Алексей Домбровский – Печать Мары: Кольцо. Книга II (страница 11)

Старик замолчал. С трудом проглотил слюну.

– Виду я не подал, что раскусил я его. А он и разговорился. И ужаснулся я от слов его. Ходят, рыщут нечестивые у самого того перстня. Алкают его! А как добудут!

Глаза старика ожили, загорелись живым огнем. Голос возвысился до пророческого гласа.

– Быть беде великой, когда овладеют им нечестивые. Беде… Царя извести хотят и Рюрика призвать из адских пределов… Я слышал, я все слышал от него. Даже то, что он не досказал – понял!

Старик попытался сесть. Силин помог. Тот схватил Николку сухонькими руками за грудки.

– Не сиди. Иди. Не дай им взять его во власть. Спеши к владыке. Скажи ему, и митрополиту скажи. Возопи о беде великой. Грядет она! Грядет! Воспрянет поганство во всю силу, орды поднимутся адские. Придет жена́, облечена в солнце, и луна́ под ногами ея, и на главе ея венец от звезд. То Мара грядет… Мара… Иди… Иди же… В Кириллов иди…

Старец откинулся назад, надвинул куколь на лицо.

– Мальчонка… мальчонка…

Силин не понял, то ли старец говорит уже с собой, то ли хочет что-то поведать ему.

– Что мальчонка?

Старик замолчал, потом чуть откинул полог куколи.

– А мальчонку я приютил, не мог же бросить его. Поначалу при мне был, а как потом – я его в монастырь определил. Постриг, слышал я, принял… Хорошо все с ним… Благостно. С мальчонкой.

Старик замолчал. Молчал и Силин. Потом до него донесся шепот схимника из-под капюшона.

– Ты еще здесь? Не сиди, иди уже… молю тебя и благословляю на подвиг духовный. Время не ждет… Иди.

Николай вздохнул. Окинул взглядом пещеру, бросил прощальный взгляд на старца и пополз к выходу.

Глава 6: Возвращение в скит

Силин шел, не разбирая дороги. Несколько раз проваливался почти по пояс. Лыжная колея, им же проторенная, не выдерживала его веса. Падал, поднимался и бежал снова. Шапку он давно уже потерял. Рукавица осталась только одна. Но он спешил. Хотя не особо понимал зачем. Это на старике-схимнике история с кольцом Мары лежала тяжким грузом. А сам Силин… Он поначалу был поражен словам монаха. Картина грядущего апокалипсиса так и стояла перед его очами. Но чем дальше он удалялся от затерянной в лесах пещеры, тем меньше ему верилось в услышанный им полурассказ – полуисповедь. Поганые набирали силу, волхвы творили свои молитвы, если не открыто, то не особо прячась. Да, так было. Как на Шабановой горе… И про Рюрика он слышал. Но уж больно это было похоже на сказку, которую слепой гусляр напевал наивным детям на завалинке.

Остановился, переводя дыхание. Шабанова гора, слепой гусляр, Василь, Никишка… Как же это было давно. Как будто и не с ним, с Николкой Силиным, а с совершенно другим человеком. Другим, конечно. Настя. От одного этого имени защемило сердце. Надсадно и остро.

Он упал на колени. Прямо в снег. Закрыл глаза и зашептал, чуть слышно, молитву. Ту самую, которая не успокаивала его, а, наоборот, саднила и так кровоточащую душу. Но так надо. Не ему. Настеньке.

– Господи Иисусе Христе, Боже наш, Владыко живота и смерти, Утешителю скорбящих! С сокрушенным и умиленным сердцем прибегаю к Тебе и молюся Ти: помяни, Господи, во царствии Твоем усопшую рабу Твою, чадо мое Анастасию, и сотвори ей вечную память…

Он не успел начать, как с неба упала одна снежинка, потом другая. Силин хотел продолжить, но над ним как разверзлись небеса. Снег повалил стеной, засыпая спящие деревья, поникшие кусты, человека, все вокруг. И следы. По которым он спешил к скиту!

Силин прервал молитву и огляделся. Следы его лыж заметало прямо на глазах. Он задумался на мгновение, потом быстро перекрестился, скороговоркой произнес:

– Яко Ты еси Отец милостей и щедрот, Ты живот и воскрешение наше, и Тебе славу возсылаем со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отряхнул от снега полы подрясника и шагнул в протянувшуюся с неба до земли белесую полупрозрачную завесу.

#

Снегопад то стихал, то начинался с новой силой. Несколько раз Силину казалось, что он потерял лыжный след. Но практически сразу находил его – уже изрядно запорошенный, но читающийся. Снова брел по нему, проваливаясь и поднимаясь снова. У небольшого распадка остановился. Он помнил это место. Когда шел в Данилову падь, прямо через овражек провалился тут по пояс. Это на лыжах. Николай мотнул головой. Нет, лучше в обход. Принял вправо. Овраг оказался длиннее, чем ему показалось вначале. По обрывистому склону тянулись ряды густых, засыпанных снегом кустов. Силин шел по их краю, забирая влево все сильнее.

Снег валил с неба редкими, но крупными хлопьями. Николка остановился, переводя дыхание. Нужно было свернуть направо. Но идти назад не хотелось. Да и не в его привычках было так легко сдаваться. Огляделся по сторонам, приметил небольшую надломанную березку совсем рядом. Подошел к ней, наклонил покосившийся ствол. Дерево хрустнуло с резким сухим звуком, окатив человека снегом, скопившимся на сухих ветках. Часть снега завалилась за шиворот, неприятно холодя спину.

– Черт!

Силин выругался вслух. Быстро, раздраженно ободрал ветки. Теперь в руках у него был длинный крепкий посох. Можно и опереться, и глубину снега померить. И чего раньше не догадался. Ну и ладно. Он развернулся, двинулся по своим следам назад к оврагу. Сделал пару десятков шагов – и остановился. Береза стояла от оврага совсем близко. А тут… Силин двинулся дальше. Оврага все не было. Но он шел по своим следам! Пошел быстрее. Да нет же. Видно, от усталости не оценил, сколько он шел до этой березы. Ну вот и овраг…

Силин остановился. Овраг перед ним действительно был. Вот только другой. Неглубокий. Со здоровенной елью, лежавшей с вывороченными корнями поперек ложбинки. И никаких следов впереди не было. Ни лыжных, ни пеших. Николай оглянулся назад. Хотел было пойти обратно, но не стал этого делать. Неужто и вправду его водит леший! Силин даже улыбнулся этой мысли. Потом сплюнул. Зло. Почувствовал себя малолетним дурнем, наслушавшимся ночных страшилок.

Снегопад почти утих. Силин возвращался по своим следам не спеша, оглядываясь по сторонам, стараясь отмечать в голове какие-то приметные места. Три большие сосны, росшие из одного корня, высокий, выше человеческого роста пень от ели, завал из осин, которых повалил упавший на них дуб, обгорелый, разломанный молнией березовый кряж, небольшая, почти круглая полянка, три сосны. Николай замер. Эти сосны он уже проходил. Могучие стволы, почти вплотную сдвинутые снизу, расходились вверху раскидистой кроной. Такой густой, что под стволами местами была видна голая земля. Силин подошел к соснам и опустился прямо на землю, привалившись спиной к одному из стволов. В этот момент почувствовал, как же он устал. От земли, даже через одежду, тянуло холодом. Он знал, что так сидеть долго нельзя, но натруженные ноги требовали покоя. Поко́я… Он на мгновение прикрыл глаза. Как же хорошо. Уже даже не так холодно. Тяжелая усталость, казалось, прошла. Внутри появилась какая-то благостная истома. Совсем как в детстве. Силин улыбнулся. Когда целый день катаешься на горке на санках и возвращаешься в теплую натопленную избу. Забираешься под перину, еще озябший, с красными, уже от тепла, щеками. А мать поет тихо:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.