Алексей Чтец – Аннстис. Возвышение (Новая жизнь. Возвышение) (страница 20)

— Гленд! — я подскочил к сконцентрировавшимся на бое сосредоточенным магам, схватил за шиворот своего демонолога и швырнул в сторону Сильвии. — Черти пентаграмму призыва.

— Но…

— Я сказал черти! — от боли Гленда выгнуло дугой, мое слово закон, ослушание боль, этот крест на каждом присягнувшем. — Вызови Горлума.

Ползающий на коленях Гленд стал торопливо вычерчивать вокруг Сильвии замысловатый рисунок призыва ее же собственной кровью. Да, в моем состоянии невозможно пробиться в доминион, а усилия одного единственного демонолога тщетны, понадобились бы десятки замученных жертв, но будет вполне достаточно и страданий тысячи погибших на передовой солдат. Близость перехода поможет излечить смертельные раны Сильвии и ей не придется неизвестно сколько ждать когда я перестану быть беспомощным словно младенец. Надеюсь не смотря на отдаление от битвы у Горлума получится…, в любом случае кое-что он сделать сможет…

— ПОВЕЛИТЕЛЬ! Горлуму трудно, но он ответил на зов! — провыл сотканный из черного дыма силуэт, постепенно обретающий плотность и четкость. Я заглянул в самую глубину глаз моего темного создания, казавшиеся двумя провалами в самую глубину ада, сулящие века непрерывных мучений, и вместе с тем беззаветно преданные и родные. Я понимаю, ему тяжело, до сих пор ни один призыв без моего участия не был успешным, и он смог пробиться только потому, что в центре пентаграммы лежит и умирает Сильвия с частью моей тьмы в своей душе. До этого мне хватало ума не экспериментировать и не толкать членов клана в круг призыва, но время не терпит.

— Горлум! Отдай мне силу! Всю силу!

— ПОВЕЛИТЕЛЬ! — как ребенок обрадовался демон, довольный что может угодить своему создателю. Он с присущей ему пугающей непосредственностью стал выполнять приказ. А после в меня ударила целая река накопленной силы, рвущаяся из доминиона к своему господину.

Хлынувший поток буквально смел стены тюрьмы, возведенные шаманами для моей темной сути и стал разрушать не приспособленное для такой энергии смертное тело. Стремительно нараставшие мышцы растягивали и рвали кожу, одежда превращалась в пропитанные густой черной кровью лохмотья. Трещали кости, ломались и заново срастались ребра, выгибались суставы… Я менялся. И все это сопровождалось болью, дикой, необузданной адской болью, заставляющей сознание забиться глубоко во тьму, оставляя на поверхности беснующееся, кричащее животное. А апофеозом изменения стали распахнувшиеся во всю ширь черные кожистые крылья и лопнувший на шее рабский ошейник.

— Я ВЕРНУЛСЯ!!!

Мне пришлось вступить в бой и призвать на помощь все доступные силы, дарованные Пресветлой своему верному служителю. Сфера света — сильнейшее оружие инквизиции, выжигающее скверну и тьму, сокрушающее любого врага, посмевшего бросить вызов воле богини, щит и меч ордена инквизиции, слитые воедино. После недолгой молитвы Пресветлая сама наполнила их силой, даруя надежную защиту и оружие своему жрецу. Мне, как простому смертному, приходилось прилагать большие усилия, чтобы держать такую огромную мощь под контролем, не будь я инквизитором и вся божественная сила давно бы вырвалась в стихийном выбросе, выжигая все в радиусе нескольких сотен метров, настолько сильна была милость, дарованная Пресветлой.

От состояния предельного сосредоточения не смог отвлечь и открытый шаманами переход, плевать, среди орков нет истинных мастеров, и портал проработал не более пяти секунд, прежде чем заросший прокол в пространстве не разорвал пополам застрявшего меж двух точек воина. Все усилия брошены только на одно — максимальный контроль. Сфера не только уничтожала врагов но и снимала усталость, восстанавливая часть потраченных сил, в том числе и магических, только благодаря моим усилиям маги не только до сих пор стоят на ногах, но и все еще продолжали сражаться. От напряжения пот градом катился по лицу, капал на белоснежные одежды жреца, не просто, очень не просто в одиночку оберегать и поддерживать целую армию, к сожалению, сосредоточившись на одной задаче я не заметил, как Анст снова затеял игру с силами тьмы.

Этот безумец призвал демона, на которого по какой-то причине не среагировала защитная сфера. Будь проклят тот день, когда я повстречал его на своем пути! Мало того, что этот сумасшедший эльф согласился принять в себя тьму и все изменяющий хаос, по сути добровольно пойдя инициацию тьмой и перерождение в демона, он решился сделать это здесь! Глупец! В пятнадцати метрах от инквизитора с активированной сферой! Отвлекшись, я начал терять контроль и сфера стала постепенно терять очертания, превращаясь из оружия и надежной защиты в алхимическую бомбу, опасную для стоящих рядом магов. Их же просто сметет от такого количества бесконтрольной божественной силы, и мне не оставалось ничего, как всю ее направить на уничтожение зарождающейся темной твари.

Глава 12.Демон или ангел

Демоническая плоть податливо горела в пламени света, стекая грязными черными кляксами и словно кислота разъедала почву. Фигура, сгорающая в огне не извивалась от боли, открытый в молчаливом крике рот замер, так и не успев издать ни звука. Тот, кто еще совсем недавно предстал демоном начал преображаться вновь, с жадностью, присущей созданиям хаоса и тьмы пожирая истинный свет. Плоть демона горела и плавилась, но опадая обнажала не желтые плотные кости, как ожидали многие, а болезненно бледную плоть благородного эльфа. Кроваво-черные крылья, пронизанные сетью наполненных осязаемой тьмой капилляров, покрывались белоснежными как снег и жесткими словно сталь перьями, скрывая под собой черноту. Прямо под носом у магов рождалось нечто новое, новое и настолько удивительное, что этого не мог представить ни один из ныне живущих, ведь только что смертный, самый обычный смертный принял в себя как божественный свет так и первозданную тьму, густо перемешанную с липким будто смола хаосом и страданиями, и остался при этом в живых.

— Да кто же ты такой…?! — В замешательстве произнес один из магов и звенящая тишина стала ему ответом. Единственная, кто не замер в оцепенении была неописуемо красивая женщина, что еще минуту назад умирала внутри пентаграммы призыва, ее списали, о ней забыли, на языке ворочился только один вопрос: «Как?!». Она неуверенно, покачиваясь из стороны в сторону от слабости и беспокоящих ран сделала несколько шагов в сторону… существа и тяжело опустилась на одно колено.

— Повелитель! Покарай наших врагов! — произнесла женщина, не отрывая восторженных глаз от сочащейся тьмой фигуры с белоснежными испускающими теплый мягкий свет крыльями. Взмах, и немногие сумели устоять на ногах от порыва сильного ветра, поднявшего целый столб пыли и пожухлой травы. Когда воздух очистился на этом месте не было никого и ничего, ни пентаграммы, ни призванного демона, ни белокрылого. Только женщина все так же стояла на коленях не в силах подняться и скалила непропорционально длинные клыки в обворожительной, но пугающей своей жестокостью улыбке, всматриваясь в даль, туда, где по прежнему, не смотря ни на что, шел бой.

«Турус, сцука!» — промелькнуло на задворках сознания, пока каждая клеточка моего тела погибала и возрождалась снова балансируя между светом и тьмой. Две силы, одна пожирающая другую, и я, стоящий посреди двух стихий, не в силах вырваться, не в силах умереть. Сначала мое несчастное тело изломала и преобразила тьма, а сейчас его бесцеремонно и безжалостно терзал свет, который я вбирал столь же старательно, как и силу доминиона. Свет многолик, свет бескомпромиссен, жесток, ему безразлична судьба попавших в жернова его интересов, но страшнее всего бесконтрольная обжигающе холодная сила, в которой нет ни цели ни разума. Огромная сила, ставшая моей через боль изменения.

— Повелитель! — Сильвия…, она выжила, близость перехода в доминиона поддержало ее. Хорошо.

— Покарай наших врагов!

Врагов? Да, врагов. Я вспомнил. Все, что до этого затмила боль изменений, вернулось на свое законное место. Пространство снова заполнилось напряженной словно струна магией, в чувствительные уши врезаются звуки, выкрики команд, лязг мечей и приходящих в негодность доспехов. Я вдохнул этот приторно сладкий воздух переполненный болью, стонами и криками раненных, проклятиями умирающих людей и нелюдей. Они сражаются с ордой за мой дом, за мои земли, им не помешает помощь. Сильвия, (я с благодарностью посмотрел на вампиршу) я покараю наших врагов, они проклянут тот час, что решились выступить против нас. Взмах белых крыльев и люди падают не в силах устоять.

Полет. Мой первый полет. Минута эйфории от полной свободы, свободы от притяжения и проблем. Рядом ветер, теплый игривый ветер, нежно поддерживающий крылья, летящий рядом, скрадывающий звуки и насвистывающий свои причудливые мелодии. Горько вздохнув от расставания с добрым ветром степи, я камнем обрушился вниз прямо на головы ненавистных шаманов. Приподнял крылья на уровень шей, полуоборот, и семь голов падает с плеч. Запах крови приятно щекочет нос, стремительный рывок, пробивающие артерию клыки, и теплая кровь на губах, дарящая ощущение утекающей с теплой влагой чужой жизни. Скелет, обтянутой тонкой, словно пергамент, посеревшей кожей, когда-то могучие мышцы воина, что легким усилием могли свернуть шею быку, превратились в собственную тень, не способную поднимать ноги при шаге. Организму неоткуда брать энергию, он жрет сам себя, продлевая затянувшуюся агонию и вгоняя своего владельца в пучину безумия. Внутренние органы отказывают и только сердце все еще исправно выдавало десять-пятнадцать ударов в минуту, словно опасаясь замереть навсегда.