Алексей Домбровский – Печать Мары: Пламя. Книга I (страница 5)
#
В один из вечеров вместе с лекарем Василь привел другого человека. Немолодой мужчина был одет в грубую шерстяную власяницу прямо на голое тело и небольшую шапочку-кипу на седой голове. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять – днем этому старику могло бы очень не поздоровиться на улицах города, занятого православным воинством. Под ревнивым взглядом лекаря пришелец внимательно осмотрел Силина. По спокойному отстраненному лице промелькнула волнение. Он отошел от ложа, где лежал больной, и подошел к Василю.
– На этом человеке печать смерти.
Лекарь за его спиной ехидно хмыкнул, всем своим видом показывая, что это и так понятно, без высокопарных речей и задумчивого вида. Но вместо него ответил литвин:
– Но… это и так ясно.
– Нет, пан не понял, – старик тяжело вздохнул, предчувствуя тяжелый разговор. – Я имею в виду не буквально. Он отмечен этой печатью. Из-за ранения. Но не из-за самой раны, а из-за оружия, что его ранило. Его отметила ваша… – тут он сделал паузу, подбирая слова, – ваша богиня нижнего мира… Я… Я не знаю, как ее зовут. Но от нее веет холодом.
Он замолчал. Обернулся, бросил взгляд на молча лежащего Силина и направился к выходу.
– Стой, жид – голос Василя прозвучал грозно и требовательно. – Мне не нужны твои загадки. Ариэль, – он кивнул в сторону лекаря, – уже месяц не может поставить его на ноги. А ты мне толкуешь про какие-то печати, оружие, рану…
Старик обернулся.
– Я толкую тебе о печати высших сил.
– Каких сил?!
Василь резко вскочил со своего места. Порывисто подошел к небольшому сундуку, стоявшему около ложа больного. Достал оттуда сверток, завернутый в тряпицу. Резко развернул его прямо на полу.
– Вот, смотри. Это просто сабля. Обычная карабела!
Старик отшатнулся. В глазах его промелькнул неподдельный ужас.
– Убери это от меня! Прочь! – он постарался успокоиться и продолжил:
– Его жизнь уходит через сломанный клинок. Соедините лезвие, и все. Он поправится.
– Что?!
Голос Василя сорвался на крик. Он подскочил к старику, схватил его за ворот власяницы так, что затрещали нитки. Тот стоял неподвижно, глядя литвину прямо в лицо:
– Я здесь по воле Господа Иисуса, который оставил меня в этом мире, чтобы я жил, пока Он не придет на землю второй раз. Я жду того Господа, который является источником счастья, и по воле Его живу по ту сторону горы. И я знаю, что говорю!
Василь замолчал, отпустил ворот и опустил голову. Не оборачиваясь, старый еврей толкнул скрипучую дверь. Остановился, еще не перешагнув через порог.
– Найди способ соединить клинок, и твой друг будет жить.
Он бросил взгляд на лежащего под шкурой Силина. Василь внимательней пригляделся к старику. Тот заметил его взгляд и торопливо отвел глдаза.
– Кто ты? Откуда ты все знаешь? И причем здесь Господь наш…– голос Василя дрогнул, – Ты…Judeus immortalis? Ты Вечный Жид?
Старик во власянице ничего не ответил. Он отвернулся и закрыл лицо драным рукавом. Его плечи затряслись, словно он зарыдал, оплакивая свою судьбу. Или судьбу раненного.
– Ему лучше умереть.
Он произнес это очень тихо, так что ни Василь, ни лекарь его не слышали. С неожиданной быстротой старик вышел наружу и пропал в темноте переулка. Как будто его и не было. Василь бросился за ним, но в снаружи уже никого не было.
#
Найти мастера, который взялся бы за перековку сабли, оказалось непросто. Все городские кузнецы и оружейники наотрез отказывались браться за работу. Они считали, что перековывать сломанный клинок не имеет смысла, особенно принимая во внимание лик Богородицы, запечатленный на нем. Ни у одного христианского кузнеца не поднялась бы рука даже случайно ударить по священному изображению. И тогда Василь снова отправился в местечко, откуда до этого приводил лекаря к Силину.
В небольшой кузне, которая стояла на отшибе, за стенами городского посада, горела одинокая толстая свеча. Ее тусклый свет бросал отблески на земляной пол, остывающий багровыми углями кузнечный горн, инструменты, развешанные на стенах.
– Ты Айзенштайн?
Кузнец кивнул и согнулся в поклоне. Выходило это у него не очень хорошо. Привыкшая к тяжелой работе спина гнулась плохо. Василь по-хозяйски прошел внутрь кузни. На деревянном верстаке, под низким закопченным потолком, на чистой тряпице литвин разложил обе половины клинка. Молодой крепкий кузнец в фартуке из грубой кожи внимательно их осмотрел. Взял в руки, повертел с разных сторон, потом положил обратно на место.
– Сиятельный пан! Прошу прощения у вашей милости, я не возьмусь за эту работу.
Василь молчал, ожидая продолжения. Кузнец аккуратно прикрыл клинок тряпицей.
– Это нехороший клинок. Большая удача, что кто-то смог переломить его.
– Почему?
Кузнец посмотрел на литвина исподлобья, стараясь не поднимать головы, чтобы не встретиться взглядом.
– Его… его ковали очень давно. Над ним творили злую магию. Многобожники…
Кузнец подошел к верстаку, с опаской протянул руку к обломкам, так, как если бы перед ним лежала впавшая в зимнюю спячку змея. Он дотронулся до металла кончиками пальцев и тут же отдернул руку. Скривился, как от ожога.
– Я чувствую кровь…
Услышав это, Василь усмехнулся кончиками губ. Еще бы… боевая гусарская карабела. Но то, что он услышал дальше, вмиг стерло улыбку с его лица.
– Его закаляли в крови… человеческой крови.
Последние слова кузнец произнес тихо, чуть слышно.
– И? – ни один мускул не дрогнул на лице Василя. – Я слышал о таких. Их делали в поганьские времена. Язычники.
– Да, да… вельможный пан говорит правду. Значит, пан меня понимает. Пусть клинок останется как есть. Такое оружие живет кровью. Оно само ведет владельца по пути смерти…
Кузнец начал заворачивать обломки обратно в тряпицу. Но не успел поднять ее со стола, как подошедший Василь положил на нее сверху свою руку.
– Нет! Ты срастишь клинок снова. Богоматерь и молитва помогут тебе справиться с этим.
– Их нанесли сюда, чтобы совладать с его силой…
– Я знаю.
Василь похлопал кузнеца по плечу. При этом он бросил взгляд на его шею и увидел на ней тонкую бечевку. Литвин усмехнулся, довольный своей наблюдательностью. Кузнец увидел его улыбку и, не очень понимая, чем она вызвана, осторожно, тщательно подбирая каждое слово, произнес:
– Но я еврей, я… я не верю в вашего Христа…
Василь улыбнулся еще шире:
– Это не важно. Он поможет тебе независимо от того, веришь ты в Него или нет. Потому что Он есть! И я тоже помогу тебе. Sese iuvantes Deus ipse adiuvat. Сам Бог придёт на помощь тем, кто помогает себе сам!
Василь достал из сумки небольшой, но тяжелый кошель и положил поверх ткани. Кузнец молчал. Потом отрицательно покачал головой. Василь снова усмехнулся. Правда, уже совсем не по-доброму. Неуловимым движением он схватил кузнеца за горло. Не успел тот опомниться, как Василь дернул его за веревку, висевшую на крепкой шее, и в руке у него оказался небольшой амулет. Литвин поднес его поближе к глазам. Пораженный кузнец стоял молча, не в силах пошевелиться.
– Так, так… что там у нас! – Василь улыбался. – Ага! «Да благословит тебя Господь и охранит тебя!»
Василь резко дернул амулет на себя и потянул его в свою сторону. Кузнец, как агнец на заклание, пошел за ним. Вместе они подошли поближе к свече. Василь пригляделся. Текст под молитвой был написан особым письмом. На концах каждой буквы были выбиты крючки и кружочки.
– Тайнопись. Чтобы демоны устали читать, вместо того чтобы навредить тебе…
В полной тишине, воцарившейся под сводами кузни, Василь услышал, как кузнец облегченно выдохнул.
– А может, нет? Может, наоборот, чтобы наслать порчу на честных людей? Ну да ладно! Воевода разберется, кто порчу на лошадей наводит.
Литвин резким движением сорвал медальон с шеи кузнеца и положил плоский, отполированный до блеска кусочек металла к себе в сумку. Туда же отправил кошель с монетами. Не произнеся больше ни слова, пошел к выходу. Он ни на мгновение не сомневался, что у порога его окликнут.
– Я согласен! – крикнул кузнец.
Василь спокойно вернулся назад и положил кошель на место. Кузнец вытянул руку, чтобы принять амулет, но литвин отрицательно покачал головой.
– После, после…
– Мне не надо денег, отдайте его… Я… – его голос сорвался, – я не справлюсь без него.
– Хорошо, – Василь опустил амулет на широкую, покрытую мозолями ладонь. – Денег обратно не возьму. Отнеси в Святую Софию. Глядишь, зачтется тебе!
Кузнец молча кивнул. Подошел к столу, где все еще лежали части сабли. Свернул их обратно в тряпицу и понес к горну. Василь усмехнулся. Только сейчас он заметил, что кузнец сильно припадает на одну ногу.