Алексей Домбровский – Дворцовая и Сенатская площади, Адмиралтейство, Сенат, Синод. Прогулки по Петербургу (страница 11)
Этому величественному памятнику посвятил строки своего стихотворения «Александрийский столп» В. Я. Брюсов:
Упомянут монумент на Дворцовой площади и в стихотворении А. С. Пушкина «Памятник»:
Впрочем, существовали стихотворные строки и иного содержания, в которых также фигурировала Александровская колонна. Широко была известна, например, следующая эпиграмма неизвестного автора на царствование Николая I:
По воспоминаниям французского посланника барона П. де Бургоэна, О. Р. Монферран предлагал устроить внутри колонны лестницу (по примеру колонны Траяна): «По поводу этой колонны можно припомнить предложение, сделанное императору Николаю искусным французским архитектором Монферраном, который присутствовал при ее иссечении, перевозке и постановке, а именно: он предлагал императору высверлить внутри этой колонны винтообразную лестницу и требовал для этого только двух работников — мужчину и мальчика с молотом, резцом и корзиной, в которой мальчик выносил бы обломки гранита по мере его высверливания; наконец, два фонаря, для освещения рабочих в их трудной работе. Через 10 лет, утверждал он, работник и мальчик (последний, конечно, немного вырастет) окончили бы свою винтовую лестницу; но император, по справедливости гордясь сооружением этого единственного в своем роде памятника, опасался, и, может быть, основательно, чтобы высверление не пробило внешние бока колонны, и поэтому отказался от этого предложения. Теперь эта колонна состоит из цельного гранита, и на нее нельзя, как на нашу траяновскую в Париже, взбираться на верхнюю платформу» (Воспоминания барона Бургоэна, французского посланника при С.-Петербургском дворе с 1828-го по 1832 год // Отечественные записки. 1864. Т. 157, № 11–12).
Уж забирались бы горожане на верхушку колонны или нет — неизвестно. Ведь большинство горожан (особенно женщины) первое время вообще старались обходить ее стороной, поскольку боялись падения колонны. Выезжавшие на площадь кареты и экипажи также старались держаться ближе к ее краю. Монферран даже взял за правило каждое утро прогуливаться около монумента с собачкой, демонстрируя его надежность.
Но в 1841 г. на колонне действительно заметили трещины. Сначала их объясняли выкрашиванием зерен полевого шпата, но трещины становились все больше. В 1861 г. Александр II учредил комиссию для их изучения. Было установлено, что трещины действительно есть, но они существовали в граните с самого начала, и при полировке колонны их замазали мастикой. На следующий год трещины заделали портландцементом и заполировали.
В советское время фигуру ангела дважды хотели убрать с вершины Александровской колонны. Первая попытка снять фигуру ангела произошла в 1925 г. Сначала его хотели просто закрыть матерчатым мешком, но поднятый для этого воздушный шар постоянно относило ветром. Тогда ангела решили вовсе заменить статуей В. И. Ленина, благо был повод — вождь всего полтора года как умер. Возглавлявший Петросовет Г. Е. Зиновьев даже создал специальную комиссию по «переустройству Александровской колонны». Но эта идея встретила резкую критику со стороны наркома просвещения А. В. Луначарского.
Говорили также, что была идея заменить ангела фигурой красноармейца. А после съемок фильма С. М. Эйзенштейна «Октябрь» появилась легенда, что именно съемки фильма спасли ангела. Якобы его оставили для сохранения исторического антуража на время съемок, а потом про ангела просто забыли.
Об участии в попытке преобразить облик Александровской колонны Зиновьева и Луначарского написал доктор исторических наук, научный сотрудник петербургского филиала Института Российской истории РАН А. Р. Дзенискевич. Его статья «История с ампирным ангелом» была опубликована в журнале «Искусство Ленинграда» № 2 за 1989 г. Но сохранившаяся в архивных бумагах Управления предприятиями коммунального обслуживания города папка «Переписка о переустройстве Александровской колонны. 11.11.1924–4.06.1925» (ЦГА СПб. Ф. 3200, оп. 6, д. 8) позволяет существенно уточнить целый ряд деталей этой истории.
По инициативе Г. Е. Зиновьева (правда, не подкрепленной документально) в ноябре 1924 г. Ленинградским отделом коммунального хозяйства был издан приказ, в котором говорилось следующее: «В виду намеченного переустройства так называемой Александровской колонны, сооруженной архитектором
Монферраном и стоящей по середине площади Урицкого, и водружения на ней вместо стоящей теперь фигуры ангела с крестом статуи Великого вождя пролетариата тов. Ленина… произвести осмотр названной колонны и определить, какой величины должна быть эта статуя и пропорции ко всему памятнику, и выяснить, имеется ли в настоящее время уже готовая модель статуи потребного размера. …по снятию ангела увенчать колонну надлежащей высоты шпилем с развевающимся флагом; в темноте он должен освещаться скрытыми внизу, расположенными у подножья электрическими лампочками, свет которых, падая на развивающийся флаг, давал бы впечатление укрепленного на вершине колонны горящего факела».
На собравшейся по этому поводу комиссии разгорелся спор между сторонниками и противниками идеи «переформатирования» колонны. Но противникам, среди которых были начальник губернского инженерного управления Я. Д. Тартаковский, директор Музея города Л. А. Ильин и др., приходилось выражать свое несогласие осторожно, прибегая к косвенным аргументам. Так, например, Тартаковский говорил, что «постановка статуи тов. Ленина на случайном готовом пьедестале, в стиле и характере отдаленной эпохи, не создает удачного памятника ни в политическом, ни в художественном отношениях…».
Ильин же говорил, что «при постановке фигуры Ленина на колонне придется, конечно, Ленина подделать под стиль памятника, например, одеть его в римскую тогу, конечно, облечь в формы античной эпохи великого вождя реалиста, жившего в эпоху реализма, будет ложью…».
Позднее к этим аргументам добавились технические доводы — колонна не выдержит нагрузок, которые возникнут во время неизбежных манипуляций со съемом фигуры ангела и установки фигуры Ленина. В качестве экспертов привлекли авторитетных геологов — А. Е. Ферсмана и А. К. Соколовского, которым готовящийся варварский акт пришелся явно не по душе.
Но позиция чиновников Отдела коммунального хозяйства Ленсовета была жестко однозначной — замене быть. Один из них (Н. А. Лившиц) прямо заявил: «Мы смотрим на памятник не только как на произведение искусства, а как на воплощение известной идеи. Идея ангела с крестом нам чужда, и вопрос заключается в том, нельзя ли колонну завершить иначе, вдохнуть в нее другую идею, не нарушая красоты?».
А председатель комиссии по снятию ангела с креста С. М. Быстров утверждал, что «широким массам рабочего класса не только чужда идея ангела с крестом, они не только не чувствуют красоты этого, а наоборот, их эстетические и гражданские чувства протестуют против такого увенчания колонны на площади Урицкого.
…Считаю дальнейшее обсуждение вопроса в плоскости целесообразности снятия ангела с креста с точки зрения науки и художества нецелесообразным, ибо представители Музея города, АСУ и Гуинжа категорически отвергают снятие ангела и своего взгляда не изменят. Необходимо приступить к чисто технической разработке вопроса снятия и замены фигуры, для чего не требуется представителей художественных и архитектурных организаций, указанных в протоколе, за исключением Музея города в качестве компетентного лица».
В начале 1925 г. началось широкое обсуждение характера нового памятника Ленину и технических вопросов по его установке и снятию с колонны фигуры ангела. Недостатка в желающих высказать свое мнение и предложить свой вариант не было. Вот, например, одно из мнений о том, как должен выглядеть памятник:
«В комиссию по устройству памятника Ленину на Александровской колонне.
Препровождаю за сим свое мнение относительно установки памятника на колонне. Прошу извинить за несоответствие. М. Худяков.
Надо так сделать памятник, чтобы он был со взглядом тихим, спокойным, в натуре с поднятыми руками к востоку, так как революционный путь нам уготован от запада на восток. Правой ногой он давит старый мир в виде ветхой крестьянской избы, левой ногой он упирается в учение Маркса, в книгу и чтобы надпись „Капитал“ на книге была видна.
Пьедестал должен быть из полуразрушенных со свернувшимися крестами и куполами церквей, под ногами должна быть старая литература религиозного дурмана, а также библия с надписью, весь хлам старого мира, буржуазные цилиндры.
Вот мое предложение, вот мой проект памятника. Я сын сторожа при царском строе. Завидую, что я не художник» (ЦГА СПб. Ф. 3200, оп. 6, д. 8, л. 48).