Алексей Чеверда – Битвы с Инферно. Другие «Я» в человеке: психическое расстройство или… духовная болезнь и одержимость демонскими сущностями? (страница 12)

Слова исследователя подтверждает и о. Константин Пархоменко: «Вообще бесы очень часто выдают себя за души умерших, с этим мы встречаемся и в спиритизме. Вероятно, они делают так потому, что этот прием легко отвлекает людей от Бога и истинного учения Церкви и сосредоточивает их внимание на вещах второстепенных и вовсе ложных.

Впрочем, нередко диавол открыто говорит о себе, и примеры тому мы видим как в Евангельских рассказах о бесноватых, например в истории с Гадаринским бесноватым, так и в жизни. Например, одержимая бесами девочка в припадке произносила странные слова о событиях, о которых она, кстати, ничего не могла знать, а именно о том, что вихрь во время ярмарки опрокинул телегу и смял несколько палаток торговцев: «Мы также были на ярмарке, мы опрокинули там телегу и разрушили несколько бараков». Такой ответ равносилен признанию, что в ребенке диавол, так как именно диавол является разрушающей силой».

Далее о. Константин продолжает: «Следующее, что необходимо отметить, – это физические изменения, присутствующие обычно у бесноватых. Человек нередко теряет координацию движений, падает, бьется в конвульсиях. Часто у него появляется огромная, неестественная сила, как у Гадаринского бесноватого, который, по свидетельству Евангелия, много раз был скован цепями, но всегда разрывал их и никто не мог его укротить.

Подобные явления сегодня совершенно подтверждают древние наблюдения. Так, по рассказам очевидцев, хрупкая девушка весом 48 килограммов раскидывала в стороны четверых сильных мужчин. А вот описание приступа беснования одержимого юноши, свидетелем которого был один благоговейный и образованный человек (наш хороший друг, священник Аркадий Северюхин, ныне преподаватель Санкт-Петербургской Духовной семинарии) в Оптиной Пустыни в 1990 году:

«Мне довелось видеть приступы его (юноши) беснования. Во время богослужения он падал на пол и так неестественно изгибался, что, казалось, это просто невозможно для человеческого естества. Создавалось впечатление, что какая-то невидимая сила неудержимо тянула его к полу, как бы стремилась погрузить под землю. В этот момент ладони его прилипали к полу так, что невозможно было их оторвать. Когда рядом с ним проходил священник или дьякон, совершая каждение, он начинал неистово рычать, извергая хулы. Как правило, эти приступы начинались всегда, когда он приближался к святыне, слышал колокольный звон и, особенно, когда его пытались подвести к мощам преподобного Амвросия. По его словам, после приступов он ничего не помнил и очень удивлялся, когда ему рассказывали о том, что он делал».

Как уже отмечалось выше, у людей, одержимых бесами, чаще всего наблюдаются параномальные способности и неестественное знание. Это, по мысли о. Константина Пархоменко,и неудивительно: бесы как духовные существа, не имеющие тел, знают гораздо больше человека. Так, выдававший себя за умершего мордвина дух (или же все-таки дух самого мордвина, превратившегося в… беса – ред.), обитавший в известной уже нам Авдотье, однажды, как рассказывает свидетельница, стал особенно буйствовать, кричать и плакать. Естественно, пришла хозяйка дома, стала пытаться успокоить Авдотью, говоря: «Что ты кричишь, Свирид Степанович? Замолчи!» На это дух ответил ей, что раскричался он потому, что умер брат хозяйки, живший далеко от села, и что через две недели хозяйка получит об этом письмо. Все в точности так и произошло. В другом случае, приводимом отцом Григорием Дьяченко, двенадцатилетняя девочка в точности описала человеку, вернувшемуся из Парижа, Эйфелеву башню и все подробности его путешествия, хотя ни разу в жизни не покидала деревни.

«Нередко, – пишет о. Константин Пархоменко, – беснованию сопутствуют таинственные явления, происходящие с самим бесноватым или вокруг него. Например, свечи в комнате одержимой девочки на глазах у толпы любопытных посетителей сами гасли и вновь зажигались, а в доме другой одержимой неизвестно откуда берущиеся камни разбивали все стекла и посуду.

Такие явления сбивают людей, особенно нецерковных, с толку и, как и другие оккультные явления, уводят от поисков истинной тайны бытия – Бога в астральный мир бесов. А это огромная победа диавола. «Враг спасения не всегда зло внушает, но довольствуется, если успевает занять внимание, пустяками. Ему лишь отвлечь от главного – единого на потребу и время сгубить…». Это явление называется полтергейстом и классифицируется Православием как несомненное присутствие и действие бесовских сил.

Наконец, еще одна черта, присутствующая у бесноватых, – это так или иначе приносимый самому одержимому вред и ненависть ко Христу, страх перед Ним.

Вред может выражаться просто в изнеможении и постепенном умирании человека, в страдании от приступов, от порабощенности сатаной. А нередко человек в состоянии приступа или депрессии после него стремится уничтожить себя. Двенадцатилетняя девочка, о которой мы уже говорили, во время приступов яростно била себя и старалась вырвать себе глаз, другая женщина требовала нож или веревку, чтобы убить себя и окружающих.

Ненависть и страх перед Христом проявляются особенно во время процесса изгнания дьявола. Достаточно вспомнить Евангельские рассказы об изгнании бесов Христом; так же реагируют бесы и на само имя Христово. Отец Г. Дьяченко рассказывает о священнике, который пришел с Требником и епитрахилью в дом бесноватой, чтобы помочь ей. По словам священника, едва завидев его, бесноватая стала плевать в него, «зверски глядела», пыталась попасть в него поленом, когда же поняла, что все бесполезно, заплакала, говоря: «Головушка моя бедная, зачем он пришел»?

Продолжая исследование вопроса о признаках одержимости, прот. Лев Леперовский отмечает: «Описанные Евангелистами случаи бесноватости дают возможность составить представление о характерных признаках этой болезни. Из этих признаков самым типичным, и безусловно общим для всех случаев, является: непризнание бесноватыми себя больными и отсутствие у них просьбы о помощи. Эти больные никогда сами не приходят ко Христу за исцелением, но их приводят. Или же, Христос Сам исцеляет их по своему милосердию, или по просьбе родных и друзей.

Но, по форме, бесноватость бывает очень разнообразной: самая сильная форма – это бесноватость двух гадаринцев, которые проявляли буйное помешательство и самоистязание, без всяких перерывов, в течение многих лет. Случай с лунатиком был также очень тяжелый, так как здесь болезнью было охвачено и тело, и душа человека, но были перерывы или ослабления в припадках между новолуниями.

В других случаях бесноватость, не затрагивая глубин духа человеческого, поражала только отдельные органы (слух, зрение, речь) или весь телесный состав (как у скорченной женщины). Следовательно, бесноватость, как видно, может поражать или душу, или тело, или то и другое вместе. Из этого можно заключить, что определенного клинического симптома-комплекса у этой болезни нет; это болезнь духа, и может ассоциироваться с любым телесным недугом, по тесному единству всего состава человека. Диавол пользуется болезненностью человека, как следствием первородного греха, чтобы наносить свой удар по самому чувствительному месту. Во всяком случае, медицинских средств от одержимости нет. Это болезнь духа и лечится она исключительно духовными путями. И не следует заблуждаться в распознавании одержимости. Не всякая эпилепсия и не всякая паранойя или циркулярный психоз и т. п., есть одержимость. Здесь нет знака равенства, но часто бывают совпадения, которые смогут распознать только истинные врачи, не зараженные предрассудками материалистического мировоззрения.

По свидетельству о. Иоанна Кронштадского, из находящихся в больницах душевно больных, характер болезней значительного большинства – духовной, а не психофизической природы».

Как отмечает один из духовных специалистов в этом вопросе, потакая своим страстям, мы позволяем бесам обитать и действовать в нас. Но иногда, особенно для людей нынешнего века, может казаться, что, уничтожив ту или иную страсть в себе, мы тем самым якобы уничтожаем и неповторимую особенность своей личности – нивелируем и обедняем наполнение своего неповторимого «Я». Следуя логике таких наивных представлений, нынешний, обремененный гордыней человек полагает, что его индивидуальность, данная ему Господом, пропадает и он якобы превращается в члена «стада» – одним из многих, похожих друг на друга.

Однако Церковь учит, что человеческая неповторимость – не в грехе, а как раз, наоборот, в праведности жизни. Именно тогда, когда человек подчиняется одним и тем же, как и у многих других, страстям, он и становятся «человеком толпы». Если уместно такое сравнение, то люди, «испачканные» одинаковыми страстями и страстишками становятся похожи на почерневшие от неухоженности и налета грязи иконы, о которых давно забыли их хозяева – все им недосуг помыть и почистить образа! Однако, какими красками и красотой святых ликов заблистают они, если их очистить от пыли и копоти – только тогда видна их истинная натура.

Так и человек: чем более очищает он заложенный в него образ Божий от налета греха, тем ярче и неповторимей становится его личность. Поэтому, приступая к борьбе со страстями, необходимо, прежде всего, как писал св. Феофана Затворника, осознать, что наши злые влечения – не что иное, как дьявольское внушение, не считать их своими, но всеянными, что позволит нам увидеть своего врага. «Тем-то и бедственна и пагубна эта болезнь, – пишет Симеон Новый Богослов о людях, которые не понимают, что источником зла в их душе является диавол, – что, когда враг мой влачит туда и сюда мой собственный ум, я думаю, что все эти кружения моего ума – мои собственные».