Алексей Домбровский – Печать Мары: Кольцо. Книга II (страница 7)
– Паненка Настя!
Он бросился к девочке и заключил ее в объятия. Настя поначалу не ответила, но потом робко и несмело обняла Василя за плечи.
– Дядя Василь… Василь…
Ее голос звучал как-то неуверенно, как будто она говорила очень и очень редко.
– Паненка Настенька!
Василь погладил рукой по грязным, пыльным волосам. Как же она до такого дошла? Бедняжка. Как же так, Господи! К глазам литвина подкатили слезы. Последний раз он плакал, когда отец собирался отвезти его в иезуитский колледж. Лет этак пятнадцать назад.
– Знаш ее?
Сухой женский голос раздался из-за спины. Василь обернулся. Перед ним стояли три монахини в длинных черных рясах.
– Знаю. Это Настя, дочка Николая Порфирича Силина, с Ёгны.
– Сам кем будешь? Не нашенский, смотрю, говор у тебя?
– Василь сын Казимира, Казимирыч по-вашему, – Василь выдержал паузу. – Подъячий Разбойного приказа.
– О как! Хорошо-то! Господь, видать, тебя привел сюды!
Василь чуть заметно улыбнулся. Точно, Божий промысел! Монашки не заметили его улыбку, многозначительно переглянулись между собой. Одна из них, инокиня, та, которая была помоложе и все время молчала, обернулась и крикнула зычным голосом:
– Борис Федорович, пойдить сюды!
От толпы, снующей около ближайшей к навесу над могилой Иоанна Устюжского палатки, отделилась небольшая группа мужиков. Во главе их шел высокий благообразный старик с окладистой ухоженной бородой. Увидев Василя, он поклонился – без подобострастия и с достоинством. Старшая монашка, которая до этого говорила с литвином, обратилась теперь к пришедшему.
– Ну вот, Борис Федорович! Девка в себя пришла, барин из самого Разбойного приказа тут, можно и суд рядить?
– Какой суд?
Василь обвел стоящих рядом с ним людей удивленным взглядом. Благообразный мужик откашлялся и степенно произнес:
– Эта девка, барин, убивца. Мою сноху, Проську, царство ей Небесное, убила, – увидев непонимание и недоверие в глазах Василя, старик продолжил, – топором зарубила. Да так, что собирать ее по кусочкам пришлось!
Литвин, все еще не понимая, что происходит и как это вообще возможно, отпустил Настю и порывисто подскочил к мужику. Тот отпрянул, но совсем чуть-чуть.
– Ты что мелешь, старый! Я не посмотрю на седины твои…
– Оставь его, барин. Правду он говорит. Эта девка Прасковью изрубила, нас с бесом мишурила. С тем, что в ней сидел. А теперь беса нет, а ей ответ держать придется. Проська-то сгинула.
Василь до этого момента не очень хорошо понимал, что происходит. Но после слов монахини он наконец понял, в чем суть дела.
– Ясно. В Вологду ее заберу. Там дознание проведем и все решим. По закону.
Он взял Настю за руку и хотел увести ее к своей палатке, как мужик заступил ему дорогу.
– Не пойдет так, барин.
Говорил он веско, стараясь ничем не выдавать своего беспокойства, но Василь заметил, что это дается ему не просто.
– Ты, братец, ополоумел, что ли?! На дыбу захотел?
– Не пойдет так, барин, говорю тебе! Все общество так наказало. Мы за монашками сюды приехали, чтобы беса выгнали с нее и судить могли по-честному! Так же!
Раздался гул согласных голосов. Вожак обернулся. За спиной стоял с десяток мужиков, и их число все прибывало. Некоторые шли с длинными лесорубными топорами за поясом. Правда, стрельцы, с которыми приехал Василь, тоже были тут, но их серые кафтаны терялись в море черно-белых одежд.
– Не смей мне перечить, хлоп!
Василь положил руку на саблю, готовый в любую секунду пустить ее в ход. Он придвинулся к вожаку. Даже в шапке Василь был ниже его ростом, но все равно уверенно напирал на лесоруба. Тот чуть попятился назад, но потом остановился.
– Убивцу покрывать нет у тебя, барин, правов! Люди видели, как она Прасковью кромсала, как свинью развалила.
Толпа сзади снова загудела. Грозно и возмущенно. Василь бросил взгляд на стоящую в окружении трех монашек Настю. Ее глаза с надеждой смотрели на него. Литвин пробежался взглядом в поисках своих людей. Оба стрельца стояли спина к спине в окружении мужиков и подошедших к ним на помощь баб. Василь колебался, прикидывая в уме свои шансы. Потом снова глянул на Настю. Вспомнил Ёгну, как они играли с ней, как рассказывал ей про свою родину, как назвали куклу Басей… Бася… Самая красивая девушка в мире. Давно, поди, замужем она. Да… Василь вздохнул. Потом отступил на шаг. Напряженная толпа перед ним облегченно выдохнула. Давить подъячего Разбойного приказа никому, конечно, не хотелось. Но… когда он не оставлял обществу другого выхода, пришлось бы взять его силой.
Василь отступил еще на шаг, а потом резко вытащил из ножен саблю.
– Бунтовать удумали, сукины дети! Супротив царя вздумали пойти!
– Ты сам кривду творишь, барин! Убивцу кроешь. Из ваших, видать, барчат. А царь, он нас рассудит. По справедливости!
Бородатый вожак говорил спокойно и взвешенно. Его тон придавал уверенности столпившимся за его спиной людям.
– Но нету царя туту поблизости. Так что мы ужо сами рассудим.
Они медленно, шаг за шагом, приближались к напряженному, как пружина самострела, Василю. Тот отступил еще на шаг, а потом выставил вперед саблю. Так что солнечный свет блеснул, играя на острие клинка.
– Стоять, пся крев!
– Люди! Так он лях! Дави гниду!
Толпа двинулась на литвина. А он сам бросился вперед, чтобы первым делом завалить вожака. Увидев, что на начальника напали, один из стрельцов успел достать пистоль и пальнуть из него. Но его руку успели перехватить, и пуля ушла в воздух. На мгновение все замерло. Какая-то баба истошно заорала:
– Убили-и-и! Убили-и-и ироды!
Толпа взревела и бросилась на Василя и стрельцов.
#
Но как ни быстра толпа на расправу, простой крестьянин, даже если он лесоруб со здоровенным топором, не боец против настоящего воина. Василю не удалось достать вожака. Тот успел нырнуть за спины своих вооруженных товарищей. Но и приближаться к литвину тоже никто особо не спешил. Сабля Василя вертелась между ним и мужиками смертоносной каруселью. Одно неверное движение – и ты труп. А умирать никто особо не спешил.
А вот со стрельцами справились быстро. Отобрали оружие и слегка помяли бока. Без зверства, но крепко, чтобы против общества не вставали. И Василь остался один.
– Не доводи до греха, барин. Сделай суд. Закинем ее на березу и дело с концом.
Литвин молчал, тяжело дыша. Он хотел обернуться, посмотреть, как там Настя, но не решался этого сделать. Мужики были совсем рядом, и стоило ему на секунду потерять бдительность – он сразу окажется в их власти.
– Она поедет со мной. В городе суд будет.
Вожак показал головой.
– Нет, барин, не выйдет так, – он сказал это тихим голосом и тут же крикнул во всю мощь своих легких: – Вяжи-и-и его!
Толпа молча ринулась на Василя.
#
Не успел Василь ударить саблей, как оружие выпало из его рук. Хорошо, что удар тяжелой дубиной не переломал ему кости. Литвин взвыл от боли, и тут за его спиной, как будто вторя ему, раздался дикий, надрывный крик. Нечеловеческий!
Все головы разом повернулись в сторону, откуда раздался этот вопль. Это кричала Настя. Ее охватила неведомая неодолимая сила. Тело сотрясалось в судорогах, не подчиняясь ей самой. Ее тело скручивалось. Она начала выгибать спину, потом резко обмякла и платом упала на землю. Но только для того, чтобы тут же вскочить с нее. Ее глаза были широко раскрыты. Но они не видели никого вокруг. Ее застывший взгляд был устремлен в пустоту, полную ужаса и страдания. Губы разрывались в криках. Она то что-то шептала, то срывалась пронзительным визгом. Как будто ни тело, ни голос, ни глаза не принадлежали ей, а кому-то чужому. Из уголков рта вытекала пена, губы дрожали, прерываясь на непонятные слова и звуки, наполненные мукой и страхом.
Монашки, стоящие рядом с ней, попробовали удержать девочку. Но без всякого успеха. Ее руки дергались, то сжимались в кулаки, то тянулись к лицу, словно пытаясь схватиться за что-то или отбиться от невидимого врага. Толпившиеся вокруг Василя люди вмиг оставили его. Они шептали слова молитвы, осеняли себя крестным знамением и медленно отступали назад. Настя упала на землю и больше не поднялась. Ее тело будто обмякло, но это было лишь мгновенное затишье. В следующую секунду ее снова охватила судорога. Изо рта опять понеслись крики и стоны. Она попыталась встать, но смогла только чуть приподнять измученное тело. Дернулась еще несколько раз и затихла. Потрясенная толпа разбежалась, как будто ее и не было.
Василь хотел найти взглядом бородатого вожака, но его и след простыл. Не прошло и пары минут, как на пятачке около навеса никого не осталось. Три монашки, лежащая без движения Настя и Василь. Даже немощная старуха, находившаяся все это время на земле, и та куда-то пропала. Василь поднял саблю, отправил ее в ножны и, пошатываясь, подошел к Насте. Нагнулся и пощупал ей пульс. Жива. На удивление, ее сердце билось спокойно и ровно. Подбежали порядком помятые стрельцы. Василь окинул горе-воинов презрительным взглядом. Точно, соглядатаи, а не бойцы.
– Берите ее и в палатку мою снесите.
– Не трожьте!
Голос старшей монахини звучал твердо и требовательно.
– Что еще?
У Василя не было ни сил, ни желания не то, что спорить, а просто разговаривать.
– Бес в ней. В монастырь ее нужно.