Алексей Дягилев – Минометчики (страница 13)

— Э, а при чём тут огнетушитель?

— А тебя пока не ёб…шь, ты не заработаешь. — Перехожу я на русский командный. — Копаете окоп полного профиля на двоих, сектор стрельбы — вдоль оврага, вон в том направлении, — указываю рукой. — Время вам до ужина, справитесь раньше, доложите. Старший Гусев. — Заценив открывшуюся перспективу, корректирую я приказ взводного. Так как очередное яблоко, стукнуло меня по темечку.

— Кстати. Почему не доложили про взыскание?

— Растерялся, — пожимает плечами Вася.

— А ты не спрашивал, товарища сержант. — Отмазывается Махмуд.

— Приступить к выполнению приказа, — отдав команду, я разворачиваюсь и иду в расположение роты. С каждым шагом, накопившаяся усталость всё больше давала о себе знать и последние метры до позиций я практически ковылял. Хорошо, что место для отдыха бойцы уже приготовили, так что присев на лапник, пристраиваю рядом карабин и, накрывшись шинелью, заваливаюсь спать, привалившись к кому-то спиной.

Удалось поспать почти до ужина, так как за полчаса до приёма пищи нас растолкали. С трудом поднявшись, сначала иду к костерку, и только немного отогревшись, нахожу место почище, и умываюсь снегом. Потом опять же приходится отогревать конечности у костра. Взбодрившись таким образом, проверяю наличие личного состава. В наличии все, акромя двух друзей неразлучников. Отправляю за ними Лебедева. Минут через десять приходят все трое. У двоих морды заспанные, а шинели перемазаны свежей глиной.

— Товарищ сержант, ваше приказание выполнено. — Докладывает Вася.

— Раз выполнено, то идите, приведите форму в порядок и готовьтесь к приёму пищи, завтра проверю. — Если до глины докопались, значит всё готово, а то, что парней сморило и они в том же окопчике уснули, так не железные же они. Хорошо хоть не замёрзли.

Ужин разнообразием не баловал, пшёнка, чай, хлеб, кусок сахара. И что меня удивило, опять наркомовские. Раз дают, отказываться не будем. Выпиваю, закусываю. С водкой, надоевшая чуть тёплая каша, да ещё и с хлебом, пошла на ура. А когда разогрели остывший чай на костерке, и стали пить его вприкуску с комковым сахаром, оказалось, что жизнь-то налаживается. Продрогшее во сне тело, стало отогреваться изнутри. И в этом был высший кайф. Один только Рафик продолжал возмущаться.

— Сколько можно есть этот пшено? Это Гусев и Лебедев хорошо, клюй да клюй. А моя, мясо хочет. Вах, сейчас бы барашка, я бы такой шашлик-машлик сьделал, с пальцами бы съели.

— Не расстраивайся Махмуд, вот придём в Германию, будет тебе барашка. Их там много по фольваркам хрюкает. — Подкалывает его Федя.

— Э, если хрюкает, это не барашка, это свинья. Мине как правоверному мусульманину нельзя, грязное животное.

— А вот буквально два дня назад, один правоверный так свиное сало жрал, что аж за ушами трещало. — Констатирует факт Макар. — И не говори, что ты поверил, будто это мясо белого медведя.

— Так ночью можна, аллах не видит.

— Вообще-то это в обед было, и сидели мы возле костра. — Вспоминает подробности Вася.

— Э, Махмуд такой маленький, а аллах так высоко. Может, не заметит? А? — с надеждой в голосе произносит нацмен.

— И не надейся Рафик. Аллах всё видит. Не попасть тебе в сад с гуриями. И пойдёшь ты налево. Как все грешники. — Вгоняю я последний гвоздь в крышку.

— Ай, горе мне, — начинает причитать Махмуд, но делает это как-то показушно, скорее на потеху публике, чем взаправду. Да уж, как говорила одна дама приятной наружности. Из него такой же правоверный, «как из Промакашки скрипач». Только тут я заметил, что послушать байки, ближе к огню стянулся весь наш взвод. До этого народ кооперировался по своим отделениям, а поев, стали собираться в одном месте. Не жалко, но один шальной снаряд, или мина, и всё, писец котёнку. Больших потерь не избежать. А с другой стороны, люди не так давно были на волосок от смерти, и эмоциональная разрядка нужна как воздух. В общем как обычно, авось рулит, и кому суждено быть повешенным, тот не утонет.

— А разве «наркомовские» у нас в роте, по два раза в день дают? — негромко спрашиваю я у Феди.

— Нет, конечно, обычно вечером, но вчера не выдавали, вот сегодня и двойная норма.

— Ясно всё. Где-то надо на ночлег устраиваться. А не сходить ли нам на свои старые позиции? Там всё-таки землянки, всё лучше, чем на свежем воздухе.

— Это надо с командиром роты посоветоваться, может, отпустит по очереди.

— Ладно, схожу, только ещё посижу чутка.

А насладиться спокойным вечером, нам немцы не дали. Точнее сначала в сторону Слизнево полетели наши трёхдюймовые снаряды. А спустя пять минут фрицы ответили. Как по высоте, так и по нашей старой огневой. А потом перенесли огонь на опушку леса и окопчики пехоты. Как только началась артиллерийская перестрелка, батарею подняли в ружьё. Второй взвод остался на огневых, а наш выдвинулся по оврагу ближе к переднему краю. Гадать, что это было, долго не пришлось, так как вскоре в овраг стали спускаться пехотинцы во главе с комбатом. Немного, человек десять. Видимо это все, кто оставался на высоте, причём на многих белели повязки. Обошлись без всяких паролей, так как начальство знали в лицо. Пока командиры решали свои командирские дела, а бойцы перекуривали, нахожу своего знакомого.

— Здорова, Степаныч. Как сам?

— Спасибо, хреново. Товарищ сержант. — Узнаёт он меня. — Как видишь, высоту сдали, пулемёт я профукал, да ещё и самого ранило.

— Не ссы, Степаныч, прорвёмся. Да и пулемёт тебе в госпитале ни к чему. Главное мой подарок не пролюби. В тылу может пригодиться, от баб отстреливаться.

— Понял. Счастливо оставаться. — Видя, что бойцы собираются, прощается со мной Коваленко.

— И ты выздоравливай и возвращайся. — Пехотинцы в сопровождении одного из наших уходят в тыл, а мы остаёмся на месте до полуночи, и только убедившись, что всё спокойно, возвращаемся к себе.

Глава 11

Следующий день особым разнообразием не отличался. Правда, прямо с утра, немцы после короткой артподготовки «захватили» высоту. Не захватили, конечно, а просто заняли. Но повоевать им пришлось. Какие-то затейники из наших пехотинцев установили несколько растяжек прямо в траншее, причём на флангах. Так что немцы, спрыгнув на дно окопа и, нарвавшись на советские эфки, в потёмках не разобрали, что к чему, и начали зачистку траншеи по-взрослому. Сначала за каждый угол летела граната, потом очередь из пулемёта и только после, штурмовики со штыками наперевес. Противники им попадались, как в красноармейских, так и в немецких шинелях. Правда, мёртвые, так что продвижение шло успешно. По крайней мере, пока… Пока зачищающие траншею с флангов подразделения, не сошлись в центре. И если потери от растяжек, были относительно небольшие, то вот от дружественного обмена пасхальными яйцами и остальными колотушками, фрицам сильно поплохело. Какие были потери у противника, точно сказать не могу, но воевали они долго, практически до рассвета. Свою лепту в неразбериху, внесла и наша дивизионная артиллерия, обстреляв деревню Слизнево, и видимо нарушив коммуникации связи.

Утренний бой фрицев я наблюдал с опушки леса, куда мы выдвинулись с началом немецкой артподготовки. Всю картину я, конечно, видеть не мог, кое-что домыслил, но и того, что наблюдал, мне хватило с лихвой. Противника подвёл его же шаблон — удар по флангам. Хотя в данном, конкретном случае, такая тактика оправдывалась. И если бы не удачная импровизация наших, потерь бы у фрицев не было, но видимо обстоятельства сложились удачно и кому-то крупно не повезло. А вот насчёт обстоятельств. Обосралась разведка противника — это раз. Наши всё-таки оставили на высоте несколько массовиков-затейников, которые всю ночь терроризировали фрицев, постреливая из трофейных карабинов и пуская ракеты — это два. Атака на флангах подразделениями из разных рот — это три. Но видимо кто-то умный у гансов всё-таки нашёлся, а может кончились гранаты или их метатели, только через полчаса «войнушка за горушку» закончилась. Так что мы смогли вернуться в расположение, и приступить к исполнению своих служебных обязанностей.

А дальше мы копали землю, как говорится, от рассвета и до заката. Мин снова не подвезли, так что поддержать пехоту было нечем. Поэтому занимаемся своими проблемами, оборудуем укрытия для личного состава, как от артобстрела, так и от холода. Зима стучалась в ворота, с каждым днём всё сильнее и сильнее, так что землянки в склоне оврага, это наше всё. По два человека от каждого отделения отправляем на лесоповал, чем убиваем сразу двух ушастых. Во-первых, материал для строительства, во-вторых, место для запасной позиции в двухстах метрах от основной. Поляны в лесу попадались, но самая ближняя располагалась рядом с оврагом, и мы попадали в эллипс рассеивания от снарядов немецкой артиллерии. А остальные находились минимум в полукилометре от нас. Можно конечно установить миномёты прямо в лесу, и стрелять в просвете между деревьями, всё-таки зимний смешанный лес не очень густой. Но такая тактика проканала бы только для одного миномёта, и то, на ближних дистанциях. А вот стрелять взводом, с переносом огня, как по фронту, так и по дальности, особенно строить параллельный веер, уже проблема.

На лесоповал я отправил Телепузиков. Парни деревенские, с какой стороны за топор держаться, и как под сваленную сосёнку не попасть, знают. Кстати топорик я успел отобрать у Махмуда. Он уже примерялся наделать зарубок на ломике, но я вовремя заметил, и не дал свершиться этакому непотребству. Вот уж воистину — «заставь дурака богу молиться, так он не только себе лоб расшибёт», так ещё и пол проломит. До обеда работали как стрижи, долбили и копали котлован в откосе оврага. Потом пахали как Владимир Ильич на субботнике, таскали брёвна, и делали крепи для стен и накаты для потолка. К вечеру все умаялись, но основные работы закончили. Оставалось только сделать дверь, печку, ну и прикупить кое-какую мебелишку. Столы там, стулья, кровати. Но на сегодняшнюю ночь обошлись. После ужина и вечерних посиделок, накидали лапника на пол, занавесили вход плащ-палаткой и завалились спать. Кстати на ужин, также как на обед и на завтрак была «шрапнель», причём не с тушёнкой, а с мясом. Но радовались поначалу мы зря, видимо эта бедная лошадь сдохла от старости, кусочки мяса были не просто жёсткие, а очень. Поэтому попробовав прожевать некоторые из них, остальные я просто глотал, не жуя. В карауле сегодня стояло отделение от второго взвода, фрицы тоже не беспокоили, так что выспались «как у Христа за пазухой», практически в тепле да в добре.