Алексей Доронин – В двух шагах от вечности (страница 5)

Как же они втроем могли не почуять засаду? Ладно, эти зеленые новички из тех, кто еще недавно войну и тайные операции мог увидеть только в VR-игре. Но ему-то, бывшему офицеру Корпуса, должно быть стыдно. Вдвойне. Как и его напарникам – подпольщикам со стажем из «Авангарда», из Второй интербригады имени Эрнесто Гевары…

Почему они решили, что в пафосном, не трущобном районе – в паре километров от стратегического аэропорта – им удастся легко затеряться?

А ведь задание казалось выполнимым. Проникнуть в район Исла Дорада и убить судью, который был попутно координатором местного «Эскадрона смерти». Los escuadrones de la muerte в здешних краях такая же привычная вещь, как в других – клуб любителей шахмат или икебаны. По крайней мере, последние десять лет.

Исла Дорада – место действительно золотое, название не врало. Элитный морской комплекс, где жили те, у кого есть десять миллионов глобо на покупку виллы и по полмиллиона в год на ее содержание. Он круглосуточно охранялся и был отделен охранным периметром даже от расположенных неподалеку фешенебельных отелей.

Но все же это не военная база – слишком высокие заборы, колючая проволока, вышки и прожекторы испортили бы хозяевам жизни вид на морские просторы. Поэтому изучение прилегающей территории позволило найти уязвимое место – со стороны моря к берегу примыкал небольшой утес. Его вершина, на которой с трудом, рискуя упасть, могли поместиться два человека, была всего на несколько метров ниже уровня одной из террас имения. И как раз на этой террасе любил вечерами проводить время сеньор судья.

Но чтобы попасть на площадку, чьи трехмерные координаты знал каждый из них, надо было не только вскарабкаться на вершину (для этого у них имелись «присоски Спайдермена»), но и перерезать в нескольких местах защитную сеть и отключить направленным импульсом одну камеру. Другой сигнал подменил изображение с камеры фальшивым. Оператор системы безопасности ничего не заметил бы минимум полчаса – ложное изображение было подобрано очень грамотно.

Это была вторая их ликвидация. Примерно в таком же районе курорта Сан-Мигель-де-Косумель они за две недели до этого убили полицейского комиссара штата, известного тем, что у него не доживали до суда обвиняемые. И не все, а только политически опасные.

Макс уже знал эту примету стран сектора «ЦЮА», куда, вопреки географии, входила и Мексика – границы кварталов богатых и бедных в одном и том же городе были похожи на границу враждебных государств. А охранялись даже мощнее. Гусеничные роботы, летающие дроны, иногда даже неуклюжие шагающие андроиды, на которых совсем недавно разрешили устанавливать оружие. Явно для того, чтобы пугали своим видом, – справиться с шагоходами было проще, чем с приземистыми танкетками на гусеницах, и уж ни в какое сравнение они не шли с воздушными дронами, на которые израильтяне еще тридцать лет назад научились вешать стабилизированные снайперские винтовки. Иногда их даже похищали и перепрошивали.

Ту первую акцию в сентябре удалось провернуть довольно чисто. Максим ее хорошо запомнил.

Начальник полиции был толстым. Весил этот бодипозитивный сибарит не меньше ста сорока килограммов и лицом подходил на жабу. Видимо, это был его личный выбор, потому что уж он-то мог позволить себе любую коррекцию внешности. Деньги через его руки проходили огромные, что-то текло наверх, а многое и прилипало. Но даже если бы он выглядел как Ален Делон в молодости, все равно заслуживал бы пулю, учитывая «послужной список».

И в свой последний день начальник полиции города тоже не был праведником. Не преминул облапать длинноногую служанку, которая принесла поднос с вином и закусками. У нее были синие волосы, платье французской горничной и внешность героини аниме. Волоокая, с кукольными чертами лица, которые не могли появиться без участия пластического хирурга. На груди мог бы удержаться наполненный бокал вина, вернее даже два. Она была похожа на робота, ее движения были уж очень механистичными, но наверняка девушка не была машиной. Просто такой фетиш был популярен в некоторых кругах.

Максим не мог видеть его взгляда, но что-то ему подсказывало, что толстяк намекает красотке на продолжение… и в ее положении она не сможет отказаться. А может, особые услуги были частью контракта. Рынок труда диктует свои условия.

Но сегодня он внесет коррективы. Когда девчонка, опустив голову, скрылась во флигеле, Рихтер прицелился и со своим тевтонским спокойствием всадил жирдяю пулю в середину лба, разрушив его планы на приятное продолжение вечера. Старый и надежный патрон, «ветеран» стольких войн, не подвел, да и не мог подвести. Винтовка тоже была надежнее некуда.

Точно так же когда-то на другом континенте Макс убивал неграмотных пастухов и крестьян, называвших себя повстанцами, а от Мирового совета получивших клеймо «террористов». Хотя на самом деле они были просто дилетантами и пушечным мясом для своих лидеров. Правда, тогда его оружие было не в пример современнее.

И вот посреди поместья, наполненного услужливыми холуями и дорогими цацками, с полным гаражом наземных и воздушных машин, жирный паук, опрокинув бокал с кроваво-красным вином, лежал с дыркой в голове лицом в стол, на котором были расставлены по-варварски роскошные закуски. Такой же мертвый, как те безымянные мятежники.

Но не было радости. No regret. No rejoice. Одна смерть не стирала другие из памяти и не искупала их. Впрочем, стыда за прошлое тоже не было. Еще один синдром эмоционального выгорания.

Максим тогда подумал, что это была своеобразная проверка, тест на вшивость для него. Его повязали кровью, но он не возражал. Ощущение хорошо сделанной работы портил только чуть не сорвавшийся отход без обнаружения, хоть это и была не их вина. Тогда Рихтер и прикрывавшая его двойка с трудом ушли от погони. Пара юрких дронов влетела через окно на чердак, где была оборудована позиция, когда ликвидаторы еще только садились во дворе на мотоциклы. То есть через минуту после выстрела. Видимо, противоснайперскими системами были оборудованы не только военные объекты. И эти системы засекали входящие в воздушное пространство объекты, похожие на пули, и вычисляли дистанцию и расстояние до источника даже без вспышки, без бликов, с бесшумным выстрелом. Максим попенял себе за то, что они слишком расслабились, узнав от партизанской разведки, что поместье охраняли вооруженные старыми автоматами бывшие копы, которые несли службу так плохо, что их можно было передушить как котят. На посту они рассказывали друг другу пошлые анекдоты и проклинали низкую зарплату. Но кроме этих пенсионеров тут оказались и современные дроны, которые стоили как оклад живых охранников за полгода.

Через пять минут перед зданием появилась группа быстрого реагирования из федеральной полиции. Но налаженная система противопартизанской борьбы уже была расстроена, и спецназовцы уехали ни с чем, пробыв на месте всего полчаса и все это время тревожно озираясь. Еще бы – даже в этом районе уже случались нападения.

На этом проспекте (здешние проспекты звались авенидами) видеокамер не хватало. Вернее, установили-то их много – но одни были сломаны, другие украдены, а у третьих объективы замазаны краской из пистолета-распылителя. И это было не диверсией, а обычным хулиганством и раздолбайством. Половина фонарей уже была разбита малолетней шпаной или взрослыми пьяными компаниями, которые находились в шаге от того, чтобы начать громить сами здешние отели. Обитатели дна быстро поняли, что регулярной фотосъемки с дронов больше не ведется. Плюс в системе распознавания лиц городского управления полиции завелся неустранимый сбой, который парализовал всю работу. Конечно, все это произошло неслучайно, но местным гопникам было на руку, так же, как и повстанцам.

Ликвидаторы в это время уже неслись на мотоциклах по ночному городу – ни дать ни взять лихие байкеры, залившие глаза пивом и текилой. А может, его напарники, имена которых он с трудом запомнил (они были двойные, типа Хосе Мария и Родриго Гарсия), успели принять немного из фляжек. Он не обратил внимания. Блестящие черные шлемы, пурпурные значки с коронами, которые они нацепили по пути, сделали их похожими на мотоциклистов-лоялистов из ультраправых организаций, многие из которых служили «матадорами». Черные маскировочные костюмы не сильно отличались от одежды байкеров, обожающих блестящую натуральную кожу.

Своего рода защитная мимикрия. Правда, у байкеров куртки были еще богато украшены серебряными цепями и эмблемами в виде костей и черепов. Такого количества атрибутов смерти Рихтер в Северной Америке еще не видел.

Максим молчал и смотрел только на дорогу, а его напарники подвывали как волки и, по очереди отпуская рули, грозили в ночи кулаками кому-то неведомому. С них слетела угрюмость, которая сопровождала их во время выхода на цель и исполнения задания. А вот к нему она, наоборот, прицепилась. Российская винтовка с отомкнутыми прикладом и стволом лежала у него за спиной в чехле от гитары.

– Дай пять, hombre! – крикнул старший из напарников ему прямо в ухо, рискуя свалиться с железного коня. – Ты молодец! Крутой чувак!

Рихтер предложение проигнорировал, помотав головой и лишь показав большой палец, хотя байк, оборудованный гироскопом, держал равновесие сам. Упасть на нем можно было только специально. Но что это за дичь и ребячество? Вроде взрослые люди.