Алексей Чтец – Новая жизнь. Возрождение (страница 9)

– Да… дела… – задумчиво повторил я любимую присказку Аластора. – Выходит, пленных никто и не брал, оружие и доспехи также остались при воинах, какое необычное нападение, дела…

Хорошенько обшарив путников, нашел несколько медных и пару серебряных монет, две фляги, пару мечей и четыре хороших кинжала, прямо-таки бритвенной остроты. Но главная находка ждала меня у последнего тела, в отличие от остальных, в него попали два арбалетных болта, и не в голову, а в грудь. Первый, пробив кожаный нагрудник, вошел в легкое, а второй прямиком в сердце. Как ни странно звучит, этому воину повезло больше всех. Повезло не в том плане, что он нарвался на разбойников, а что стрела попала в грудь в момент сокращения сердечной мышцы и не повредила жизненно важный орган, хоть и мешала его работе. Таким образом, несчастный был все еще жив, вот только без посторонней помощи осталось ему явно недолго.

Вероятнее всего, раненого все еще можно было спасти, надо только литра четыре донорской крови, а в идеале – снимок или ультразвук, чтобы без вреда вынуть болт рядом с сердцем. Короче, не в том месте и не в то время он поймал стальные подарки, но кое-что мне все же сделать удастся. Вначале я срезал кинжалом нагрудник и рубашку, чтобы освободить раны, потом достал кристалл, подаренный Аластором, и напитал его силой. Получив перед собой иллюзорное изображение книги, отыскал заклинание малого исцеления, судя по описанию, им можно снять усталость, придать сил, повысить регенерацию, залечить неглубокие царапины, убрать синяки и прочие неприятные мелочи. В принципе неплохо, правда, для данного случая как-то совсем негусто. Но это единственное достаточно простое целительское заклинание, на которое у меня точно хватит сил, а главное – умения.

На что-то более подходящее, вроде полного исцеления, способны только лучшие выпускники магических академий. А на великое, когда раны заживают прямо на глазах, раздробленные кости сами собираются, а отсутствующие конечности стремительно отрастают, способны только архимаги-целители, и в этом я полностью согласен с книгой. Закончив с подготовкой, аккуратно начал извлекать болт рядом с сердцем. Миллиметр за миллиметром, стараясь работать синхронно с его редкими ударами, не спеша, в интервалы сокращения извлек первый болт и сразу же бросил новое целительское заклинание.

– Что ж, начало удачное, пульс ровный, состояние стабильное, продолжаем, – больше по привычке пробормотал я.

На всякий случай произнес еще пару заклинаний исцеления и с удовольствием понаблюдал, как кровь остановилась, а рана покрылась свежей коркой, и принялся за второй болт. Действовал по похожей схеме: вынул железо, наложил заклинание, вот только все пошло к черту под хвост – началось внутреннее кровотечение, и, поскольку снаружи рана уже начала заживать, кровь пошла в пробитое легкое и хлынула горлом, на губах появились кровавые пузыри. Состояние из тяжелого, но стабильного резко перешло в критическую стадию, воин просто-напросто задыхался.

Лихорадочно соображая, что еще можно сделать, начал одно за другим накладывать на него малое исцеление, но успеха так и не добился. Кровь перестала стекать по подбородку, но по-прежнему оставалась в легких, не давая сделать вдох. Способа ее быстро откачать я найти не мог, а воин тем временем сделал несколько судорожных движений ртом и затих… Умер. Я устало сел рядом с телом и стал наблюдать, как душа медленно выходит из него и, проходя сквозь мою вытянутую руку, продолжает подниматься, оставив мне свою часть и изрядно потускнев.

– Прости, я сделал все, что было в моих силах, – поднимаясь на ноги, тихо произнес я, – а теперь мне придется сделать то, ради чего я искал подобной встречи. Надеюсь, ты бы понял, почему я так поступаю. – С этими словами я вырвал из своей груди камень, вдавил его в рану воина и покинул свое старое потрепанное тело.

Первым, что я проделал, открыв глаза в новом вместилище, так это посмотрел на себя старого и сильно потрепанного суровой действительностью со стороны.

– Ну и страшилище же! Такой экспонат надо в дом ужасов продавать. – Потом постарался сказать примерно то же самое вслух и согнулся пополам в попытке откашляться от крови, скопившейся в легких. Но уже через минуту выпрямился и, стоя с голым торсом, весь перепачканный кровью, наконец-то смог вдохнуть воздух полной грудью. Боже, как же приятно выполнять это, казалось бы, привычное и естественное действие!

– Ну вот, теперь-то я добился того, чего хотел, – уставшим голосом произнес я, – у меня хорошее, прилично выглядящее тело. Пожалуй, при наличии рубахи и плаща с капюшоном вечером я могу показаться в какой-нибудь деревне или посетить трактир, где смогу узнать последние слухи и решить, куда направиться, теперь-то я точно не пропаду и найду занятие себе по душе… Критически себя осмотрев, начал наклоняться за остатками рубашки, чтобы утереть кровь, да так и застыл в непонятной позе с вытянутой вперед рукой.

С момента смерти прошло не многим более трех-четырех минут, ну максимум пять. Если задуматься, это простая клиническая смерть, и плевать на тот факт, что клетки мозга могли начать отмирать. Если все получится… Быстро улегшись на землю, схватил валяющийся неподалеку шлем и начал с остервенением дубасить им себя в грудь, считал до трех, делал вдох и опять. И мне абсолютно плевать на мнение о моем душевном здоровье случайных свидетелей, если таковые, конечно, найдутся. Я продолжал и продолжал свое занятие до тех самых пор, пока не услышал робкий стук самостоятельно бьющегося сердца.

– Получилось! – на радостях подскочил и улыбнулся своему старому телу.

– Теперь я жив, снова жив! – воскликнул я. – После всего, через что мне пришлось пройти, я снова живой!

Моей радости не было предела, хотелось двигаться, кричать, веселиться. От избытка чувств наклонился и за голову поднял свое старое, потрепанное тело, от чего в руках остался только череп.

– Ну что, мой друг Горацио, у меня получилось то, что и не снилось здешним мудрецам! – продолжал дурачиться я. – Здравствуй, прекрасный новый мир!

Вот только у тела было свое мнение на этот счет, особое, свойственное только живому организму. От гнилистой ауры здешних обитателей, что сейчас в избытке присутствовала в моей душе, сердце начало замедляться, я вновь, уже в который раз, стал умирать.

– Да что же это… – обеспокоенно сказал я и начал убирать подальше вглубь эту свою часть. – …твою… – прохрипел, падая на колени, не в силах даже пошевелиться. – Что за?! – Я оперся руками о землю, чтобы подняться, и, застонав от боли в груди, едва не потерял сознание.

– Если больно, значит, еще живой, значит, есть еще шансы, есть возможности, – бормотал я после десятого по счету малого исцеления, дальше они мне уже не помогали, видно, набрался максимальный эффект. – Больно… Никогда не понимал смысл этой присказки, но теперь я самый что ни на есть живой, у меня болит буквально все!

Пришлось на четвереньках отползти на пару метров, чтобы не лежать среди грязи, крови и трупов, после чего сел, прислонившись спиной к дереву, и, наконец, смог перевести дух. Умирать я, во всяком случае, перестал, вот только и до полного выздоровления было еще далеко, плюс мне не помешал бы хоть минимальный уход и крыша над головой. Аластор говорил, что здесь каждый дневной переход есть постоялый двор, не сказать, что он обманул… Просто я уже не раз проходил мимо заброшенных и полуразрушенных строений. Наверное, разумнее всего дойти до ближайшего такого «трактира» и получить хоть какое-то убежище, но вначале мне надо немного передохнуть…

Часа через четыре, ближе к закату, начали шевелиться результаты чужой разбойничьей деятельности, слава богу, хоть вовремя очнулся от их копошения и нарастающих хрипов. Видать, на сегодня мой отдых окончен, и надо скорей уходить, здесь находиться попросту опасно. Невзирая на боль в ранах и усталость после обильной кровопотери, пришлось со скрипом подниматься, брать меч и рубить головы товарищам по несчастью, дабы выиграть немного времени, чтобы убраться подальше, пока кто-нибудь не расчленил меня самого.

Закончив с этой неприятной необходимостью, стал прикидывать, что можно взять с собой. Скептически посмотрел на разрубленные останки мечника и все-таки взял перемазанный кровью доспех и рубаху, как-никак свои я сам же и испортил, пока пытался спасти «языка». Пересиливая себя, нацепил липкие от крови вещи, подобрал кинжалы и наполовину опустошил одну из фляг. Потом поднял парные мечи и, замысловато крутанув, ловко вложил в ножны. Постоял. Затем опять достал один из мечей, отвернулся и снова крутанул, убирая в ножны.

– Однако… Подарок откуда не ждали, мышечная память прорезалась, приятный сюрприз, теперь хотя бы не порежусь, – удивленно пробормотал я, опять доставая и убирая меч. Кое-как собравшись, осмотрел место стоянки с двумя свежеобезглавленными телами, кинул скептический взгляд на свое старое тело и, подмигнув ему, двинулся в путь.

С каждым часом идти становилось все труднее и труднее, приходилось все чаще останавливаться, чтобы хоть немного отдышаться и перевести дух. От того, чтобы свалиться прямо на обочине, меня удерживал только тот факт, что после сна на холодной земле мне уже не подняться, а потому, сделав очередной глоток воды, я упорно продолжил передвигать ноги. Утром, с таким усердием сосредоточив все силы и внимание на движении, я едва не прошел мимо цели своего пути, лишь чудом обратив внимание на двухэтажный и какой-то уж больно обветшалый постоялый двор. Единственное, что в нем осталось целым, так это толстенная дверь и часть крыши, но выбирать-то мне не приходилось, лучше это, чем ничего. Зайдя внутрь, посмотрел на разобранный справа пол, на остатки свежего костра и, совсем обессилев, рухнул на груду какого-то тряпья в углу, забывшись тревожным сном, первым нормальным сном за несколько месяцев.