Алексей Домбровский – Дворцовая и Сенатская площади, Адмиралтейство, Сенат, Синод. Прогулки по Петербургу (страница 24)
Вечером 8 января состоялось заседание правительства, на котором присутствовали министр внутренних дел П. Д. Святополк-Мирский, министр юстиции Н. В. Муравьев, министр финансов
B. Н. Коковцев, товарищ министра финансов В. И. Тимирязев, товарищ министра внутренних дел П. Н. Дурново, директор департамента полиции А. А. Лопухин, петербургский градоначальник И. А. Фуллон и начальник войск гвардии и Санкт-Петербургского военного округа Н. Ф. Мешетич. На этом заседании решили не допускать рабочих до Дворцовой площади, выставив на их пути вооруженные воинские заставы. Часть войск, если рабочим все же удастся добраться до Зимнего дворца, следовало разместить прямо на Дворцовой площади. Общее командование войсками было возложено на командующего Гвардейским корпусом князя C. И. Васильчикова. В ближайшем окружении Николая II жесткое решение вопроса с шествием рабочих активно поддержали его дяди — великие князья Владимир Александрович и Сергей Александрович.
Утром 9 января в разных местах на рабочих окраинах Петербурга собралось по разным оценкам от 115 до 200 тысяч человек, которые колоннами двинулись к центру города. Гапон возглавил колонну, начавшую движение от Нарвского отделения Собрания, располагавшегося на Петергофском шоссе. Ее шествие представляло собой что-то вроде крестного хода. Во главе колонны несли хоругви, крест, иконы и портреты царя. Люди шли без шапок и пели «Спаси, Господи, люди Твоя». Но они не знали, что царя во дворце и вообще в городе нет.
За день до этого Николай II покинул Петербург, уехав в Царское Село. Причем причиной этого стало вовсе не предполагавшееся шествие. О нем царь, скорее всего, вообще особо не задумывался. Просто 7 января, во время обряда Водосвятия, проходившего на Неве около Зимнего дворца, неподалеку разорвался выпущенный с бастиона Петропавловской крепости снаряд. Церемонию сопровождали холостые залпы крепостных орудий, и произошедший боевой выстрел, как показало расследование, оказался случаен, но взрывом снаряда убило одного из солдат, фамилия которого — Романов. Император счел все это плохим знаком и покинул город.
К встрече рабочих колонн власти были готовы. К утру на мостах через Неву и Обводный канал, у Московской заставы и Нарвских ворот, на Невском проспекте, на Знаменской и Дворцовой площадях и в других местах было сосредоточено более 30 тысяч солдат. Колонну, возглавляемую Гапоном, у Нарвских ворот встретили две роты 93-го пехотного Иркутского полка и эскадрон конных гренадер.
Подошедшую колонну первыми атаковали конные гренадеры. Появились первые раненые, но люди продолжали движение. Тогда солдаты произвели по рабочим пять ружейных залпов, после чего толпа обратилась в бегство. На мостовой осталось около 40 убитых и раненых. Гапона, получившего легкое ранение в руку, увел с места расстрела эсер П. М. Рутенберг. Его остригли, переодели в светскую одежду и спрятали сначала на квартире М. Горького, а затем у филолога Ф. Д. Батюшкова.
Наиболее значительные силы правительство стянуло на Дворцовую площадь — два батальона Павловского полка, три роты Преображенского полка, Кавалергардский полк, Конный полк, две сотни Казачьего полка. Одна шеренга солдат перегородила Дворцовый мост, а другая выстроилась стеной от здания Главного сада до ограды сада у западного фасада дворца.
К 12 часам на площади начали собираться рабочие, которые подходили сюда по одному или мелкими группами, потому их выставленные заставы и не переняли. Спустя два часа скопилось уже более двух тысяч человек. Кроме рабочих, было много просто любопытствующих. Деревья Александровского сада, словно воробьи, облепили рассевшиеся на ветках мальчишки. Напряжение среди собравшихся возрастало, поскольку пробравшиеся через солдатские кордоны рабочие рассказывали о многих убитых и раненых.
Сначала людям предложили разойтись — мол, царя в городе нет. Но народ не верил. Потом людей попытались вытеснить с площади конные отряды. Толпа напирала. «Неужели стрелять в нас будете?» Солдаты переминались, отводили глаза и молчали. Появились офицеры, и вбитая годами службы дисциплина взяла свое — солдатская шеренга колыхнулась и выровнялась. «Разойдись! Иначе стрелять будем!» — крикнул в толпу офицер. Толпа глухо зашумела, но оставалась на месте. Никто не верил, что стоявшие напротив них бывшие крестьянские парни, одетые нынче в серые солдатские шинели, сейчас будут их убивать.
Раздался звук сигнального рожка. Солдаты взяли винтовки наизготовку. Первый залп дали поверх голов, который пришелся в сидевших на ветках деревьев мальчишек. Те посыпались вниз, следующий залп дали уже в толпу Описание этого страшного события дает А. М. Горький в своем очерке «9-е января». Впервые он напечатан издательством И. П. Ладыжникова, но, разумеется, не в России, а в Берлине, в 1907 г.: «Штыки сильно и неровно дрогнули, испуганно сорвался залп, люди покачнулись назад, отброшенные звуком, ударами пуль, падениями мертвых и раненых. Некоторые стали молча прыгать через решетку сада. Брызнул еще залп. И еще.
Мальчик, застигнутый пулею на решетке сада, вдруг перегнулся и повис на ней вниз головой. Высокая, стройная женщина с пышными волосами тихо ахнула и упала около него.
…Толпа, отступая, ахала, проклятия, ругательства и крики боли сливались в пестрый вихрь со свистом, уханьем и стонами, солдаты стояли твердо и были так же неподвижны, как мертвые. Лица у них посерели и губы плотно сжались…».
Но это еще был не конец событий того ужасного дня. Людская толпа, откачнувшаяся сперва назад, опять начала двигаться в сторону солдат.
«С земли поднялся бородатый голубоглазый человек и снова начал говорить рыдающим голосом, весь вздрагивая:
— Меня — не убили. Это потому, что я говорил вам святую правду…
Толпа снова угрюмо и медленно подвигалась вперед, убирая мертвых и раненых.
…И снова гнусаво запел рожок. Люди быстро очищали площадь пред этим звуком…
…Раздался еще залп, другой…».
Уже после расстрела пришедших к Зимнему дворцу безоружных людей на них была выпущена еще и казачья конница.
«Стена солдат вздрогнула и растворилась, как две половины деревянных ворот, танцуя и фыркая между ними проехали лошади, раздался крик офицера, над головами конницы взвились, разрезая воздух, сабли, серебряными лентами сверкнули, замахнулись все в одну сторону. Толпа стояла и качалась, волнуясь, ожидая и не веря.
Стало тише.
— Ма-арш! — раздался неистовый крик.
Как будто вихрь ударил в лицо людей, и земля точно обернулась кругом под их ногами, все бросились бежать, толкая и опрокидывая друг друга, кидая раненых, прыгая через трупы. Тяжелый топот лошадей настигал, солдаты выли, их лошади скакали через раненых, упавших, мертвых, сверкали сабли, порою был слышен свист стали и удар ее о кость. Крик избиваемых сливался в гулкий и протяжный стон…».
Число убитых и раненых на Дворцовой площади составило около 30 человек. Выстрелы и свист нагаек раздавались в этот день и в других местах города. Стреляли у Троицкого моста, на Шлиссельбургском тракте, на Невском проспекте, на Васильевском острове…
По официальным данным, всего было убито 96 человек и ранено 333 человека, из которых вскоре умерло еще 34. Неофициально говорили о тысячах убитых рабочих, но это являлось явным преувеличением. По мнению советских историков, погибло порядка 200 человек, ранено 800 человек. Убитых хоронила полиция тайно, ночью. Тела везли на разные городские кладбища — Смоленское, Митрофаньевское, Преображенское… После Октябрьского переворота 1917 г. Преображенское кладбище переименовали в кладбище Жертв 9 Января.
К вечеру 9 января на Васильевском острове появились баррикады, а 10 января забастовали все 625 предприятий города с общей численностью работников более 150 тысяч. Поскольку забастовали и типографские рабочие, в городе перестали выходить газеты. Ликвидацию беспорядков поручили генералу Д. Ф. Трепову, которого назначили петербургским генерал-губернатором с расширенными полномочиями.
Во многом благодаря предпринятым им жестким мерам до массового восстания дело так и не дошло. Но сам факт разгона при помощи армии шествия безоружных рабочих шокировал общественное сознание. События 9 января, безусловно, подтолкнули общественное сознание к революционному радикализму, а Николай II получил прозвище «кровавый». Ну а Гапон весной 1906 г. был повешен под Петербургом, на даче в Озерках, группой боевиков эсеров. Они обвинили его в сотрудничестве с властями и предательстве дела революции.
В первые годы советской власти на Дворцовой площади стали устраиваться театрализованные представления, во время которых она соответствующим образом декорировалась. Уже в первую годовщину переворота здесь устроили посвященную этому театральную постановку, которую оформляли художники Н. Альтман и М. Шагал. Фасады зданий Главного штаба, Штаба Гвардейского корпуса и Александровскую колонну украсили 5 тыс. кв. м холстов с авангардной живописью. А летом 1924 г. на Дворцовой площади состоялась уникальная шахматная партия.