Алексей Чеслов – Мое собачье дело (страница 4)

− Будь готов?

− Все-е-е г-гда-да го-то-тов, − заикаясь ответил Воеводин, вытаращив глаза от ужаса.

− Закурить не найдется? − спросил пионер и нервно почесал заросший щетиной подбородок. − У нас там в вагончике света до сих пор нет. Везде дали, а у нас нет. А нам еще два цеха белить. И сигареты кто-то скомуниздил. Вот как работать, а? Вот я и говорю, будь готов помочь бедному маляру, приехавшему на заработки из средней Азии. Так чего… есть закурить или как?

Воеводин протянул несостоявшемуся призраку оставшуюся пачку. В это время на кухне питомника включился старый магнитофон. Он зашипел, заёкал, и тихая флейта заполнила собой все пространство.

Воеводин прислушался и предположил:

– Кажется, это Бах.

Призрак-маляр затянулся и недоверчиво заметил, принюхиваясь к дыму:

− А я думал, это наши сигареты, а не импортные.

Юлька

Отработав ночную смену, Люба зашла по дороге в магазин, купила дочери свежих булочек, масла и молока. Юлька встретила на пороге дежурно поцеловав в щеку принимая пакет.

− Поставь чайник, − попросила Люба и пошла в душ.

Юля разрезала свежие булочки и смазала середину маслом, чуть присыпав сахаром. Они уселись друг напротив друга. Дочь пододвинула ей кружку и отвернувшись к окну спросила:

− Мам, а как ты с моим отцом познакомилась?

Люба закашлялась, подавившись. Дочь подскочила с места, и начала стучать ей по спине ладонью.

− Нормально, − откашлявшись ответила она, − как все знакомятся, так и познакомилась.

− В детстве ты придумывала разные истории про отца: то он у тебя в космос улетал, то уходил на белом пароходе в кругосветку. Помнишь? А правды так и не рассказала. Мам, кем он был, мой отец? Что за человек?

− Две руки, две ноги посередине…впрочем, как у всех.

− Ладно, не хочешь рассказывать, никто заставлять не станет, − она погладила маму по голове.

Люба начала нервно перемешивать чай.

− Мы были молоды и беспечны. Твой отец красиво за мной ухаживал: музеи, приятные кафе, цветы и конфеты. Самое главное, что он понимал меня. Мне тогда казалось, что понимал. Я рассказывала ему про своих летающих людей. Он слушал и улыбался. Я тогда правда думала, что это какой-то ангел сотворил чудо: нашел его и сделал так чтобы мы встретились. А потом я забеременела, а он… испугался. Ты знаешь дочь, я вот смотрю на тебя взрослую, статную, красивую, а сама вижу перед глазами твою колыбель. Я до сих пор качаю тебя на руках, кормлю, пеленаю. Купаю тебя в ванночке и примеряю тебе костюм снежинки для детского утренника. Вытираю испачканный мороженным рот и поправляю школьный ранец на спине. Как можно было всего этого испугаться, я не понимаю и наверняка никогда не пойму. Именно поэтому я не позволяю ему общаться с тобой.

− Позволяешь? – Юлька напряглась, − ты не оговорилась? Если нет, то ты до сих пор с ним общаешься. Но ты толком никуда не ходишь. А это означает что…

– Это не значит ровным счетом ничего!

− Что он работает у тебя на питомнике. Так, кто бы это мог быть. Колись мамочка, это Ларионов?

Люба покрутила у своего виска указательным пальцем и присвистнула.

− Мужиков подходящего возраста у вас немного. Нужно приехать на питомник и всех расспросить с пристрастием. Посадить на деревянный табурет, яркую лампу в лицо и …

− Прекрати это немедленно, − Люба ударила кулаком по столу. От этого кружка опрокинулась и чай пролился на пол. Юля принесла тряпку и присев на корточки у стола, начала молча убирать лужу.

− Я не любила свою мать, − произнесла Люба, − и мне всегда менее всего хотелось, чтобы ты относилась ко мне так же. Мне с твоим отцом правда было уютно. Я была счастлива, и ты родилась в этой любви. Если твой папочка когда-нибудь созреет, я обязательно вас познакомлю. И тогда, тот самый ангел что когда-то свел нас, сведет и вас с ним. Даст Бог.

− Я недавно прочла у одного философа в соцсетях, что ангелы нам могут только сниться. Но у него там была еще одна интересная мысль. О том что и мы, люди, тоже всего-то снимся ангелам. Правда красиво?

− Красиво, но бесперспективно, − ответила Люба, − во сне не очень-то поможешь. Я уже молчу про настоящее чудо. Разве его можно сотворить в чьем-то сне?

Люба наспех вытерла накатившеюся слезу и улыбнувшись спросила:

− У тебя как дела дочь, как учеба, как на личном фронте?

− Мне Арут предложение сделал.

Люба перестала улыбаться и строго посмотрела на дочь.

Юлия Изварзина познакомилась с ним случайно. Стояла на остановке в ожидании автобуса. Вдруг за спиной раздался приятный мужской голос. Обернулась. Импозантный, ухоженный, высокий восточный парень. Представился, пригласил в ресторан. Закрутились какие-то отношения. Люба не придавала этой увлеченности значения, считая это подростковой блажью. Но теперь, как она понимала, дело зашло слишком далеко. Земля под ногами матери пошатнулась.

– Мама, он такой милый, культурный, образованный, – презентовала дочь своего армянского жениха.

– Ой, не знаю, все эти восточные мужчины… Зачем тебе это? Он поди-ка еще и волосатый весь. Бр-р-р-р-р. И почему за него обязательно нужно идти замуж? Тебе русских парней мало?

Юля гладила уставшие руки матери и щурила счастливые глаза:

– Мама, ты бы еще Юрку из моего детства вспомнила или моего бывшего Андрея. Да, он был русский. Но это же одни сплошные проблемы: ни украсть, ни заработать. Неудачник. Арут – совершенно иное дело. Они так хорошо живут. Он очень достойно зарабатывает. Маму свою просто боготворит, настоящий мужчина. С таким и в ад не страшно.

− Он тебя любит?

− Мам, ну что ты цепляешься.

− А ты его?

− Ну мам!

– Надеюсь, ты с ним еще не спишь? – укоризненно спросила мать свою дочь. – Ты у меня взрослая, девочка моя, – вытирая ей слезки, шептала она, – главное, чтобы он тебя не обижал.

Юлька поцеловала маму в макушку и бросив тряпку в мойку, убежала к себе в комнату. Переодевшись, она выскочила из подъезда. За спиной несколько раз просигналили. Юля обернулась: Арут стоял с у своего черного «скакуна» с белоснежным букетом роз. Девушка подбежала к нему и приняв букет, прильнула к его губам.

Затем они бесконечно кружили по городку. Она смеялась, уговаривая его побыстрее доставить юную студентку к крыльцу университета. Он ласково гладил ее руку и что-то напевал себе под нос, шуточно игнорируя ее мольбы.

− Сейчас я позвоню к тебе в универ и скажу, что ты заболела, − настаивал жених.

− Заболела тобой?

− Забеременела, я скажу, что ты неожиданно забеременела.

– Вот дурак, − она ударила его по руке и рассмеялась.

Арут резко затормозил и посмотрел на свою невесту стеклянными глазами:

− Никогда не смей оскорблять меня, особенно в присутствии моей матери. Это я тебе наперед говорю, чтобы глупостей не делала. Поняла, бестолочь?

Юлька впервые слышала от него подобный тон. Она криво усмехнулась, пытаясь обратить все в шутку. Но этот взгляд не просто удивил ее, она по-настоящему испугалась. Но все же спросила:

− Ты меня любишь?

Арут развернул машину и направил ее в сторону университета:

− Ты красивая девушка, с тобой приятно показаться в обществе. Не глупая, не угловатая не притязательная. Здоровая, и это тоже немаловажно. Мне нужны наследники, а для этого жена должная быть здоровой.

− Должна?

Юльке стало невыносимо горько. Она не понимала шутит сейчас Арут или говорит серьезно. Все в ее голове перемешалось: разговор с матерью об отце, странное поведение жениха. Отвернувшись к окну, она погрузилась в воспоминания.

Вспомнилось история как она в детском саду с мальчиком Юрой ходили за «сокровищем»

– Там за втолым колпусом детсада, за заболом есть сталая килпичная будка. Внутли нее сокловище! – маленькая Юлька говорила, проглатывая букву «р».

– Откуда ты знаешь? – мальчик недоверчиво посмотрел на нее. Он и раньше видел Юльку из младшей группы. Один раз случайно пролил на нее компот, на что девочка нежно улыбнулась и ушла. Во второй раз она ударила его пластмассовой лопаткой по голове за то, что Юра случайно наступил на ее восхитительный куличик из песка.

– Я уже была там однажды, – отойдя в сторону, громко произнесла девочка, – если ты зайчишка-тлусишка и написал в штанишки, так и скажи. Я выбелу себе для провожатого длугого лыцаля.

Спрятавшись за летней верандой, дети дождались, когда их группы пойдут на обед. Юлька взяла Юру за руку и повела к тайному проходу в заборе. Все для мальчика здесь было незнакомым: старая, заросшая пыльной крапивой неухоженная часть детского двора. Детей сюда не водили. Они аккуратно пробрались к ржавому забору и, перемахнув через болотистый лог, очутились у заброшенной трансформаторной будки. Юлька вошла первой, поманив его за собой.

– Ну и где твои сокровища?

– Иди сюда, дулачок, – Юлька прижалась горячей щекой к черной стенке и искристо рассмеялась.

– Да где же?