Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 4 (страница 12)
…
Поводом для войны Аугсбургской коалиции европейских держав против Франции, как обычно, послужила «агрессия».
Лоскутное одеяло европейских королевств и герцогств давало массу поводов для аннексии территорий из-за спорных юридических притязаний. Земли постоянно переходили из рук в руки на протяжении многих столетий, и такие мелкие войнушки чаще всего не носили характера глобальной «мировой» войны. Ну подумаешь, что в 1681 году Страсбург стал вдруг французским. Да кого волнует, что в 1684-м Людовик XIV взял Люксембург. В конце концов по Регентсбургскому перемирию в том же 1684-м все эти территории признавались за Францией. Типа на 20 лет. Ну так тогда договорились. Испанские Нидерланды, конечно, повыпендривались немного, но утёрлись. Не впервой. И не навсегда.
А вот с Пфальцем в 1688-м году вдруг что-то пошло не так.
Когда в 1685-м году умер курфюрст Пфальца Карл II, не оставив прямых наследников, его сестра Лизелотта Пфальцская (по удивительному стечению обстоятельств, жена брата французского короля Людовика XIV, Филиппа Орлеанского) давала Франции формальные права на часть земель.
Ну и Людовик, не будучи дураком, потребовал передачи территорий по так называемому «праву деволюции» (аналогично его претензиям в Нидерландах).
Кроме того, активно поднималась тема о «защите прав католиков» в протестантском Пфальце.
И не стоит забывать про желание Франции укрепить свою восточную границу, создав буферную зону против Священной Римской империи.
Вот в 1688-м французская армия под командованием маршала Дюраса и прошлась по Пфальцу с тактикой «выжженной земли», уничтожая города и крепости, чтобы лишить противника опорных пунктов. Это должно было замедлить действия имперских войск в случае войны. А развязало новую войну. Да ещё какую! Против Франции встали Англия, Голландия, Испания и Священная Римская империя германской нации.
Ничего не напоминает?
Перед приёмом французского посланника маркиза де Бетюн Ибрагим влез с историю европейских разборок и загрузил Петра этими сказаниями по полной программе.
Формально, маркиз не представлял интересы короля Франции в России. То есть его посольство было неофициальным.
При Софье, году так в 1689-м, послы России пытались сблизиться с Францией в надежде заключить анти-османский союз. Но Франция традиционно поддерживала Османскую империю в её борьбе с Австрией. А увязнув в войне с Аугсбургской лигой и вовсе потеряла активный интерес к России.
А тут этот маркиз Анри-Огюст де Бетюн, дипломат, работавший в Речи Посполитой, к ним в Москву на огонёк заглянуть решил.
Сперва в Посольском приказе пробили его по своим архивам и картотекам. Никаких порочащих связей не обнаружили. Хотя говорить о качестве этих архивов было стыдно. Внешняя разведка России сильно отставала, и эта проблема уже начинала сильно раздражать самого царя. Но выделять на эту тему деньги было пока неоткуда. Вот и пользовались тем, что осталось ещё от отца нынешнего государя.
Чего ждать от встречи с французским дипломатом было не совсем понятно. Все посланники, до этого посещавшие Москву уже после воцарения Петра, особо про политику и не говорили. Всё больше решали торговые вопросы, да за купцов европейских просили. А тут совсем другой калибр посланника. Этот явно не про таможню да барыши тему вести будет. А потому надо было подготовиться к встрече основательно.
И в кремль был срочно вызван глава Посольского приказа Украинцев Емельян Игнатьич.
…
– Как это всё сложно! То ли дело у нас…
– У нас тоже не всё просто. Это только так кажется, что мы лишь отвечаем на набеги татарские да сабелькой машем. – Глава Посольского приказа Украинцев разложил на столе перед Петром кипу бумаг и вместе с Ибрагимом делал доклад по текущему состоянию дел в Европе. – Везде вопрос в деньгах.
– Да помню я! Деньги, деньги и деньги… Будь они неладны. Но ты ж тут и про другие причины говорил. Неужто они только прикрывают главную?
– Война, государь, не на пустом месте возникает. – Ибрагим не считал себя крупным знатоком военной стратегии и тактики. Но в политике был явно подкован лучше молодого царя. А поскольку последний вопрос царь адресовал именно ему, то и отвечал без запинки. – Как правило для войны нужно, чтобы много разных факторов сплелись. Отсюда и не все вооружённые конфликты в полномасштабную войну перерастают. В Европе той же, как и у нас на Руси когда-то, междоусобиц множество было. А чтобы прям войны, в которых несколько государств было втянуто, то редкость.
– И чего же тогда они на Людовика-то попёрли все?
– Европейская политИк имеет долгую историю. Дипломатия, как наука…
– Погоди, Емельян Игнатьич, ты с наукой этой. И так понятно, что ты в этом лучше меня разумеешь. Ты мне коротко ответь, почему так получилось, что они вдруг все разом на Людовика ополчились.
– Всё дело в Англии.
– Как это?
– Ты же помнишь, что Вильгельм III Оранский три года назад подвинул с английского трона Якова II, союзника Людовика. Католика, кстати. Именно он предложил создать альянс группы стран против одной. Такой общеевропейский альянс.
– Толпой на одного? Это же подло!
– Это политИк! Военный союз с одной державой ничего плохого не означает. Почему же альянс нескольких государств против общего врага кажется чем-то подлым? – Украинцев объяснял, казалось бы, прописные истины, но глядя на реакцию царя даже и не думал показывать своё отношение к такому его «невежеству».
Это он, Емельян Украинцев почти полжизни занимался вопросами только внешней политики Российского государства. А молодому государю приходится науку сию осваивать вместе с огромным числом задач и проблем, которые ему достались в наследство от предков. И внутренние и внешние проблемы страны быстро было не решить. Но, видя, как Пётр старается вникнуть во всё, Емельян Игнатьевич чувствовал на себе огромную ответственность, дабы представить всё государю в истинном свете. Да и, вон, Ибрагим, молодец какой, тоже впрягся в тему со всем рвением. И Украинцев был этому искренне рад. Единомышленников, так рьяно болеющих за дело, в его окружении было мало. Осталось мало, после чисток, проведённых царём ещё год-полтора назад.
– Но Вильгельм же приходится зятем Якову? Через жену – родня, какая никакая!
– А когда вопросы родственные самодержцев останавливали… – Украинцев ляпнул это почти на автомате, а потом вдруг прикусил язык. Сестрица-то Петра до сих пор сидела в Новодевичьем монастыре безвылазно.
Но Пётр уже и сам понял, что сморозил глупость. Похлопал побледневшего руководителя Посольского приказа по плечу, как бы говоря, что не сердится и всё понимает, и опять склонился над бумагами, разложенными на столе.
– Значит, дабы сохранить свою власть и выстоять в борьбе с Людовиком, Вильгельм как-то привлёк и Испанию, и даже имперцев в этот свой альянс? И как у него так получилось?
– А вот это самое интересное!
…
– Пропаганда и деньги. – Ибрагим, как фокусник, достал новые бумаги из сумки и положил их поверх прочих.
– Пропаганда?
– Страх кучки английских олигархов перед реставрацией католиков и постоянное торговое соперничество с Францией за колонии обеспечили Вильгельма деньгами. Потом он умело сыграл на страхах императора Леопольда I перед угрозой захвата французами Рейнской области и Италии. Так же, как и Савойя перешла на сторону лиги в прошлом году опасаясь захвата Людовиком Пьемонта. У страха-то глаза велики! И Вильгельм умело спекулировал образом французов, как подлых захватчиков и агрессоров. И денег на это не жалел. Ну, а с Испанией и Нидерландами всё ещё проще. Там образ героя освободителя и объявленный «крестовый поход» против французской тирании сработал, как надо.
– Всё так просто!? Деньги, страх и «крестовый поход»?
– Это вовсе не просто, государь! Тут тонкая дипломатия. И Вильгельм их всех обыграл.
Ибрагим посмотрел на Украинцева и тот мелко закивал головой, подтверждая верность всему сказанному.
Пару минут Пётр разглядывал бумаги, на которых Ибрагим рисовал схемы альянса и делал пометки по мотивации к войне каждой стороны.
– Значит, говорить с французами про альянс против турок смысла нет. – Петр на основе всего услышанного сделал единственно верный для себя вывод.
– После договора с Речью Посполитой мы и так обязаны против турок воевать. Не знаю, как посольство Попова обернётся, но в то, что турки пойдут на перемирие, прости государь, мне лично верится с трудом. – Украинцев хоть и был в страхе перед молодым царём, но говорить ему правду не боялся. Лучше горькую правду, чем подлую лесть. Вот и рубил правду-матку! – Оружие им из Франции последнее время почти не поступает. У Людовика и свои потребности не маленькие. Но денег турки от него получили, это точно известно.
Говорить Петру об источнике уверенности в полученных данных по финансам турок было не нужно. Молодой молдавский принц, сидящий еже почти год в Константинополе, регулярно присылал письма через доверенных контрабандистов.
– Туркам за те деньги Австрию и Венгрию надо воевать в пользу Франции. Потому и Селима-Гирея с ханства снял Ахмед, что крымчаки воевать там отказались.
– Это я и так знаю, – царь махнул на дипломата рукой. – Значит с турками от французов помощи не ждём. – подвёл он итог совместных рассуждений. – А со шведами?