Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 4 (страница 2)
– Отец Мацей! Я не получал никакого вызова. Иначе бы сразу доложил.
– Да-да, конечно! – Мацей отсалютовал ему бокалом, как бы подтверждая, что он в епископе ничуть не сомневался. – Но запрос пришёл сегодня утром ко мне вместе с почтой от Папы. И я теряюсь в догадках. В письме почему-то не указана причина твоего вызова. Просто приказ, доставить в Ватикан. Вот я и в сомнениях. Либо просто попросить тебя поехать, естественно, дав сопровождение на случай чего-то непредвиденного. Либо заковать тебя и отправить в ящике. Тоже с сопровождением, конечно.
В сочетании со скрипучим старческим голосом спокойная речь иезуита звучала, как приговор.
Но на Владислава большее впечатление произвёл именно смысл слов. После их последней встрече с Митрофаном и отправки в Московию отряда преданных лично ему людей, епископ ждал чего-то похожего. Просто так смерть Ромеля пройти не могла. А, учитывая, что в Московском конклаве именно Владислав представлял Польскую провинцию, такие вопросы однозначно скоро должны были появиться. И он давно был к ним готов. Раскрывать все свои карты он, естественно, не собирался, поэтому зашёл с малого.
– Возможно, до его высокопреосвященства Гонсалеса дошла информация о смерти Магистра Фредерика Ромеля. Мы ведь отсылали известие в Рим об этом скорбном событии как раз до того, как отец-генерал вернулся из Нового света.
– Да? – собеседник покатал очередной глоток вина сперва по нёбу, наслаждаясь букетом перед тем, как проглотить. – Возможно ты прав! Ведь там, по-моему, остались какие-то вопросы по архиву Московской миссии? Ты, кстати, успел узнать что-нибудь новое по этой теме?
– Боюсь, архивы миссии были окончательно утеряны вместе со смертью Магистра. Но наши люди по-прежнему прилагают все усилия к их поискам.
– Усилия, – иезуит посмаковал это слово языком, как будто очередной глоток драгоценного вина. – Ты же наверняка в курсе, что в Москве недавно было совершено убийство главной царской поварихи. Говорят, она ехала в одной коляске с некоей Натальей Еремеевой. И, представляешь, троих нападавших удалось поймать живыми. Какие всё-таки молодцы эти русские!
Епископ держал бокал в руке, а потому угроза подавиться после этой информации его уже не волновала. Рука затряслась, и немного оставшейся в бокале жидкости пролилось ему на пальцы.
– А почему это так нас должно интересовать? В Москве постоянно кто-то кого-то убивает. Варвары!
– Не разочаровывай меня! – Проскрипел собеседник, и Владислав понял, что влип по полной. – Трое выживших нападавших – это твои люди. Их опознали. И я тебе больше скажу. – Отец Мацей сделал почти театральную паузу, отхлебнув опять из своего бокала. – Русские уже едут за тобой.
…
Потеря галеры и бегство рабов ударило по Давид-паше гораздо более болезненно, чем потеря сына. От потери сына страдало только его личное чувство, а от потери имущества султана Сулеймана II могла скатиться его голова.
Он медлил. Найти правильную формулировку, выбрать козла отпущения и красиво отмазаться – это требовало времени.
Но когда до него дошли слухи, что под Очаковом запорожцы разгромили возвращавшиеся из Венгрии войска Девлет-Гирея и Батыр-Гирея, Давид-паша наконец-то созрел. И с началом навигации сел писать письмо турецкому султану.
Ещё недавно хозяин Азова мечтал о том, как после получения его подарка султан сразу же призовёт его в Истанбул ко двору и осыплет давно ожидаемыми почестями. А сегодня он уже трясущимися руками пишет письмо о подлых подчинённых Крымского хана Селим-Гирея, которые упустили грязных гяуров, лишивших богоподобного султана его морского судна. Ведь если бы не эти мерзкие татары, янычары давно бы разобрались и отомстили за эту потерю.
Упоминать потерю единственного сына он, естественно, не стал. Давить на жалость султану было не просто бессмысленно, а крайне опасно. Ждать помощи в решении личных вопросов от главы Османской империи было глупо. Поэтому основной упор был на необходимость выделения дополнительных ресурсов на усиление гарнизона и повышения обороноспособности крепости. С планами покинуть эту дыру и перебраться поближе к трону Давид-паша уже успел проститься. Но, не окончательно.
И дело было даже не в деньгах. Невольницы пропали. Найти быстро адекватную замену, равную по красоте и стоимости, у него всё равно быстро не получится. Значит надо просить денег. Из них часть можно будет потратить как раз на поиск новых подарков. А делать виновниками всех его бед этих грязных кочевников ему было не впервой. Тем более Селим-Гирей уже давно всем поперёк горла был со своими вечными проблемами. Проще будет договориться с Саадетом. У него хоть слова с делом никогда не расходятся. И скидку хорошую на рабов он делает.
И Давид-паша второе письмо написал в Крым. Вариант с юными невольницами он всё-таки считал оптимальным. Тем более, после получения им вчера письма от брата из столицы.
Проведший до восшествия на престол в тюрьме почти 39 лет, султан Сулейман II особо не занимался государственными делами, но женщин любил. Особенно молоденьких славянок. А тут вдруг эти слухи о болезни султана. Козырь с невольницами теперь надо было пытаться разыграть ещё быстрее.
А сын? Ну, жалко, конечно. Придётся, видимо, ещё одного родить, пока не поздно.
И дописав наконец оба послания Давид пошёл в покои к любимой наложнице. Стресс последних месяцев не сильно способствовал его либидо. Но теперь, приняв для себя окончательные решения своих вопросов, он шёл на ложе улыбаясь.
Может весеннее солнышко, а может выпитая утром пиала перебродившего кумыса, но настроение у паши было приподнятое. Впрочем, он ощущал приподнятым не только одно настроение, и оттого улыбался ещё шире.
…
Иван Семёнов возвращался в Москву с небольшим отрядом казаков. Как только лёд сошёл, так и пошли по воде. В этот раз никакого конного отряда сопровождения атаман с собой не брал. Не в поход собирался.
Оксана сидела на корме и смотрела на краешек солнца, только что появившийся из-за излучины реки. Восход был сказочно прекрасен. С последней стоянки они отошли всего с полчаса назад, а лучики солнца уже начали греть лица гребцам. Весна в этом году была поздняя, но солнышко уже припекало с самого утра.
Москва. Она много раз представляла себе, как муж возьмёт её с собой в столицу. Как они вместе пойдут по Красной площади. Как она будет долго ходить по лавкам и выбирать заморские ткани и украшения для себя и детишек. И для мужа.
Она посмотрела на стоящего у мачты Ивана и улыбнулась своим мыслям. Взять вдову с двумя детьми мог не всякий. И дело тут вовсе не в любви.
Оксана действительно была красива и статна. Две беременности ничуть не уменьшили её привлекательности, и многие казаки в их станице заглядывались на молодую вдову. Первого мужа Оксаны, Прокопия, убили татары. С тех пор всё хозяйство она вела одна. И дом, и детей поднимала. Старые мать с отцом уже давно померли, а хозяйство оставили ей совсем небольшое. С измальства приученная к крестьянской работе, руки она после смерти мужа не опустила. Но было тяжко. Оттого и характер у неё был такой. Не жёсткий, но упрямый. Своенравна она была. И все казаки, кто мимо ходил да облизывался на молодку, так мимо и проходили.
А он не прошёл.
Было в Иване что-то странное, притягательное и пугающее одновременно. Уже немолодой атаман, едва взглянув первый раз на Оксану на улице, словно молнией обжёг. Она уже и забывать начала, каково это, быть за мужем. А тут вот вдруг будто солнце в груди запылало. И ведь он так взгляд от неё и не отрывал тогда. Странно всё так было, как во сне.
А теперь уже третий год, как она снова венчаная. И не пожалела об этом ни разу.
…
У Семёнова сперва было дикое желание рассказать Оксане про себя. Про то, откуда он. Кем был. Про будущее. Сердце на части рвалось, когда выдумывал про себя небылицы. Но глядя ей в глаза понимал, нельзя ей знать такое. Многие беды могут от знания такого приключиться.
Но, побывав в Москве, и увидев, как Владимир Волков с Пелагеей общаются, как боярыня смотрит на мужа, прекрасно зная, что он не от мира сего, Иван опять вернулся к прежним мыслям. Если Пелагея спокойно эту информацию восприняла, то почему его Оксана должна будет отреагировать как-то иначе? Она ведь его и правда любит! Венчались! Живут душа в душу! Так почему им тайны иметь друг от друга нужно?
Он тоже обернулся на жену. Глядя на её ангельское улыбающееся ему лицо при свете восходящего светила, Иван вдруг принял для себя решение. Они ведь уже давно одно целое! Вот в Москве с Пелагеей её познакомлю и всё расскажу. Ребята точно слова против не скажут!
…
– ДА НЕ ЗНАЛ Я! ВОТ ТЕ КРЕСТ! – Иван уже охрип, пытаясь перекричать Илью. – Не было там ничего про это! Понятия не имею, почему!
Илья тоже уже притомился. Он и так в себе эмоции поначалу сдерживал, пока они одни не остались. Не хватало ещё при жене Ивана начать на него орать.
– И я, кажется, догадываюсь почему. – Михаил сидел рядом за столом и постукивал пальцами по столешнице.
– Опять это твоё «предназначение»? – Костик зло поглядел на Мишу. – Чему быть, того не миновать? Мих, ты сам-то в это веришь?
– Мы сами архив в тайник закладываем постепенно. И до сих пор ведь не вложили туда бумаги, где про Нину упомянули. А ведь уже две недели почти прошло. Почему?