Алексей Чтец – Аннстис. Возвышение (Новая жизнь. Возвышение) (страница 5)
Упомянутый Грым гнилозуб был тем редким исключением, когда вождем становился не лучший воин, который мог с легкостью набить рожу любому соплеменнику, доказывая свою правоту, а самый настоящий, хоть и слабый, шаман. Шаман, который не гнушался помимо регулярных плясок с бубном и беседами с духами порубить врага топором. А еще через его толстую орочью лобную кость умные мысли пробивались не в пример чаще, чем у присутствующих в шатре вождей. Даже не смотря на то, что в последние годы стойбище Гнилозуба переживает не лучшие времена и в минувшем набеге лишилось половины воинов, с его мнением продолжали считаться именно из-за мудрых советов.
— Грым советует отступить, таково мнение Грыма. — Но как только смысл последнего слова достиг ушей славного вождя ГныхНаха, он с ревом вскочил на ноги, опрокидывая старательно приготовленные поваром яства.
— Грым слаб! Грым лишился лучших воинов и единственного шамана! — разъяренный, не привыкший, что ему смеют перечить, великий вождь шагнул к своему собеседнику и с силой двинул кулаком в челюсть. — В стойбище Грыма только женщины и дети, нет стада, нет еды, нет воинов, чтобы воевать! Грым слаб!
Покачнувшийся от сильнейшего удара Гнилозуб и без того знал, что у его племени настали тяжелые дни. Зато в нем много женщин, намного больше, чем у любого из здесь присутствующих, а еще больше детей. Не пройдет и пяти лет, как появятся новые воины, родится еще больше детей, которые тоже станут воинами, а подрастающий внук станет Велики шаманом! Скоро племя Грыма воспрянет и тогда ГныхНах пожалеет, что оскорбил его! А еще Грыму надоело, что последние остатки его воинов идут впереди и гибнут ни за что в ловушках мага нарушителей, в то время как воины остальных племен плетутся сзади. И кто из них слаб?!
— Племя Грыма уходит. — Твердо заявил Гнилозуб с вызовом глядя прямо в глаза ударившему его ГныхНаху, показывая, что в нем нет ни капли позорного страха.
— Племя Грыма слабое и никуда не пойдет. — Сопровождавшие его в шатер воины подхватили гордого орка за руки, не давая возможности воспользоваться боевым топором, а уж тем более начать призывать духов. Да и мало какие духи согласятся убивать собственных потомков.
— Мы позаботимся о твоем племени, — заявил один из вождей.
— Разделим женщин между лучшими воинами! — с ухмылкой подтвердил второй, словно действительно оказывал Гнилозубу услугу, а не лишал того не только чести и статуса, но и самого дорогого, что есть в племени — матерей.
— Потомки отомстят! — глухим звериным голосом прорычал Грым, опрокидывая одного из держащих его воинов и выхватывая топор. — Мы отомстим! — можно было разобрать в его рыке, когда топор превращал голову второго держащего его орка в осколки костей, соединенные зеленой кожей и обильно сдобренные кровью и кусками мозга. Грым-Гнилозуб был хорошим воином и неплохим шаманом, если бы его не застали врасплох, он убил бы не меньше троих! Но сзади по затылку подло ударил третий сопровождавший его орк, и он потерял сознание.
— Ублюдки Грыма пойдут первыми, ГныхНах Великий Вождь и бережет своих воинов!
— ГныхНах Великий Вождь! — подтвердили рассудительность и главенство ГныхНаха в этом походе остальные вожди. Благодаря ему, потеряв только одного воина, каждый из них получит треть женщин стойбища Гнилозуба, и им не придется больше плестись, ожидая, когда обнаружат очередные ловушки, с этим справятся пущенные вперед старики и дети. Вождям не нужны внутренние распри потомков Грыма, ГныхНах рассудительный вождь!
— Трис, тебе придется уйти, — предупредил я одну настырную особу, которая не могла отказать себе в удовольствии наблюдать, как об мои сюрпризы самоубиваются орки. Единственное, что ее огорчало, так это невозможность собрать трофеи своего господина. Хотя, на то, чьи это трофеи ей было плевать, даже если орк сам свернул себе шею, она все равно не упустит момента осквернить его останки.
— Не могу понять, что они делают? — стоя рядом со мной на холме и вглядываясь вдаль, игнорировала мои слова Трис. — Кажется там дети…, но убивать стариков и детей позорно.
— Зато легко, — заметил я, — это же орки. — Как будто данная фраза хоть что-то могла объяснить.
— Они не успокоятся, пока не уничтожат прикрывающего отход мага и ради этого готовы на все. Пора разделиться, Трис, возможно ты еще сможешь выжить.
— Не говорите так, повелитель, я буду с вами до конца! — с вызовом заявила Трис.
— Ты слишком много болтаешь, — нахмурившись, ответил я. Нет, я только за, если мою спину прикроет опытная наемница, вместе мы выиграем больше времени для остальных, но мне претит, что она прячет за красивыми словами месть за наших погибших.
— Вы всерьез надеетесь, что я пропущу этот бой?
«Бой, или шанс отомстить?» Но вслух ответил совершенно иное.
— Я надеялся, что мне не придется тратить время на твое воскрешение.
Трис проверила, как из ножен выходят мечи, — можете на меня положиться, моя смерть дорого им обойдется.
Я потерял интерес к нашему разговору, раз уж так хочет участвовать — пускай, она знает, чем все закончиться. Орки приближались. Впереди бежали десятка два стариков и несколько подростков, что еще сохранили конечности после ловушек. Многие были ранены, те, кому не повезло больше падали, но бегущие следом не думали сворачивать, ноги воинов, лапы и копыта ездовых животных…, у упавших не оставалось шансов… Дикари с голыми торсами, тупые степные орки.
Мне было неприятно убивать бегущих впереди. Чем ближе они были, тем больше становились похожи на жертвенных овец — ободранные, избитые, безоружные, они производили жалкое впечатление. Видимо, у орков есть своя политика и свои способы с пользой избавляться от неугодных, но первое мое заклинание было направлено отнюдь не на смертников, а за их спины. Если эти смертники кому-то так сильно мешают, может мне они не враги? Простая логика, да и не читается на лицах жертв любови к едущим по их телам воинам.
В момент, когда бегущие почувствовали ветер свободы, в их глазах появилась надежда. Если стоящий впереди маг не убивает их, а сзади ждет смерть, остается бежать и они бежали, рвали жилы, отдавали последние силы, чтобы поддержать бегущего рядом, но двигались вперед. Я руководствовался принципом «враг моего врага» и не торопясь отодвинулся в сторону, пропуская беглецов в стороне от себя. Не думаю, что они решатся остановиться и напасть, ведь кто бы ни победил, их ждет одно — смерть, зато но если выживут… Орки мстящие оркам, что может быть прекраснее? Только ради этого стоит рискнуть. Но что меня действительно беспокоит, это шаманы, вернее их количество, учитывая с каким трудом и потерями мы выбрались в прошлый раз, будет глупо себя ограничивать. При виде всей это живой мчащейся толпы, меня наполнял азарт, впервые я решил развернуться на полную и показать дикарям, кто новый хозяин степи!
Секунда, и мои глаза наполняет первозданная тьма. Вторая, и повинуясь жесту правой руки орк, бегущий с топором, поднимается в воздух, роняя оружие и хватаясь за горло. Секунда — противный хруст дробящихся в пыль позвонков и первая душа отправляется в копилку. С левой руки срываются иглы, пробивающие крепкие орочьи черепа и сразу пять душ устремляются к своему убийце.
Не обращая внимание на потери, орки прут единой толпой, задние давят на передних и у тех не остается выбора, как снова и снова отдать мне свои сущности. Я доволен, опьянен силой, до меня остается меньше сотни метров. Эльф… Эльфа больше нет, на его месте окутанный защитой из тьмы и хаоса стоит готовый ко всему демон! Где же шама… — Не давая возможности закончить мысль, на мир опускается темнота.
— Что за…? — спросил я сам себя и сделал шаг в пустоте.
— Млять! — выругался я, когда ударился о преграду, — да что за…?
— Трис! — осторожно позвал я, но не дождался ответа. Где я? Что происходит?! Триса?!
— Здесь кто-нибудь есть?! — тишина была мне ответом
— Эй! — тишина… Я продолжил наощупь обходить преграду в поисках выхода, но лишь безуспешно бродил по кругу, ни дверей, ни выступов, только холодные гладкие стены.
— Как я здесь оказался? — вопрос был риторическим, потому, как вокруг не было никого кроме меня.
Я прекрасно помнил бегущую навстречу орду, как приятно убивать и безнаказанно забирать души… Это наказание? Боги? Шаманы? Я слепо бродил, шаря рукой вдоль барьера, секунды ошеломления и паники прошли, пора выбираться. Первым делом в ход пошел старый добрый металл, который с успехом выбивал из преграды искры и слепил привыкшие к темноте глаза. Но на месте, над которым я старался в поте лица, не осталось и царапины. Если бы это были шаманы, то меч должен был навредить чарам…
Следом в ход пошла магия, для начала простейший светляк, которым следовало воспользоваться сразу, а как конец эксперимента — от стен черного цилиндра, в котором я находился, отражались любые проклятья.
Нужно подумать. Не обнаружив разницы между здесь и там, настолько все было похожим, я сел прямо на том месте, где стоял, облокотившись о стену. Попытался призвать Айна, вернуться в доминион, но к своему ужасу не обнаружил ставшей такой родной силы. Все, что получалось, это в шоке продолжать сидеть на жопе и хлопать глазами — мои возможности, моя сила, моя тьма, все то, что делало меня мной исчезло… Как такое возможно? Возможно ли? Ведь тьма и есть я. Я снова позвал ее, и получил неожиданно слабый отклик, а затем на меня обрушились черные стены темницы, пытаясь пожрать, раздавить, утопить в вязкой темноте своего единственного узника. Я кричал, брыкался, отчаянно пытался выбраться. В ход пошло все, что могло повредить вышедшей из-под контроля силе, пока я, наконец, не понял, — это бесполезно. А после пришло понимание, что я отталкиваю, жгу и разрываю на части кусок самого себя…!