимум полтора. Давно он ушёл?

— Дак с обеда.

— Этого старшину только за смертью посылать. А почему нормальный окоп не выкопали? Время же было, да и расстояние там небольшое, всего по десять метров на человека.

— Ротный сказал, что согласно уставу в ячейках потерь будет меньше, а пока мы мост курочили, потом то, сё, вот и не успели, а опосля немцы не дали.

— Сколько людей в роте? — После небольшого матерного загиба осведомился комбат.

— Тридцать человек, винтовки у всех, плюс два пулемёта, один из них станковый. Это первый и второй взводы, про третий ничего не знаю.

— Что скажешь? Артиллерист. Только ты один тех бойцов видел. — Спрашивает капитан Лобачёв.

— Десять человек я видел, ручник у сержанта, все остальные с винтарями. Может и ещё кто был, но десять это точно.

— Итого сорок. А сколько по списку? Начальник штаба!

— С утра было шестьдесят два человека. — Отвечает самый старший из лейтенантов.

— Да. Не густо, и это ещё боя не было, только артобстрел. У остальных как с личным составом? Потери большие? Лейтенант Захаров.

— В первой роте семьдесят один человек, два станковых и два ручных пулемёта, гранаты, бутылки с горючей смесью. Ранено четыре человека. — Поднимается из-за стола командир с двумя кубиками в петлицах.

— Командир второй роты, младший лейтенант Петров. — Представляется третий летёха. — В наличии пятьдесят шесть красноармейцев и младших командиров, один максим плюс два ручника, пять автоматов, остальные винтовки и карабины, гранаты ручные и противотанковые, бутылки с огнесмесью. Три человека убито, пятеро раненых.

Общий итог совещания подводит командир батальона.

— Сегодня за весь день, к переправе вышло только несколько небольших групп и отдельных военнослужащих. Как стало известно из рассказов вышедших бойцов, а также по сведениям от наших разведчиков, противник перекрыл все пути отступления в районе нашего рубежа обороны. Поэтому, не позднее 21:00 взвод, находящийся в тет-де-пон, отвести на нашу сторону реки, мост взорвать. Командир первой роты, выделишь один взвод с двумя ручными пулемётами в мой резерв. Остальным укреплять позиции, траншеи копать в полный профиль. Всем всё понятно? Вопросы есть?

— Товарищ капитан. А почему вы меня грабите? — Начал возмущаться лейтенант Захаров.

— А ты у нас самый богатый. — Со смешком парирует комбат. — Тем более всех выходящих из окружения, в первую очередь к тебе направляли. Да и длина твоего оборонительного рубежа останется прежней. Так что не прибедняйся, а всех кто успеет перейти к нам до взрыва моста, можешь оставить у себя. Командовать резервом будет начальник штаба, ему и карты в руки. Вопросы есть? Вопросов нет. Лейтенанты свободны, сержанты задержитесь.

— Сколько у тебя людей, артиллерист? — спрашивает Лобачёв.

— Вместе со мной четырнадцать бойцов и младших командиров.

— Чем можешь помочь своему коллеге? Кроме стрельбы с закрытых позиций. Как видишь людей у него мало, а пляж как-то надо перекрыть. Там расположен плёс, и место для переправы очень удобное, как на лодках, так и по остаткам моста.

— С орудием у меня шесть человек, плюс водитель машины и водитель кобылы. Два человека нужны для корректировки огня. Итого десять. Остаётся четыре человека, смысла их сажать на этом пляже, даже с пулемётами не вижу от слова совсем. Там у немцев каждая кочка пристреляна, сразу закидают минами как из ротных, так и из батальонных миномётов. Может и придержим минут на пять, но только людей зря погубим.

— Пяти минут нам и хватит. Резерв успеет в самый раз подойти.

— И что толку от тех двадцати человек резерва? Пойдут в атаку? Фрицы их скосят из пулемётов за пару минут, хоть днём, хоть ночью. Залягут, и будут стрелять с места? Пулемёты, плюс миномёты и конец всей нашей обороне.

— Отрицаешь, предлагай, а то кто-то тут хвастался, что он кадровый, ни чета всяким разным ополченцам.

— Я такого не говорил. А насчёт предложений, — это шоссе. За ним мы и займём оборону, днём с пулемётами, а на ночь можно и пушку выкатывать. Там вдоль обочины километра два, позицию можно менять хоть после каждого выстрела. Да и резерв там рядом держать, если кого-то собьют с позиций у реки, могут отойти, закрепиться, а потом и ударить, обойдя фрицев с фланга.

— Но там же до реки восемьсот метров.

— Вот именно, ротные миномёты хоть с того, хоть с этого берега не достанут, а батальонные пока пристреляются, можно раз пять позицию поменять.

— А как узнаешь, что немцы форсировать начали?

— На то и щука в реке, чтобы карась не дремал. Тут уж пусть пехота подсуетится, а то мне всю войну с одной пушкой не выиграть. Днём-то я и сам всё увижу, а вот ночью пусть подсветят. Если гансы всё же решат поплавать, подвесят пару люстр на парашютах, ракеты я дам, у меня даже с собой есть. Если будет возможность, можно несколько гранатных растяжек на берегу поставить, сюрприз фрицам будет обеспечен. Только для этого лимонки нужны, из других не получится.