Алексей Чеслов – Дети железа (страница 2)
− Ну и что это за собачья радость? – ехидно спросила старуха.
− Старик учит меня, что человек будущего будет свободен, разве что-то в этой идее плохо? – спросил мальчик.
Старуха вновь неистово рассмеялась.
− И ты, и твой папаша уже свободны! – выкрикнула она, будто боясь, что именно этого мальчик не услышит. – От денег, от чистой воды, от созревания нового урожая и вкусной похлебки.
− Скоро мне нужно будет идти к старику на обучение, − немного обидевшись, произнес мальчик и, решив прекратить общение на эту тему, спросил: – Вскипятить тебе травяного чая?
− Лучше расскажи, зачем ты притащил с городской ярмарки этого красного пластикового коня на колесиках? – ответила вопросом на вопрос старуха.
Мальчик не ожидал, что она заметит его новую игрушку, и растерялся.
− Что молчишь? Отец не позволяет тебе завести в доме какую-нибудь скотинку, вот ты и обзавёлся пластмассовым другом. Я права? Ну, отвечай мне, сынок!
Мальчик подошел к деревянному креслу и, еще раз поправив плед, улыбнулся. Когда они с отцом в последнее воскресенье прошлого месяца были на городской ярмарке, папа сам подвел его к шатру с игрушками и, указав на красного коня на нижней полке, попросил продавца показать его. Затем достал из потертых карманов оставшиеся от покупок монеты, взял коня и протянул его мальчику.
− Думаю, что он станет твоим другом, – прошептал отец и сквозь слёзы добавил: – Прости меня, сыночек, но живую кошку или собаку нам не прокормить.
Тогда мальчик прижал к груди этого красного пластмассового коня, и бешеный стук рвущегося из детской груди сердца отозвался в полой пустоте игрушки, создавая иллюзию живого.
***
Пальцы подрагивали от волнения, когда он перебирал ими по капсулам как по клавишам старинного рояля. Когда Адам Барри Фёрст дотрагивался до замызганной стеклянной поверхности одной из них, слева от капсулы появлялась интерактивная голограмма девушки-консультанта.
− Выбрав эту опцию, вы отправитесь на берег Атлантического океана. Вам будет доступна часовая прогулка вдоль прибрежных дюн. Из бонусных опций − морской ветер с брызгами в лицо и натуральные крики чаек.
Он нервно извлек из нагрудного кармана сложенный вчетверо клетчатый носовой платок и вытер взмокший от напряжения затылок.
− Скажите, пожалуйста, что такое крики чаек? Не припомню, хотя читал об этом когда-то, – он отчего-то сделал несколько нерешительных шагов назад.
Девушка-консультант вывела на экран текст, где, видимо, подробно рассказывалось о чайках. Очков с собой он не захватил и поэтому решил понажимать на другие капсулы.
В свои 86 он наконец был готов осуществить мечту всей жизни: отправиться наверх. Реальное путешествие на поверхность было невозможно. Покойная супруга Эмили любила повторять: «Дурачина Адам Барри Фёрст, ты никогда не заработаешь порядочных капель, чтобы увидеть эти свои траву и лес». При этом она подбоченивалась и презрительно смотрела не него, чуть спустив очки на кончик носа.
На мечту Адам Барри Фёрст потихоньку начал откладывать, когда ему исполнилось 22 года. Теперь, когда необходимое количество капель было собрано, оставалось выбрать опцию с нужной капсулой, лечь в саркофаг путешественника и вдохнуть долгожданный бриз с Атлантики, почувствовать брызги на своем лице. Он много читал об этом, но вот чтобы пережить, как в настоящей жизни…о таком лишь мечтал.
«И чаек, − размышлял он, − кем бы они ни были, услышать и увидеть уже этих чаек».
Как и отец, Адам Барри Фёрст трудился обходчиком-механиком. За десятки лет, проведенных среди механизмов, его глаза основательно привыкли к темноте, а уши к вечному скрежету. Вся техническая часть челнока не требовала освещения, на котором и так серьезно экономили, и поэтому механизмы всегда пребывали во тьме. Иногда он просыпался среди ночи и, ворочась в спальном боксе, не мог вновь уснуть без этого трения металла о металл. Челнок постоянно разворачивался по часовой стрелке, и с годами некоторые шестерни и валы истирались или, ржавея, приходили в негодность. Сначала они начинали молить о помощи, издавая пронзительный визг, похожий на болезненный фальцет. И если такие как Адам его не слышали, механизму грозило серьезное повреждение, а это могло повлиять на движение всего челнока.
Каждое утро Адам Барри Фёрст облачался в комбинезон и куртку оранжевого цвета, удобные сапоги с мягкой подошвой. Надевал шлем обходчика, увенчанный инфракрасными увеличительными окулярами-трубочками для рассматривания мелких деталей, и, взяв чемодан с инструментом и рюкзак с двумя отцовскими баллонами изумрудной пыли с распылителем, шел слушать свой участок Великого червя. Адам Барри Фёрст вот уже более сорока лет отвечал за один из множества участков его хвоста. Для начала он бесшумно шёл по стальным перекрытьям и рифлёным лестницам и переходам, прислушивался к работе механизмов. Иногда любил протиснуться сквозь опасно крутящиеся шестеренки к внутренней обшивке челнока и осторожно прикоснуться к его движущейся, как будто живой поверхности. В такие мгновения казалось, что Великий червь – на самом деле живой организм, а такие как Адам − паразиты, живущие в его чреве. Услышав крик о помощи, он спешил туда. Обследовав зовущий его участок, он принимал решение: если механизмы требовали замены, он подключал мыслеформатор и отправлял в голову челнока информацию о требуемых новых деталях. Но, как правило, все ограничивалось элементарным обслуживанием. Адам Барри Фёрст включал один из баллонов за спиной и направлял струю изумрудной пыли на «кричащий участок». Все микротрещины пропадали, механизм основательно смазывался, начиная вертеться.
Старик без сожаления потратил значительное количество капель на саркофаг для чтения. Особенно его интересовала литература, где авторы как будто вспоминали прошлое или описывалась тогдашняя Земля. Адам прекрасно понимал, что никто из них не может помнить, как на самом деле выглядела настоящая трава или небо. Но он зачитывался этими книжками, потом подолгу стоял у вращающегося края Великого червя и, бороздя по его обшивке кончиками пальцев, плакал и представлял. Он воображал свое собственное море и себя, стоящего у его кромки. Он не знал, какого оно должно быть на самом деле цвета, как пахнуть, как шуметь. Иногда ему казалось, что море должно издавать такой же крик о помощи, как его механизмы. Иногда оно было в его фантазиях глухонемым и, осторожно облизывая его босые ноги, шевелило пенными губами, пытаясь что-то сказать. На ощупь, как казалось Адаму, оно было теплым и скользким, а иногда наоборот очень холодным и твердым.
В какой-то книге он прочел об одном из морей эпохи до глиняной зимы:
«Красное море − одно из самых удивительных и живописных морей на планете. Оно очаровывает своей кристально чистой водой, невероятными оттенками синего, богатым подводным миром и величественными коралловыми рифами. Цвет Красного моря меняется в зависимости от времени суток и глубины. На мелководье вода переливается всеми оттенками бирюзы, а вдали приобретает насыщенный сапфировый цвет. Особенно прекрасно море на рассвете и закате, когда солнечные лучи окрашивают его в золотистые и розовые тона.
Красное море славится своим уникальным подводным миром. Здесь обитают сотни видов рыб – от ярких рыбок-клоунов и крылаток до грациозных мант и дельфинов. Коралловые рифы, словно подводные сады, поражают разнообразием форм и цветов».
Адам Барри Фёрст закрывал при этом глаза, стараясь представить себе это самое Красное море.
Но более всего он любил мысленно прогуляться по лесу. Он четко видел тропинку, обрамленную зеленью и высокими деревьями. Он подходил к каждому из них и, обнимая ствол, прислонялся к коре, прислушиваясь, как неведомые соки из земли поднимаются к кроне. И он слышал, как дерево сонно шепчет ему о том, что он здесь желанный гость и что лес рад видеть его. Он наклонялся и причесывал траву ладонью. На ней оставалась роса и… маленькая божья коровка. Она переползала с указательного пальца на центр ладони и, осторожно поправляя лапки и перебирая тонкие крылышки под защитным панцирем, готовилась к взлету. Она смотрела в глаза Адаму, а он смотрел на неё. Он плакал и шептал: «Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба, чёрного и белого, только не горелого». Он вычитал эту прибаутку своих далеких предков в одной из книг. Он не знал, что такое хлеб: белый, черный, горелый или не очень, все равно. Но он выучил стишок наизусть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.