Алексей Домбровский – Дворцовая и Сенатская площади, Адмиралтейство, Сенат, Синод. Прогулки по Петербургу (страница 2)
Эти планы реализованы так и не были, однако идею формирования южной полукруглой границы площади перед дворцом позднее подхватил архитектор Ю. М. Фельтен.
В декабре 1778 г. Екатерина II, которой надоело любоваться из окон своего дворца на не обустроенный луг и задворки выходящих на него строений, повелела устроить приличествующую центру столичного города площадь «против императорского Зимнего дворца, между восточным углом Адмиралтейства и Миллионною улицею» (РГИА, ф. 467, оп. 128/562, д. 3, 1778 г.). На следующий год, в марте, Академией художеств объявлен конкурс на лучший проект благоустройства и застройки Дворцовой площади.
На конкурс поступило пять проектов — три чертежа и две модели. Из них лучшим признали проект № 4, автором которого оказался архитектор Ю. М. Фельтен. Он получил за него награду в 300 червонцев. Как и в проекте А. В. Квасова, в фельтеновском проекте предусматривалось устройство колоннады и портала со стороны Адмиралтейства.
Летом того же года начались предварительные работы, которые так и не завершили (колоннаду с порталом не построили). В итоге, в соответствии с проектом Фельтена, по южному краю площади в 1779–1784 гг. возвели ряд зданий, стоявших полукругом вплотную друг к другу. Помимо располагавшегося на углу площади и Миллионной улицы Экзерциргауза построили дома для генерал-поручика и камергера, фаворита императрицы А. Д. Ланского, генерал-аншефа и петербургского градоначальника графа Я. А. Брюса (сына А. Р. Брюса). Еще раньше, в 1773 г., Ю. М. Фельтеном на южной окраине площади построен дом для некоего капитана В. Глазьева («Глазьевский дом»).
В 1794 г. известный историк И. Г. Георги в своей книге «Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербург и достопримечательностей в окрестностях оного, с планом» (СПб., 1996) писал: «Дворцовая площадь перед Зимним дворцом окружена построенными императрицею 1788 году тремя домами наподобие амфитеатра. На одной сделаны две беседки с загородками и скамьями из дикого камня под железною кровлею, в которых зимою раскладывается огонь для кучеров, стоящих на улице во время съезда при дворе. На сей площади сменяется гвардия, вступающая на караул, и при великих торже-ствованиях даются здесь народу жареные быки и фонтаны с вином. В торжественные дни от гвардии и прочих команд производятся на оной поздравления музыкою и барабанным боем».
Позднее этот ряд домов был дополнен и другими зданиями (домом Кусовникова и пр.). Они выстроились сплошной шеренгой от начала Невского проспекта до Экзерциргауза. Существующий ныне разрыв в застройке площади со стороны Певческого моста через Мойку и Капеллы тогда отсутствовал.
К 1819 г. А. Д. Захаров заканчивал строительство нового, 3-го Адмиралтейства. Рядом давно уже стояло великолепное здание 5-го Зимнего дворца, построенного В. В. Растрелли. Существовавшие тогда с южной стороны Дворцовой площади здания явно не отвечали требующемуся парадному облику главной площади империи. Поэтому К. И. Росси в 1819 г. поручили составить проект реконструкции Дворцовой площади. Зодчий представил проект, предусматривавший строительство на южной стороне площади на месте отдельных домов огромного здания, охватывающего ее полукругом.
Работы начались в 1819 г. и продолжались целых 10 лет. Стоявшие по южной границе площади дома выкупили в казну за 1 млн 32,5 тыс. руб. Часть из них снесли, а часть включили в структуру строящегося здания, объединив их общим фасадом. При этом сохранили даже многие интерьеры старых построек.
Соединенные аркой два крыла монументального здания придали площади торжественность. По замыслу архитектора оформление арки демонстрировало мощь русского оружия, победившего в войне 1812 г. Проход под аркой соединяет площадь с Невским проспектом. Фактически это участок ранее существовавшей Большой Луговой (Луговой, Луговой Миллионной) улицы, который теперь стал участком Большой Морской улицы. Этот участок улицы, кстати, ориентирован строго по линии Пулковского меридиана.
Прохожему, выходящему из-под арки на Дворцовую площадь, открывается огромный простор, охваченный полукружием огромного здания. А напротив он видит великолепное, пышно украшенное колоннами и лепниной здание Зимнего дворца, являющего прекрасный образец архитектуры елизаветинского барокко. При этом барокко дворца никоим образом не вступает в противоречие с ампиром Главного штаба. Классический фасад россиевского творения не контрастирует, а оттеняет пышность растреллиевского дворца. Между ними существует некая внутренняя гармония масштабов, пропорций, архитектурного ритма членений.
В 1834 г. в центре площади установили колонну. Проект колонны разработал архитектор О. Монферран, но основная заслуга в ее установке принадлежала архитектору и талантливому инженеру генерал-лейтенанту А. А. Бетанкуру. Колонну воздвигли как памятник, в честь победы над Наполеоном, и название она получила в честь царствовавшего тогда императора Александра I — Александровская колонна.
Окончательное формирование ансамбля Дворцовой площади фактически завершилось в 1837–1843 гг., после возведения Штаба Гвардейского корпуса. Оно построено по проекту архитектора А. П. Брюллова на месте Экзерциргауза, между Миллионной улицей и проездом к зданию Капеллы на Мойке. Оформление выходящего на площадь фасада Штаба Гвардейского корпуса прекрасно гармонирует с характером фасада россиевского Главного штаба.
В 1846 г. в сторону Невского проспекта по проекту архитектора И. Д. Черника достроили угловую часть западного крыла здания Главного штаба.
В достроенной части разместились Военно-топографический отдел и Военно-ученый архив. А незадолго до Первой мировой войны все выходящие на площадь здания покрасили в кирпично-красный цвет, придавший ансамблю некоторую мрачность.
В октябре 1918 г. Дворцовую площадь переименовали в площадь Урицкого. Сегодня уже мало кто помнит, что это за человек и почему в его честь назвали площадь.
М. С. Урицкий родился в 1873 г. в еврейской купеческой семье и закончил юридический факультет Киевского университета. Сначала 1890-х гг. он посвятил себя революционной деятельности. После переезда большевистского правительства в Москву Урицкого назначили председателем Петроградской чрезвычайной комиссии (ПЧК), а вскоре и комиссаром внутренних дел Совета народных комиссаров Петроградской трудовой коммуны.
Роль Урицкого в должности председателя ПЧК различными историками оценивается по-разному. Некоторые считают его одним из организаторов «красного террора». Другие, наоборот, полагают, что методы Урицкого были значительно мягче, нежели методы его начальника Ф. Э. Дзержинского, и именно он не позволил развязать в городе «красный террор» после убийства в 1918 г. комиссара по делам печати, агитации и пропаганды В. Володарского.
Августовским утром 1918 г. М. С. Урицкого убили в вестибюле Народного комиссариата внутренних дел Петрокоммуны, располагавшегося в здании Главного штаба. Его убийца — студент Политехнического института, поэт и член партии народных социалистов Л. И. Каннегисер. Застрелив Урицкого, он выскочил из здания и попытался уехать на велосипеде с револьвером в руке. За ним организовали погоню и схватили около дома № 17 по Миллионной улице. В октябре 1918 г. Каннегисера расстреляли.
По официальной версии, причиной убийства являлась месть за расстрелянного друга — В. Перельцвейга. Но в 1926 г. в эмигрантском сборнике «Голос минувшего на чужой стороне» озвучена иная версия. Согласно ей, Каннегисер являлся членом террористической группы и выполнял приказ Б. В. Савинкова.
Писатель М. Алданов, хорошо знавший Каннегисера как поэта, считал, что мотивом его поступка явилось желание искупить вину своей нации за содеянное евреями-болыневиками. Об этом он написал в своем очерке «Убийство Урицкого», и сразу после ареста Каннегисер заявил: «Я еврей. Я убил вампира-еврея, каплю за каплей пившего кровь русского народа. Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкий не еврей. Он — отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев».
В день убийства Урицкого совершено и покушение на В. И. Ленина (выстрел Ф. Каплан). В ответ на эти два события в сентябре 1918 г. вышло обращение ВЦИК, в котором в стране объявлялся «Красный террор». Вскоре появилось соответствующее постановление Совнаркома, подписанное министром юстиции Д. И. Курским, наркомом внутренних дел Г. И. Петровским и управляющим делами СНК В. Д. Бонч-Бруевичем. Издание Петросовета «красная газета» писала: «Убит Урицкий. На единичный террор наших врагов мы должны ответить массовым террором… За смерть одного нашего борца должны поплатиться жизнью тысячи врагов».