Алексей Дягилев – Минометчики (страница 35)

— Ну, а потом что было? — принимаю я магарыч и, глотнув, отдаю следующему.

— А, потом не интересно, — машет рукой Иннокентий. — Приехало командование. Комдив, похвалил всех. Потом начарт поругал нас, за перерасход боеприпасов. В общем, отправили нас в свой полк. Вот по южной дороге из Савеловки, мы и прибыли. Сначала правда в лесничество попали, а потом сюда. А вы как тут повоевали?

О наших похождениях, дальше рассказывал дядя Фёдор, а я с помощью Макара собираю миномёт. Лишних деталей не осталось, значит собрали правильно, устанавливаем на позицию, и приступаем к приёму пищи. После ужина отправляем молодёжь отдыхать, и продолжаем праздничные мероприятия вчетвером. Не отметить победу, это как-то не по-русски. Как обычно при наступлении, кухня где-то про… отстала, но трофеев и нам перепало (не за одними же минами я людей посылал), были там и другие повозки, и не только с овсом. Так что перекусить, а также закусить, у нас было чем. Сварили жидкую кашу, или густой суп из семи круп, добавив в каждый из двух котелков по банке трофейных мясных консервов, грамм на четыреста, закусывали кнакебротом, и теми же консервами, только из маленькой банки. Так что спели и «Чёрного ворона», и «Матроса Железняка», да и ещё много хороших советских песен, и не только советских. Солировал в основном Аристарх, а мы лишь подпевали и заказывали музыку. Угомонились только к полуночи, прямо возле костра.

Просыпаюсь я в холодном поту, нет, сначала мне снится кошмар, что я провалился под лёд, и всё тело начинает сводить судорогой и околевать, а потом я вроде как проснулся, и ощущаю всё это наяву. Глаза открыть удалось, а вот дальше… Да что за хрень? Я даже выматериться вслух не могу. Губы не разжимаются. Руки и ноги окоченели и не сгибаются. Над собой вижу только звёзды. Костёр давно уже не горит, и даже угли не шают. Начинаю с усилием открывать и закрывать глаза, а также шевелить ушами. Постепенно лицевые мускулы отходят, и всю морду лица начинает колоть иголками. Наконец-то удаётся разомкнуть губы, и я вроде как кричу сквозь сомкнутые зубы.

— Часовой!

— Часовой сука! Ты где? — Должен же кто-то охранять лагерь. Ага, вот и нижняя челюсть заработала. Где мой командный голос?

— Дневальный!!! — Вот это я выдал, аж самому уши заложило. Нет, я хорошо помню, что растолкав Махмуда, назначил его дневалить и следить за костром, а через два часа разбудить одного из Телепузиков. В карауле сегодня второй взвод, а начкаром Пучков. Оба летёхи где-то с командованием полка, видимо тоже празднуют. Хорошо, что отходя ко сну, я хорошенько утеплился, надел рукавицы и укутался в плащ-палатку, хотя спали вокруг костра. Видимо во сне стало жарко, и я раскрылся, а потом начал потихоньку коченеть, когда костёр потух. Солдат прибежал аж из расположения второго взвода.

— Что случилось? Товарищ сержант.

— Буди всех и помоги мне подняться.

— Не просыпаются, товарищ командир.

— Посади меня, и тряси всех и каждого как грушу. У — убля!!! — Как-ой большой кактус меня обнял. — Беги за помощью, поднимай роту.

Если я живой, то и остальные тоже. Когда отбивались, костёр горел ярко. С трудом поворачиваю голову. Сколько нас здесь? Один, два, три… я пятый. Все пятеро вокруг кострища. Кешка ушёл к своим за поворот, второе отделение нашего взвода тоже там, мы же специально отошли немного подальше, чтобы не тесниться, овраг тут всё-таки узковат, а пробежать до миномёта десять или двадцать шагов, никакой роли не играет. Стоп, почему пятеро, а где шестой? Махмуд миномёт не чистил, пошёл коня обиходить, типа надо распрячь, накормить, напоить… Пришёл только к ужину, поэтому мимо «стакана» пролетел как фанера над Парижем. Ему, конечно, предложили остаграммиться, но Рафик отказался, сказал, что Коран не позволяет, улёгся на плащ-палатку и завалился спать самым первым, часиков в восемь вечера. Вот я его и разбудил в полночь, мы хоть и пели, но за костром следили, да и дров Телепузики заготовили на неделю вперёд.

Мужиков всё же растрясли, они ожили, костёр нам развели, поэтому сперва крутились возле него, как ужи на сковородке, а потом окончательно разгоняли кровь по венам, упражнениями. Мороз давил под тридцатник, так что нам очень повезло, поспи мы ещё пару часов возле потухшего костра, и могли не проснуться, задубев окончательно. Смотрю на часы, время три, вопрос, — где Рафик? И почему он никого не разбудил? А если разбудил, то почему все спали околевшими?

Глава 29

Опросив всех своих насчёт Махмуда и выяснив, что самым последним его всё же видел я, пришлось организовывать поиски. Специально обученный человек для этого имелся, поэтому для определения возможного местонахождения предполагаемого дезертира, посылаю Макара. Все остальные, включая меня, пока на месте, чтобы не затоптать следы. На всякий случай готовим вооружение и снаряжение, слава богу, никто не обморозился, просто закоченели, всё-таки народ после нескольких ночёвок в лесу, привык закутываться как капуста. Походив кругами вокруг нашего места стоянки, охотник взял след, и пошёл по дну оврага от дороги. Вернулся только через десять минут.

— Пойдём командир, покажу, что нашёл.

— Далеко?

— Да нет, тут рядом. — Подхватываю карабин и иду за следопытом. Макар показывает на цепочку следов.

— Вот тут он шёл, а вот тут он присел. Видишь? Снег разгребён и каралька лежит, свежая.

— Вижу. А как ты узнал, что свежая, попробовал?

— Ага, лизнул. Смотри дальше. Тут следы от валенок, а тут от сапог. А вот тут уже только от сапог, и две борозды, как будто кого-то тащили. Догадываешься кого?

— Если ты думаешь, о том же, о чём и я, — то почему мы все ещё живы?

— Фрицы наверно шуметь не хотели и, судя по всему их немного. Заблудились.

— А татарин им зачем? Дорогу спросить?

— Не только дорогу, пароль например, ещё что-нибудь. Догонять будем?

— Думаешь, успеем?

— Если на лыжах, то можем. — Точно, как же я забыл, у нас же лыжный батальон под боком.

— Давай, попробуем, я только лейтенанта предупрежу.

Предупредив Пучкова, что пошли на святое дело, собираю команду и выдвигаемся. Миномёт с собой решили не брать, всё-таки он тяжёлый, а для нас главное — скорость передвижения. Идём только с одной стрелковкой, ну и чутка гранат прихватили. Мамлей проводил нас до лыжбата, он же и насчёт инвентаря договорился, в результате получили не только лыжи, но и подкрепление — отделение автоматчиков, все в маскхалатах и с лыжами. Ротному сильно не понравилось, что у него в тылу бродят какие-то недобитки, вот он и подстраховался. Выдвигаемся в следующем порядке, Макар-следопыт вместе с внештатным снайпером Федотовым впереди, следом мы с Кешкой, замыкают Телепузики с дядей Фёдором, автоматчики в боковом дозоре справа и слева. У Иннокентия трофейный эмпэ, у остальных карабины. Пошли не по следам, а сразу в сторону болота, где у нас находился стык полков, примерно на северо-запад. Лыжный батальон, который прибыл к вечеру, занял оборону на правом фланге полка, поэтому плотность войск на переднем крае теперь стала нормальной, и единственное место, где можно было проскочить на другой берег реки, это болото. Но тут была засада, болото не замёрзло. Нет, по краям где мелко, там грязь и вода застыла, да и снегом всё замело, а вот на глубине можно было искупаться. Не знал я и что творится с обороной соседей, нет, выстрелы из трёхлинеек и трёхэтажные выражения на русском я слышал, а вот сколько там было тех выраженцев, мне не докладывали.

Макар торит тропу, мы за ним. Бежать не получается, всё-таки лес, но идём быстро. До болота мы дошли, и цепочку следов, уходящую вглубь, увидали. Вход есть, — а вот выход? Выход может быть там же, где и вход. Особенно если лёд недостаточно прочный. Так что растягиваемся цепью вдоль восточного края болота и залегаем. Позиции занимаем в десяти метрах друг от друга и ждём. Наша бригада в центре, автолыжники на флангах. Ночь, звёзды, луна, да ещё фрицы неподалёку с иллюминацией балуются. Ждать пришлось недолго, неясные тени показались метрах в ста. Подходят ближе, и удаётся их рассмотреть. Человек десять, причём в нашей форме. Трое тащат самодельные носилки, но как-то странно, один впереди, двое сзади, — вроде должно быть наоборот, или несут вперёд ногами? Непонятненько. Хотя если впереди батыр, и зовут его Махмуд, то всё встаёт на свои места. В пятидесяти метрах от берега группа останавливается, носилки опускают на лёд. А один из неизвестных начинает лупить Рафика по голове, ругаясь при этом по-немецки. Тот даже не пытается защищаться, молча подставляясь под удары и, в конце концов, падает.

Цель давно уже на мушке, поэтому спускаю курок… С задержкой на полсекунды, раздаётся залп карабинов и автоматных очередей. Когда передёргиваю затвор, целей уже не наблюдаю. По крайней мере, стоящих. По лежачим стрелять не решаюсь, может этому «сукину сыну» повезло, и он остался жив. Как говорил товарищ Рузвельт. «Это — сукин сын, но это наш сукин сын.» Вот и Махмуд наш…

— Рафик, ты живой там? — Кричу я, когда затихла стрельба.

— Вроде. — Раздаётся слабый голос из толпы трупов.

— Ползи сюда, маймул членоголовый.

— Погоди командира, я тут долги отдам. — Между тем, услышав стрельбу у себя на фланге, немцы справа от нас зашевелились, и начали чаще запускать ракеты в сторону болота, но пока не стреляли.