Алексей Дальновидов – Дело о шелках и яде (страница 1)

Алексей Дальновидов

Дело о шелках и яде

Глава 1

Вдова с улицы Сен-Оноре

Париж просыпался медленно и неохотно, будто после долгого бала. Осенний туман цеплялся за острые крыши домов на улице Сен-Оноре, смешиваясь с дымом из печных труб и едким запахом с мостовой. В задней комнате ювелирной мастерской «Де Корбейль и компания» уже горела лампа. Мадам Вивьен де Корбейль, единственная «и компания» в этом некогда процветавшем предприятии, разбирала бухгалтерские книги.

Цифры расплывались перед глазами. Три месяца. Всего три месяца, как не стало Пьера, а мир, такой прочный и предсказуемый, рассыпался, как поддельная жемчужина, обнажив грубую основу долгов и обязательств. Она провела пальцем по строке: «Герцогиня де Буффле, колье с сапфирами, очистка и новая оправа». Не оплачено.

– Мадам, – робкий голос в дверях прервал её мрачные мысли. Это был младший клерк Легран, бледный юноша с глазами, полными вечного испуга. – Вас спрашивают.

– В семь утра, Легран? У торговцев только открываются лавки.

– Это… она говорит, что без записи. Но настаивает.

«Она». Вивьен вздохнула. «Деликатные проблемы» редко объявляли о себе заранее. Они появлялись, как призраки, с тревогой в глазах и туго набитыми кошельками.

– Проведи её во внутренний кабинет. И, Легран, – она поймала его взгляд, – мы её не видели. Понятно?

Юноша кивнул и исчез.

Внутренний кабинет был её крепостью. Здесь не было витрин с бриллиантами, сверкающих на заказчиков. Здесь стоял большой дубовый стол, заваленный не украшениями, а инструментами, флаконами с кислотами, лупами и книгами по химии – наследием её отца-аптекаря, которое теперь служило ей лучше, чем любое приданое. Именно здесь, в этой комнате без окон, парижская знать признавалась в своих грехах, ища не ювелира, а исповедника, умеющего хранить тайны.

Женщина, которую провёл Легран, была закутана в простой, но дорогой плащ, капюшон низко надвинут на лицо. Но когда она отбросила его, Вивьен узнала её. Мадам де Турнель, одна из приближённых королевы. Её лицо, обычно бесстрастное и надменное, было бледным, а в глазах плескался неподдельный ужас.

– Мадам де Корбейль, – её голос дрожал. – Мне нужна ваша помощь. Не как ювелира.

– Я вас слушаю, – мягко сказала Вивьен, жестом предлагая сесть.

– Вчера вечером… на балу у герцога Орлеанского… – Мадам де Турнель сделала паузу, собираясь с духом. – Умерла девушка. Фрейлина королевы, Сесиль де Ламбер. Говорят, от разрыва сердца.

– Это печально. Но при чём тут я?

– Она была здорова! – женщина почти выкрикнула это, затем осеклась и понизила голос до шёпота. – Здорова и весела. Мы разговаривали за полчаса до… Я видела её. Она смеялась. А через час её не стало. И… – Она нервно сглотнула. – И я нашла это. Под своим веером, когда уже вернулась домой.

Она разжала ладонь. На бархатной перчатке лежала изящная серёжка-подвеска. Изумруд в форме слезы, обрамлённый мелкими бриллиантами.

Вивьен взяла серёжку. Профессиональный взгляд сразу отметил качество огранки. Вещь дорогая, но не уникальная.

– Вы думаете, это её?

– Нет! – мадам де Турнель покачала головой. – Это… моя. Пара к этой. Я потеряла её на прошлой неделе и думала, что она закатилась под ковёр.

Вивьен перевернула украшение. Крошечный крючок, на который застёгивается серьга, был не просто разогнут, как бывает при падении. Он был аккуратно, почти хирургически, отломлен. А на изломе золота виднелся крошечный, едва заметный зеленоватый налёт.

Сердце Вивьен сжалось. Она поднесла серьгу к носу. Слабый, едва уловимый запах… горького миндаля.

– Мадам де Турнель, – тихо сказала Вивьен, глядя прямо в испуганные глаза женщины. – Вы считаете, что кто-то подбросил вам эту серьгу? И что девушку убили?

– Я в этом уверена! И я боюсь, что следующей могу быть я. Или… – она замолчала, но её взгляд был красноречивее любых слов. Или кто-то ещё выше.

Вивьен положила серьгу на бархатную подушечку на столе. Она смотрела на ядовитое украшение, а перед её мысленным взором вставали цифры из бухгалтерской книги. Долги. Аренда. Будущее, более туманное, чем парижское утро за окном.

– Хорошо, – наконец сказала она. Голос её был твёрдым и спокойным. – Расскажите мне всё. С самого начала. Не упускайте ни одной детали.

Расследование начиналось.

Глава 2

Чёрный жемчуг и тревожный визит

Солнце, поднявшееся выше, так и не смогло разорвать паутину тумана над Парижем. Оно лишь окрасило его в грязно-желтый цвет, отчего город казался выцветшей акварелью. После ухода мадам де Турнель в мастерской воцарилась звенящая тишина, которую не нарушал даже робкий стук молоточков подмастерьев.

Вивьен заперла дверь кабинета. Серьга лежала перед ней на черном бархате, словно ядовитый паук, застывший в центре своей паутины. Она взяла пинцет и тонкий скальпель, те самые, что когда-то держал Пьер, работая над своими шедеврами. Теперь им предстояло вскрыть не оправу, а тайну.

Осторожно, как хирург, она соскоблила крошечные частицы зеленоватого налета с излома золота на чистое стеклышко. Запах горького миндаля стал чуть отчетливее. Цианистый калий. Или синильная кислота. Знания, доставшиеся от отца, всплыли в памяти сами собой. Яд аристократов. Быстрый, эффективный и не оставляющий шансов. Но как он оказался здесь? И в такой ничтожной дозе? Ее хватило бы разве что на кошку.

Она провела несколько простых реакций, капнув на образец разных кислот из своего небольшого арсенала. Результат не оставлял сомнений. Это была синильная кислота, но в какой-то сложной, возможно, растительной форме. Яд был не чистым, а приготовленным.

Мысли путались. Если цель была – убить фрейлину, зачем подбрасывать отравленную серьгу мадам де Турнель? Чтобы запугать? Или это было предупреждение? А может, серьгу готовили для кого-то другого, а несчастная Сесиль стала случайной жертвой, примерив её или просто прикоснувшись? Но мадам де Турнель утверждала, что это её серьга, потерянная неделю назад. Значит, кто-то нашёл её, превратил в орудие убийства и… вернул владелице. Хладнокровно и цинично.

Её размышления прервал взволнованный Легран.

– Мадам! Полиция. Комиссар Бертран.

Вивьен на мгновение замерла. Сердце упало. Уже знают? Она быстро накрыла бархат с серьгой и реактивами стеклянным колпаком и вышла в мастерскую.

Комиссар Бертран был полной противоположностью изящным аристократам, чьи портреты украшали стены. Приземистый, с красным от ветра и вина лицом, в потертом камзоле, он источал грубую силу и скуку.

– Мадам де Корбейль, – буркнул он, едва кивнув. – По поводу вчерашнего инцидента в Версале. Смерть девицы де Ламбер.

– Чем могу служить, комиссар? – Вивьен сделала удивленное лицо. – Печальное событие, но какое оно имеет отношение ко мне?

– Покойная была вашей клиенткой? – Бертран бегло оглядывал витрины, его взгляд скользнул по лицам перепуганных подмастерьев.

– Нет. Я не припоминаю. Её имя не значится в наших книгах.

– А мадам де Турнель? Она у вас бывала?

Ледяная игла кольнула Вивьен под сердце. Он следил? Или просто проверяет окружение покойной?

– Мадам де Турнель – наша уважаемая клиентка, – ответила она, тщательно подбирая слова. – Она заказывала у моего покойного мужа диадему. С тех пор периодически заходит почистить украшения. В чём вопрос, комиссар?

Бертран тяжело вздохнул.

– Вопрос в том, мадам, что королевский врач настаивает на естественной смерти. Герцог Орлеанский хочет поскорее забыть этот инцидент. А я… я не люблю, когда знатные особы умирают так внезапно. Но если сверху приказано не рыть… – Он развёл руками, и в его жесте была вся усталость от бесправной службы. – Вам не попадались слухи? Может, кто-то из ваших… деликатных клиентов что-то говорил?

Он посмотрел на неё с немым вопросом, и Вивьен поняла: он догадывается о её втором ремесле. Но не осуждает. Возможно, даже надеется на помощь.

– Ничего, комиссар, – честно сказала она. – Если бы я что-то узнала, что могло бы помочь правосудию, я бы, конечно, сообщила.

Бертран кивнул, разочарованный, но не удивленный.

– Так и думал. Мир вам, мадам. И будьте осторожны. Смерть, даже «естественная», – дурная компания.

Он ушел, оставив после себя запах дешевого табака и тягостное чувство беспомощности. Власти закрывали глаза. Значит, мадам де Турнель была права. Истину придётся искать в тени.

Вечером, когда мастерская была закрыта, а подмастерья разошлись, Вивьен снова осталась наедине с ядовитой серьгой. Она взяла лупу и снова стала изучать крошечный изумруд. И тогда, при максимальном увеличении, она разглядела то, что упустила ранее. В месте, где камень крепился к золотой оправе, застрял микроскопический, не больше пылинки, обломок чего-то тёмного и глянцевого. Она аккуратно извлекла его кончиком иглы.

Это был осколок раковины. Крошечный фрагмент чёрного жемчуга.

Чёрный жемчуг. Редкий, экзотический, невероятно дорогой. Он не мог попасть сюда случайно. Он был частью другого украшения. Того, о которое, возможно, серьга мадам де Турнель… зацепилась.

Звонок у входной двери прозвучал как выстрел. Вивьен вздрогнула. Было уже поздно для посетителей. Она подошла к окну и осторожно раздвинула тяжелую портьеру.

На пороге, оглядываясь по сторонам, стояла незнакомая молодая женщина в тёмном плаще. Её лицо было скрыто капюшоном, но по осанке, по изящному изгибу кисти в перчатке было видно – она из их мира. Из Версаля.