Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 3 (страница 11)

– Так я тоже помнил. А вот как слова те произнёс, дошло только, когда уже в коляску садился. Говорю же, как будто на автомате всё было.

– Ты про это ребятам расскажи обязательно. Думаю, что не спроста так получилось. Предопределение это. Мы с Натальей давно как-то про такое разговаривали.

– Кстати, про Наталью он сказал что? Найдут?

– Найдут. Но не скоро. В ноябре только.

– В смысле?

– Да нет, всё в порядке с ней. Ранена, но не сильно, вроде. Я толком, если честно сама не поняла, но в ноябре, вроде бы, потому что там это как-то завязано на ту первую бумагу, которую тебе Борис там показывал.

– Ясно. Ну, хоть жива. Так, давай-ка ты приляжь, а я пойду с дороги хоть себя в порядок приведу. А то прям антисанитария будет сплошная. Дуся! – позвал он дворовую девку, – помоги боярыне давай лечь нормально, да отвару принеси. А Томку в ванную позови потом, поможет мне.

Пелагея поглядела на вмиг покрасневшего молодого мужика и одобрительно покачала головой. Томка та уже все глаза проглядела в окошки постоянно заглядывая, всё ждала, когда Миша вернётся. Видать приглянулся ей он сильно. Дворовые девки у Поповых все были вольнонаёмными, а не крепостными, и указывать с кем им спать боярыне не пристало. Но и отговаривать смысла не было. А коли у них там с Михаилом всё полюбовно, то и Господь с ними.

Уже у дверей Миша обернулся, вдруг вспомнив важный вопрос.

– А Вася не сказал, кто будет?

– Не сказал. Говорит, сюрприз будет потом. Но я поняла, что мальчик. Уж больно хитро Вася смотрел и улыбался. Знает ведь, что Володя сына очень хочет. Вряд ли бы стал так улыбаться из-за девки.

– Вот ведь ты Шерлок Холмс! Ловко по дедукции рассчитала!

– Кто? А дедукция, это…?

– Всё-всё, стоп, – прервал он Пелагею на полуслове, – опять начинается? Язык мой – враг мой! Всё потом. Отдыхай пока. – И он помчался в свою комнату переодеваться. Да и Томка заждалась поди уже!

…

Костя вернулся из Языково в четверг к обеду. С Галиной он успел подробно поговорить, и ехал обратно в Москву, как и Наталья до него, со странным чувством. То, что Галина была действительно счастлива, было видно сразу. Тот мир, который она для себя и своего мужчины делала там, в сельской глуши, был хоть далёк от его представления о собственном счастье, но он её прекрасно понимал. Дай Бог, чтобы всё у них сложилось, как она хочет. Но, на всякий случай, он ещё раз, как и Наталья до него, дал Галине уверения, что её всегда примут и, в случае чего, она может обратиться в любой филиал компании, показав свой медальон.

И вот, зайдя, наконец, в дом к Попову, он вдруг попал прям в самый настоящий мужской кошмар. Воды у Пелагеи только что отошли, и её провезли на коляске прямо мимо обалдевшего Костика в операционную. Но спецназер быстро пришёл в себя и побежал мыться и переодеваться, готовясь ассистировать Мише. Всё-таки у него четыре курса меда за плечами. А тут сын у командира должен вот-вот родиться.

Операционную в доме сделали ещё четыре месяца назад по требованию Михаила. Её и так собирались строить после его появления тут, но вот, что именно там должно находиться, и как всё ставить, этим уже Данилов сам рулил.

Когда Люба приехала к ним с очередным визитом после своих командировок по филиалам, у них с Мишей была долгая и весьма продуктивная беседа на предмет организации на базе филиалов компании фельдшерских пунктов. Надо было оказывать первую помощь хотя бы своим сотрудникам и членам их семей. Решили пока сделать такой только в Московском доме Мафии. Вот только с кадрами, как обычно, была полная попа.

Лекарями в России того времени были в основном иностранцы. Свои тоже были, но, если только травницы и цирюльники. Последние при этом выполняли роль и костоправов, и хирургов, и стоматологов. Причём в основном, когда требовалось чего-то отрезать или вырвать. Других операций тут никто и не делал.

Курсы первой помощи для своих сотрудников в компании ввели в программу семинаров ещё в марте, как и выдачу всем комплектов полевой аптечки. А вот с более сложными случаями пока всех свозили в Москву к Данилову, ну или он сам выезжал на место. Как вот и в тот раз с рязанским воеводой. Довезти мужика до Москвы с его ранением ноги было явно нереально, а человек он для компании был крайне нужный. Вот Миша и рванул к нему сам.

А теперь вот роды. При том, что все уже были предупреждены и про четверг, и про то, что Миша сам будет принимать, но всё равно кипеш был тот ещё. В основном больше всего шум поднимали дворовые девки, пока вошедший в операционную Миша не прикрикнул на них и не выгнал самых голосистых. Пелагея тужилась и тоже орала. Но ей было можно.

Костя вбежал в операционную уже правильно одетый и проспиртованный для соблюдения всех санитарных условий. Честно говоря, он бы и внутрь немного залил, чтобы дыхание продезинфицировать, но решил, что просто маски на лице будет пока достаточно. А то Миша и его выгонит, если вдруг поймёт, что Костик чего-то лишнего хлебнуть успел. И ведь не докажешь потом, что он это только ради дезинфекции. Роды Костик никогда не принимал. Знал всё только в теории. И жутко мандражировал. Это тебе не бармалеев резать по болотам. Тут новая жизнь на свет Божий явиться должна.

«Помоги, Господи!» – еле слышно пробормотал этот матёрый убивец, и истово перекрестился. Причём, помочь Господа он просил именно себе, за Пелагею с младенцем он был абсолютно спокоен. Ведь Иван вон сказал, что всё хорошо будет. Или нет? А вдруг, что-то не так пойдёт, как у него там в бумагах в тайнике они потом напишут? Вдруг, может поменяться ещё всё? «Помоги, Господи!» – в этот раз уже Пелагее и её сынишке. И он снова перекрестился. Ну так, на всякий случай.

…

Свою "стенгазету" компания печатала уже больше полугода на печатном станке, который удалось починить Лосеву. Этот давно сломанный агрегат пылился в Посольском приказе уже почти полтора десятка лет. Привезённый когда-то из Англии, он сломался почти сразу, как мастер, который его собирал и запускал в работу, уехал обратно на родину. Удержать его тогда тут не смогли ни за какие деньги. Просто русская зима тогда выдалась уж больно лютой, и мастер чуть не отморозил себе ноги. Вот и уехал почти сразу, как лёд сошёл.

А станок так и стоял без дела.

Как Серёга тогда договорился с главой Посольского приказа Украинцевым, этого не знал никто. Но за то, что Данила починил и запустил в работу этот станок, теперь компания могла на нём раз в неделю печатать свою стенгазету "Новости" для филиалов.

Уже через месяц эту стенгазету начали заказывать и местные воеводы. Свежие новости из столицы, причём подаваемые весьма живым языком, быстро приобрели популярность. При доставке каждого нового выпуска в новых зданиях филиалов компании уже стало набиваться приличная толпа народа, желающих приобщиться к новостям первыми. А когда начали печатать в ней ещё и местные объявления, заказы на доставку свежих номеров пошли лавиной. Купцы быстро ухватили идею и в каждом филиале отдел прессы заработал уже в полную силу.

Чтобы собирать с заказчиков тексты объявлений и отправлять их на вёрстку в Москву, были наняты специальные приказчики из числа грамотных бывших солдат. В основном калек или стариков. Для них это был просто волшебный шанс не сдохнуть с голоду и даже поднять свой социальный статус. Ведь эти люди пользовались огромным уважением среди местных чиновников и купечества. Поскольку на количество букв в объявлении был выделен специальный лимит, то за право вставить именно своё объявление в следующий номер газеты шла настоящая битва. Ну и взятки совали само собой. Пытались. Пока не поняли, что бесполезно. За место служивые держались крепко. А мздоимцев в Мафии не просто выгоняли. Тут тебе не двадцать первый век! Тут всё проще. Украл – умер. А взятка – это кража у своих.

Но, чтобы как-то приучить и заказчиков к порядку, сперва увеличили тарифы на размещение объявлений, а потом и заказы стали вперёд принимать на несколько выпусков, забив материалом эту колонку в стенгазете почти на пару месяцев вперёд. Ну, пока Мафия ещё не купила свой станок и не стала печатать многостраничные номера.

Зато с журналистами проблем не было. Пелагея как-то зимой сумела пустить по Москве слух, что барышням у неё есть подработка по сбору информации, и еле тогда отбились от боярских дочек, желающих прославиться. И это при том, что грамотно складывать слова в предложения могли не многие из них, да и мода на любовные романы ещё в Россию не пришла. Но вот сплетни любили все. А искусство доносить сплетни в ролях и лицах – это же любимое развлечение боярынь и их незамужних дочек. Да и замужних тоже. А тут за это ещё и деньгу платят, и имя печатают.

Ну деньги может им и не сильно нужны были, мужья и отцы, слава Богу, без хлеба не оставят. Но вот приобщиться к медиатусовке, где и сам Меншиков в редакторах! Когда вышли первые номера со статьями от московских боярынь, Пелагея думала, что придётся им и закрываться сразу. На следующий день был просто кошмар. От желающих протащить своих жён в писатели в Московском доме Мафии было камню негде упасть. Ну ещё бы, всю плешь мужикам их бабы проели за ночь.

На новоиспечённых гламурных блогерш народ смотрел, как на звёзд эстрады. В регулярно проводимых «ассамблеях», которые бояре да князья начали устраивать по примеру царя Петра, таких "журналисток" окружали бешеным вниманием и почётом. Мужья уже их и ревновать стали, мол, в семье они вроде главные, а когда на очередную «ассамблею» приглашают, то сперва теперь имя жены в приглашении пишут. Не умаление ли это чести боярской?