Алексей Домбровский – Ветра мертвых дорог (страница 4)
Пробыв неделю на грани жизни и смерти, Стась все-таки пошел на поправку. Руки у него еще дрожали, когда он пытался поднять кружку с горячим отваром. Служанка, которая ухаживала за ним все это время, помогала бедняге пить и есть. Временами в нем вспыхивали странные воспоминания: шум вьюги, хрипы измотанного тела, жгучий холод, пожирающий сознание. При каждой такой вспышке Стась вздрагивал и непроизвольно сжимался, отворачиваясь к стене. Он не мог сосредоточиться на чем-то одном: то ли мешала боль, то ли холодная пустота, оставшаяся внутри после долгих часов в снегу.
За окном дни менялись: солнце то вставало, то пряталось, но для Стася все казалось смазанным, лишенным четкости и смысла. Его мир теперь ограничивался теплой комнатой, горьковатым запахом лекарственных трав, тихими голосами спасителей и неутихающим холодом внутри, от которого не спасали никакие одеяла и шкуры.
#
Стась очнулся поздним вечером. Он не сразу понял, где находится. Вокруг пахло печеным хлебом, хвойным настоем и соломой. Возле лавки сидел молодой парень. Увидев, что раненый очнулся, он встал со стула и подошел к его ложу.
– Как ты?
Спросил по-русски и, тут же спохватившись, повторил вопрос по-польски. Стась промолчал, потом кивнул. Он не знал, кто этот человек, где он находится, поэтому решил не сообщать о себе лишней информации. Ответил по-польски:
– На меня напали разбойники. Потом волки. Я заблудился…
Он слышал, как хрипло и непривычно звучит его голос, словно эти слова произносил кто-то другой, а не он сам. Парень молча кивнул. Он видел, что человек измучен, и не стал расспрашивать дальше. Хотя странная сабля, лежащая сейчас в его оружейной, не давала Яну покоя. Но время поговорить об этом еще будет.
Дни шли, и Стась постепенно выздоравливал. Служанка регулярно носила ему еду. Чаще всего это была горячая похлебка из капусты и сушеных грибов или густая чорба из гороха и чечевицы. Иногда приносили дичь и, как лакомство, – печеные яблоки, кружку пива или медовой браги. Стась принимал все с искренней благодарностью, не уставая нахваливать девушку и ее кулинарные умения. Вера, так ее звали, краснела, смущалась и довольно улыбалась. Чем дольше они общались, тем отчетливее Стась замечал, что в душе девушки зреет любовь к своему подопечному. От простой симпатии и сочувствия она быстро прошла путь до настоящего глубокого чувства. Вида она старалась не подавать, но Стась прекрасно это читал. Возможно, при других обстоятельствах он бы не преминул этим воспользоваться. Но сейчас его больше интересовали иные, более серьезные материи и персоны. Курбский!
Не торопясь, словно между делом, Стась разговорил Веру. Через неделю он уже знал все местные интриги и события. Было ясно, что жизнь в Ковеле крутилась вокруг фигуры его властителя – князя Курбского. Что князь Чарторыйский не ладил с ним, Стась сам успел прочувствовать на своей шкуре. Остальная местная знать тоже сторонилась московского изгнанника. Беспокойства среди русинско-польской шляхты подогревали бесконечные слухи о московских посланцах, которые то ли приезжали к князю с востока, то ли, наоборот, были отправлены им в Московию. Не добавляли Курбскому симпатий и разговоры о его колдовстве. Открыто об этом не судачили, но по углам шепотом пересказывали байки. Вера тоже не пожелала распространяться на эту тему, но иногда молчание говорит лучше всяких слов. Поэтому Стась был совершенно уверен: оборотня в полях под Ковелем он встретил не просто так. Тот сторожил в корчме нежеланных для князя гостей.
По сути, единственное, чего Стась так и не выяснил, – находится ли Курбский сейчас в городе или вернулся в свои любимые Миляновичи. Зато он уже точно знал, что своим спасением обязан Яну, человеку, крепко связанному с опальным князем.
#
Однажды Ян пришел в сопровождении старого лекаря. Тот долго водил по телу Стася холодными, сухими пальцами и что-то бормотал себе под нос. Потом они ушли, и через неплотно закрытую дверь Стась видел, как они о чем-то долго говорили. Ян отдал лекарю несколько монет, тот расплылся в улыбке и довольный отправился восвояси. А Ян вернулся в комнату раненого.
– Ну что же… – Ян вошел и присел на низкую скамью напротив лавки, на которой лежал Стась. – Лекарь сказал, что ты почти здоров. Он очень удивился, что ты так быстро поправился.
Юноша замолчал. Было видно, что он не знает, как лучше начать разговор. Стась лежал, ожидая, когда тот все-таки продолжит.
– Меня зовут Ян Монтолт. Было не очень учтиво с моей стороны задавать этот вопрос, но кто ты и как тебя зовут?
Стась медленно повернул голову, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Он все еще чувствовал слабость, но важнее было не выдать себя и объяснить свое появление.
– Меня зовут Станислав Козловский. Я шляхтич герба Ястжембец из Дятловичей, пан Ян. Пусть тебя не смущает мой акцент. Я… долго был в Москве. Не по своей воле. Попал в плен, – он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. – Много лет я провел в неволе. После Ям-Запольского перемирия мой дядя, пан Ежи, выкупил меня. Он отправил людей с деньгами, и я вернулся домой.
– А как ты оказался здесь?
Ян старался говорить спокойно, но не мог сдержать эмоций. Рассказ раненого ставил его в тупик. Стась горько улыбнулся:
– Судьба сыграла со мной злую шутку. Дядя скончался, не успев меня обнять. Поскольку я был еще в Московии, наш род объявили вымороченным. Пока я разобрался, что к чему, князь Чарторыйский, узнав о смерти дяди, решил прибрать к рукам его владения, которые по праву должны были отойти мне. Вот я и направился сюда, на Волынь, чтобы разобраться в этом деле.
Ян нахмурился, слушая эти слова. Его взгляд стал жестче, но не враждебным, а скорее напряженным. Он давно знал о темных делах князя Чарторыйского.
– Значит, ты – законный наследник, а этот хищник из Чарторыйских пытается тебя лишить права? Как мне это знакомо!
Стась поморщился, будто вспоминая недавние события.
– Да, пан Ян. Я хотел поговорить с князем Александром, прежде чем подавать жалобу в королевский суд. Но по дороге на меня напали его люди. Я чудом вырвался. Если бы не ты, клянусь, остался бы лежать в снегу.
Стась умолк. Ян был явно тронут его словами и тоже молчал. Стась чувствовал удовлетворение: его легенда пришлась спасителю по вкусу. Хотя и гордиться тут было нечем – обмануть юношу большого труда не составило.
– Ну что ты…
Ян закашлялся. Потом, наконец, оправился от смущения и продолжил:
– Ты жив, а это главное. Чарторыйский не тот, кто разбрасывается своими врагами: обычно он доводит дело до конца. Раз он хотел убрать тебя – значит, ты ему опасен. Но я поговорю о твоем деле с… – юноша сделал паузу, – с князем Андреем. Может, он что посоветует.
Стась улыбнулся – на этот раз совершенно искренне. Так быстро добраться до врага он и не мечтал.
– Ты отдыхай. Я, пожалуй, пойду.
Ян встал и быстро направился к выходу.
– Спасибо! – Стась приподнялся на локте. – Я обязан тебе жизнью, пан Ян.
Тот смущенно улыбнулся и вышел, осторожно затворив за собой дверь. «И моя жена, и дети тоже должны тебя благодарить!» – подумал Стась, опуская голову на подушку. Одно только беспокоило его. Он прекрасно понимал, что если доберется до Курбского и приведет в исполнение вынесенный тому приговор, спасшему его юноше тоже не поздоровится. Сподвижники князя наверняка дознаются, где все это время скрывался убийца их господина. Лишь одно успокаивало Стася: до именитого изменника еще нужно было суметь добраться!
#
Стась чувствовал себя уже почти здоровым. Если бы не слабость, он давно бы поднялся на ноги. Но пока его «походы» ограничивались комнатой и «большим» путешествием на кухню или в гостиную. Именно там Стась увидел шахматную доску с затейливо вырезанными фигурами. Доска была большая – двенадцать клеток по горизонтали и восемь по вертикали. Фигур тоже оказалось на четыре больше, чем в простых шахматах. Настоящие курьерские! Стась играл в них с самого детства. Его мать, пани Тереза, была очень умелым игроком; когда она была совсем юной, то даже позировала за игрой одному известному голландскому художнику. Для Стася шахматы значили больше, чем просто игра. Он видел в них отражение собственной жизни. Курьер был его любимой фигурой: только он мог ходить через всю доску без ограничения, наносить удар издалека, менять направление атаки и уходить на другой фланг «в тень» – до нового удара. Совсем как Стась: он тоже появлялся из ниоткуда, сметал с доски жизни неудачно подставившуюся жертву и снова исчезал, словно его и не было вовсе. Курьер смерти.
При следующем визите Яна, в перерывах разговора о Московии (которой юноша жадно интересовался), Стась предложил ему сыграть партию. Ян с явной неохотой согласился. Стась быстро расставил фигуры первого ряда, заняв одиннадцать клеток из двенадцати: ладья, конь, слон, курьер, епископ, король, ферзь, снова курьер – и так далее. На второй линии разместились пешки, а прямо перед королем, вместо пешки, встал шут. Ян начал белыми: он выдвинул пешки двух своих ладей и королевскую пешку на четвертое поле, а ферзя – на третье, сделав таким образом сразу четыре хода. Стась, игравший за черных, по правилам тоже сделал четыре хода подряд. И тут уже началась настоящая игра.