Алексей Доронин – В шаге от вечности (страница 45)

— А почему об этом почти не слышно в сети?

— Слышно. Но мы делаем все, чтобы гасить информационные возгорания и не давать им перерасти в пожар. На формирование вкусов толпы тратится больше, чем на космос. И правильно. Обезьян не подпускают к атомным бомбам. А вы читайте дальше про порнозвезд и смотрите котиков.

— Ну ладно, я пойду, пожалуй. От политики меня клонит в сон, — скриптор изобразил зевок. — А вам всем хорошего настроения.

На самом деле ему просто хотелось побыстрее оказаться дома.

— Иди, папа, — сквозь зубы произнес депутат. — Пусть себе бесятся. Очень скоро это прекратится.

— Беспорядки прекратятся? — уже встав со скамейки, Григорьев задержался возле нее.

— Свободная болтовня о них. Хотят железной руки? Будет им железная рука. Ведь это то, что они любят. Уже начата глобальная ротация национальных сил безопасности. Через несколько дней тут будут морпехи из ЮАР и северного Китая, а наши отправятся поддерживать порядок в Западную Европу. И все будут заняты делом. Никакого братания и «перехода на строну народа». Кроме того, скоро будет принят билль о Новом порядке управления.

— А откуда ты знаешь, что его примут? Вроде бы парламент подразумевает голосование… ах да, тебе виднее. Дорогие мои, а вы не заигрались там в Пиночета?

— А ты… случайно не за Авангард? — подозрительно посмотрел на него сын.

— Нет. Я за реформистов, ты же знаешь.

— И те, и другие ─ сволочи. А депутаты Совета и национальные делегаты… после заседаний — в барах и гостиницах Женевы — ведут себя совершенно одинаково и одинаково «зажигают», одинаково снимают шлюх… любого пола, да и неопределенного тоже. Но дело не в этом. А в их бесполезности. Скоро все изменится. Миром будет править тот, кто этого заслуживает.

— Самые лучшие и достойные люди? — с сарказмом переспросил Виктор Семенович.

— О да. Я сторонник меритократии. А эти экстремисты… и реваншисты, и леваки… Будет им «свободный город». На Северном полюсе. Для тех, кто мутит воду в мегаполисах — будут блэкауты и отключение Сети, будет комендантский час и патрули, военное положение и бесполетная зона. До тех пор, пока не поумнеют.

— А мне нравятся эти чуваки. У меня когда-то футболка с Че Геварой была. Патриа о муэрте, все дела.

— Батя, — глаза депутата выражали презрение. — Ты забыл, как все было? Снова хочешь разделенный мир, суверенитеты национальных, мать их, государств? Войны? Блоки и коалиции? Миллиарды баксов военных бюджетов? Ядерные и биологические арсеналы? А на х… тебе это?

Он матерился редко, как и все современные горожане. И только по существу.

— Мы с кровью отказались от этого, — продолжал политик. — Меня в родном городе психи-чаплинцы убить пытались, а морду набить или тортом кинуть — без счета! И все ради чего?

— А я знаю ради чего, — ответил Григорьев-старший. — У меня в столике установлен акустический левитатор для доставки еды прямо в рот. Мне даже руку протягивать не приходится. Вот для этого и было нужно объединение Земли в единую страну.

— Опять ты хохмишь. Ну и что плохого в обществе потребления? По-твоему, лучше общество дефицита и голода? Никто же не заставляет тебя потреблять с кнутом в руке. Зато есть выбор, и столько полезных вещей вошли в нашу жизнь.

— Ага. Pee-mate для женщин — чтобы писать стоя, и хвост, который крепится втулкой в задницу для обоих полов. Это из старого, проверенного временем. Есть и более дикие вещи. А когда-то хотели реки вспять повернуть… и чтоб Марс зазеленел.

— Хохмишь? Как будто громе глупостей вы не получили кучу всего, чтоб жить в комфорте. А не как раньше, когда вместо туалетной бумаги газеты были… слава богу, я этого не застал. Да кому они нужны, эти твои мегапроекты, не приносящие отдачи? Применение в быту ─ в этом и польза от технологии. Один «Али-Экспресс» сделал в сто раз больше, чем весь СССР со своим Минпромом и Госпланом.

— Как это не нужны? Космос не нужен? Терраформинг Марса не нужен? Чтоб воды в засушливых странах хватало — не нужно?

— Нужно. Все это будет. Только надо подождать. Рука рынка уже и до Марса дотянулась, и до Плутона дотянется, хоть тот и не планета уже. И воду получат… в первую очередь те, кто на нее заработал. Миру не нужен балласт и не нужны злобные дикари, шатающие его основы. Они — угроза и для таких как я, и для таких как ты.

Почему-то он вспомнил, как десятилетний Прохор с сосредоточенным лицом слушает биографии знаменитых ютуберов и блоггеров. И пересматривает сборник золотых челленджей "Мистера Микса", в одном из которых миллион шоколадок превращаются в большую шоколадную «какашку» (десятки миллионов просмотров и хороший заработок рекламодателей). И как радостно хохочет, глядя на новые олимпийские виды спорта — муравьиный шаг с зажатым между ног бананом и еще всякую дичь, от которой Григорьев-старший кривился.

Потом на экране были и конкурсы типа «сожри кусок дерьма за 500 глобо», «переспи с первым встречным за 1 тыс.», «убей кого-нибудь за 5 тыс.». Но, слава богу, все это делалось в виртуале, и Прохор не участвовал в этом сам, а смотрел за другими.

Участвовал он в других челленджах. Где надо было остаться последним уцелевшим, подставив, обманув и «убив» всех остальных. «Город засыпает, просыпается мафия». А еще он любил «уся» — китайское фэнтези про боевые искусства. Но драться толково так и не научился. И только став подростком начал «прокачивать» мозги, чтобы умом добиться того, чего не смог силой. Это ему удалось, хоть и не без труда. И он всегда казался скриптору скорее хитрым, чем умным.

— У тебя наверно дома Чубайс вместо иконы, да? — с издевкой спросил сына старик.

— Я уже забыл, когда был дома, отец. Живу в рабочих кабинетах и самолетах. Кто-то же должен делать грязную работу, чтобы вы могли… еду прямо в рот получать, как птенцы. И о свободе горланить. Должен на ком-то держаться небосвод.

— Да ты блин просто Атлант. Плечи-то не натерло? — поддел его Виктор Семенович.

Вдруг откуда-то со стороны старинных жилых домов на другом берегу широкой глади Москвы-реки донеслись звуки, похожие на стрельбу, и Григорьев-старший напрягся.

Небо раскрасилось красными, синими и белыми полосами.

— Хлопушки и фейерверки, — объяснил сын. — Ты погляди туда!

Он указал на втиснутый методом точечной застройки небольшой жилой небоскреб у самой набережной. У него зрение было, судя по всему лучше. Но и скриптор увидел.

В нескольких окнах вместо штор висели флаги с орлами. Еще в нескольких — красные полотнища. И почти в пяти десятках — одинаковые черные плакаты с одним только словом.

«ВОН!».

Внезапно стена здания моргнула, и вдоль всего фасада, обращенного к шоссе, появилась голограмма. Она изображала неприличный жест рукой с выставленным средним пальцем.

«А это вы видели?!» — загорелись буквы и через пару секунд сменились на другие, — «Отставка и перевыборы!».

— Видал? Языком Маяковского заговорили. Вот такой черной неблагодарностью они платят за… — внезапно депутат осекся. Его лицо дернулось, глаза стали отсутствующими.

— Подожди. Вызывают по правительственной связи.

На одну минуту взгляд его затуманился. Видимо, он принимал длинное сообщение или сразу несколько.

— Сигнал «Срочный сбор», — наконец, произнес он. — Нас эвакуируют в Лондон. Москва стала слишком небезопасна. И Питер тоже. И даже Берлин. Значит, так. Езжай в свою клинику и не высовывайся. Дирижабль не бери. Далеко не улетишь, скоро полеты над этими территориями закончатся. Но на Трансконтинентальной магистрали должно быть спокойно, ее охраняют войска. Садись лучше на обычный скорый, а не на «маглев». При отключении тока левитационные поезда бьются как консервные банки. А еще, думаю, их скоро остановят… Я в аэропорт. За воротами меня встретят мои «бодигарды» и дроны. Удачи тебе, отец.

— И тебе… сын, — слегка обалдевшим голосом произнес Григорьев.

«И нашему миру тоже удачи. Постойте-ка… Не он ли желал мне легкой смерти десять минут назад? Или… у него есть основания полагать, что люди скоро будут умирать совсем не легкой смертью? Или боится, что меня захватят в заложники для давления на него?.. Блин, я попал в одну из своих вирок. Или романов. Или в старинный фильм».

Они не заметили, как в укромную аллею между могилами свернули двое в черном. Среднего роста, в рабочих ботинках на шнурках и полувоенного покроя одежде — они шли решительным, почти строевым шагом, который резко отличал их от обычных посетителей кладбища.

Вернее, заметили сидящие на лавочке эту двоицу уже тогда, когда те подошли очень близко. Их айденты не вызывали никаких подозрений. Один — менеджер по продажам в магазине товаров для рыбалки, другой ─ наладчик торгового оборудования.

Но их вид говорил о другом. А еще один из них держал руку в кармане.

— Прохор Григорьев! — объявил второй, голос у него был молодой и взволнованный, — Следуйте за нами. Вы арестованы.

— Тут какая-то ошибка, — невозмутимое выражение не покинуло лица депутата. — Я ничего не нарушал. Я всего лишь…

В этот момент раздался треск, похожий на звук электрического разряда. Воздух рядом с одной из могил дернулся несколько раз, будто там заклубился маленький смерч.

— Твою мать… — не успел договорить Григорьев-старший, а оба человека в черном упали мешками. Вокруг их голов начали растекаться красные лужи.