Алексей Чеверда – Битвы с Инферно. Другие «Я» в человеке: психическое расстройство или… духовная болезнь и одержимость демонскими сущностями? (страница 6)

Таким образом, по мысли о. Льва, нет причин усомниться в правдивости свидетельства Евангелистов об истинном основании болезни упомянутых в Священном Писании больных. Причина их болезни только одна – бесноватость, а лечение ее – изгнание духа зла. Ни сторонники Христа, ни Его противники, в этом не сомневались. Однако фарисеи выдвинули «версию», что Спаситель, мол, «изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского». В связи с этим «аргументом», Христос объявил народу, что такое мнение фарисеев – это хула на Духа Святого: «Если Я силою веельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею силою изгоняют? Посему они будут вам судьями. Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие… Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам».

Надо заметить, что только наиболее опытные в духовной жизни адепты христианства получали власть изгонять нечистую силу, повелевая ею именем и силой Христа-Спасителя. При этом в прежние века благословение на это получали не только священники, но и миряне. На это, в частности, обращает внимание и прот. Фома Хопко в «Основах православия». В своей работе он пишет: «Церковь благословляет и таких мирян-служителей, как, например, членов приходского совета, учителей церковных школ, певчих и т.п. А в ранней Церкви имелись еще и молитвы для посвящения в экзорцистов (изгоняющих бесов), привратников, дьяконисс и мирян-проповедников…»

Однако практика подобного рода чревата весьма тяжелыми последствиями и во все времена требовала от человека невероятной нравственной чистоты, владения своими физическими инстинктами, аскетических упражнений и подвижнического образа жизни.

Как уже отмечалось, далеко не каждый, даже искушенный в духовных битвах воин Христов осмеливался вступить в эту, по существу, открытую схватку с силами ада – в бой с поднятым забралом! Бросив вызов полыхающему злобой Инферно, нельзя поворачиваться назад. Ад, затаив дыхание, будет ждать любого проявления слабости, даже самой маленькой страстишки, чтобы с удесятеренной ненавистью броситься в образовавшуюся брешь и ворваться в душу дерзкого смельчака. Небольшой, казалось бы, соблазн почти моментально разгорится до самой противоестественного греха, и человек вдруг с ужасом осознает, что оказался затянутым в трясину самого непотребной гадости и порока. И оказывается, что уже до адского огня рукой подать! Всполохи кладезя бездны сами собой вырисовываются в дьявольский оскал торжествующего хозяина Преисподней..

«Иисуса знаю, и Павел мне известен…»

«Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные (Мф. 7,15) Итак по плодам их узнаете их. Не всякий, говорящий мне «Господи! Господи!», войдёт в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от твоего ли имени мы пророчествовали? и не твоим ли именем бесов изгоняли? и не твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от меня, делающие беззаконие».

(Мф. 7,20-23)

В наиболее тяжелых экзорцистских битвах с бесами нечистый дух «иммигрировал» в самого заклинателя. Случались и курьезные эпизоды.

Так, в «Деяниях Апостолов» (19, 13-16) есть рассказ о неких горе-экзорцистах: «Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует. Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы. Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? – и бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они нагие и избитые выбежали из того дома». Чтение этого отрывка вызывает невольную улыбку. Но, думаю, тем семерым в то время, когда они нагишом бежали по улице, было явно не до смеха.

Терпят фиаско и нынешние изгонители бесов. Так, например, в одной из книг иеромонаха Пантелеймона (Ледина) приводится такой конфузный случай: «Одна болящая (в ней сидел бес чревоугодия) попросила моего благословения сходить к знакомому батюшке, который взялся почитать над ней заклинания. Я благословил. Через некоторое время приезжает она, я и спрашиваю: «Ну как?», – «Нет, ничего не ощущала, когда он читал».

Тогда бес внутри неё злобно изрёк: «Захотел меня, чревоугодника, выгнать, а сам нажрался колбасы! Не знает, что меня только через пост и молитву выгнать можно?!»

В другой раз, как описывает в одной из своих книг исследователь аномалий А. Горбовский, бес изощренно и гадко «пошутил» над одним мирским экзорционистом. После того, как последний потребовал от демона назвать его имя (что, по словам этого специалиста, помогало ему изгонять бесов), сущность «представилась»: Анухидий Думка! Принявший это за чистую монету изгонятель дьявола принялся «работать». Однако у него так ничего и не получилось. Только позже пришло, наконец, «озарение». Хорошо поразмыслив на этим странным «именем», человек понял, что перед ним типичная анаграмма (т.е. слово или выражение, в котором буквы переставлены местами). После несложной филологической операции выяснилось, что «озорничавший» бес представился довольно распространенным и грязным матерным ругательством. Приводить его на страницах данной книги автор, разумеется, не собирается. Как говорится, «имеющий глаза, да увидит»…

Довольно интересен и случай «неудачного» изгнания «магнетезером» демонской сущности из человека, свидетелем которого стала В. П. Желиховская, сестра небезызвестной Е. П. Блаватской. Все события, описанные ей, происходили в селе Войсковица, что под Гатчиной. Вот ее рассказ: «Семья… состояла из троих детей: сына Николая – шестнадцати лет, дочери – четырнадцати лет и Лидии – хорошенькой десятилетней девочки. С ними жила еще родная сестра Н. Ф., Аграфена Федоровна Веревкина – старушка, заменившая мать рано осиротевшим племянникам. Николая видели редко. Это был очень бледный, слабый, вечно больной мальчик, безуспешно прошедший через руки чуть ли не всех столичных докторов.

Муж мой почти каждое утро до обеда уезжал с дядей в Петербург. Он не служил, а занимался частными делами. Николай же Федорович был уездным предводителем дворянства.

Однажды Николушка, как звали его в семье, не вышел к обеду. Он заболел сильнее… Я не расспрашивала о роде его болезни, но знала из разговоров, что она какая-то странная, нервная, не поддававшаяся никакому диагнозу, что именно и сбивало с толку медиков.

Пытаясь хоть чем-то помочь больному, отец несколько раз приглашал к нему магнетизёра, как говорили тогда, князя Долгорукого, который провел с ним несколько сеансов.

Было решено, что, если к вечеру Николушке не будет легче, князю Алексею Долгорукому телеграфируют и попросят его окончательно взять на себя лечение больного.

В вечеру Коле стало хуже. Телеграмму послали и распорядились, чтобы к утреннему поезду была послана за князем коляска.

Признаюсь, я с нетерпением и большим любопытством стала ожидать приезда известного магнетизера. Я много слышала о нем, но никак не надеялась увидеть его самого, а тем более видеть его магнетические сеансы.

Утром я пила чай с Аграфеной Федоровной, когда доложили о приезде князя Долгорукова и сам он вошел к нам на балкон. Наружность его поразила меня. Он был небольшого роста, очень смуглый и некрасивый, с огромными черными глазами навыкате; чрезвычайно живой и подвижный в речах и манерах, он с первого разу не производил приятного впечатления. Только поговорив с ним подолее, впечатление это исчезало и у многих нередко заменялось чувством безотчетной симпатии. Во взгляде его было что-то необъяснимое: он и притягивал к себе, и пугал. Мало кто мог переносить этот взгляд. Князь сознавал свою силу и забавлялся ею иногда, как ребенок.

В сущности, это был человек в высшей степени простосердечный и добрый, но гордый и честный до преувеличения и щепетильности. Будь в нем хоть сколько-нибудь корыстолюбия и хоть на каплю шарлатанства, уменья товар лицом показать, он бы мог составить себе огромное состояние, но он так просто и легко относился к своей силе и столько тратил времени на бедных пациентов, которые могли вознаграждать его попечения одной только сердечной благодарностью, что на всю жизнь остался бедняком.

…Князь, расспросив подробно о состоянии Ник. Кандалинцева, выразил желание, чтобы все было устроено для него так, как он всегда того требовал, и через полчаса направился вместе с отцом и теткой в комнату больного.

Я бы не пошла с ними, если бы сам князь, узнав, как я интересуюсь магнетизмом, не пригласил меня. Требования его заключались в непременном условии, чтоб присутствие его не было известно больному и чтоб он мог издали, не видимый им, начать его магнетизировать. Устроилось это легко. Под предлогом уборки постели мальчика перевели с кровати на диван и положили спиной к дверям, настежь отворенным в следующую комнату.

Коля дурно провел ночь и был очень слаб. Я, не видя его более двух дней, нашла в нем большую перемену… Долгорукий, остановившись на половине первой комнаты, начал издали свои магнетические пассы…