Алексей Чернов – Рассвет на Волге. Книга 2: Огонь над Биляром (страница 6)

Теперь их гнала не только погоня, но и приближающаяся зима. Скоро степь покроется снегом, и все пути станут непроходимыми.

Они изменились за время этого пути. Юсуф, холеный дипломат и купец, стал похож на закаленного воина. Его лицо обветрилось, руки загрубели от поводьев, а во взгляде появилась стальная твердость.

Джабир, циничный багдадский интеллектуал, тоже изменился. Он все еще ворчал и жаловался на варварские обычаи севера, но Юсуф видел, как он с интересом изучает булгарские сторожевые вышки, как по ночам чертит в своей тетради схемы укреплений.

Эта отчаянная миссия стала для него самым интересным вызовом в жизни.

– Я все еще думаю, что твой народ – дикари, – сказал он однажды вечером у костра. – Но ты, посол, самый упрямый дикарь из всех, кого я встречал.

– Упрямство – это то, что держит стены, инженер, – ответил Юсуф, глядя на север. – Скоро ты увидишь наши стены. И ты поможешь нам сделать их еще крепче.

На десятый день пути они пересекли последнюю реку, пограничную. Они были на родной земле. Но радости не было. Земля была мертва. Сожженные аулы, вытоптанные поля, ни души вокруг. Война была уже здесь.

А на следующий день, взобравшись на высокий курган, они увидели его. Далеко на севере, на горизонте, столб черного дыма, поднимавшийся к самому небу. Дым от горящего Биляра.

Они переглянулись. Слов не было нужно. Их гонка подходила к концу. Они пришпорили своих уставших коней и ринулись вперед, в самое пекло, навстречу этому дыму, в котором смешались судьба их народа, их отчаяние и их последняя надежда.

****

В подземелье под арсеналом было жарко, как в кузнице. Айдар и его отряд «призраков» готовились к новой вылазке. Донесения Асфана были неутешительны: хазары денно и нощно строили «Голову Вепря», и через два, максимум три дня, это чудовище начнет крушить стены города.

– Мы не можем ждать, пока они его достроят, – сказал Айдар, глядя на своих воинов. – Бить по нему, когда он будет у стен, – поздно.

– Но как нам подобраться к нему, сотник? – спросил Кевер, охотник-сувар. – Его охраняют, как сокровищницу кагана.

– Мы и не будем подбираться к нему, – ответил Айдар. – Мы ударим по его сердцу. Или, вернее, по его клыку.

План Айдара был прост и смертельно опасен. Он узнал от шпионов Асфана, что огромный железный наконечник для тарана, его «клык», куют в отдельной полевой кузнице, ближе к реке. Это было самое охраняемое место во всем лагере после шатра кагана. Но именно это и делало его уязвимым. Вся охрана была снаружи.

– Наша задача, – говорил Айдар, – не сжечь кузницу. Это их лишь задержит. Наша задача – уничтожить сам наконечник. Сделать его непригодным.

***

В эту ночь они снова вышли из города. Их было четверо. Четыре тени против целой армии. Они пробрались через болота, ведомые Кевером. Шум огромной кузницы – лязг молотов, рев мехов – был слышен за версту и служил им ориентиром.

Подобравшись ближе, они увидели цель. Огромный навес, под которым в свете горнов трудились десятки кузнецов. Вокруг – кольцо охраны. В центре, на гигантской наковальне, лежал он.

Раскаленный добела кусок железа размером с человека, которому молотобойцы придавали форму гигантского кабаньего клыка.

Они ждали. Ждали момента, когда раскаленный металл будет наиболее уязвим. И вот, главный кузнец дал знак. «Клык» сняли с огня, чтобы он начал остывать.

– Пора, – прошептал Айдар.

То, что случилось потом, было похоже на удар молнии. Кевер из темноты пустил две бесшумные стрелы, сняв часовых на вышке. Шнырь, бывший вор, перерезал веревки, державшие навес с одной стороны, и тот с грохотом рухнул, вызвав панику. А Айдар и Ташбулат, как два демона, вылетели из тени и бросились к наковальне.

Завязался отчаянный бой. Охранники и кузнецы, вооруженные молотами, набросились на них. Но Айдар и Ташбулат уже прорвались к цели. У них не было времени бить по врагам. У них была одна задача. Рядом с горном стояли огромные чаны с водой для закалки.

– ТАЩИ! – заорал Айдар.

Напрягая все силы, они опрокинули один из чанов. Тонны ледяной воды хлынули на раскаленный добела металл. Раздался оглушительный шипящий взрыв, который был слышен, наверное, даже в Биляре.

Клуб пара окутал всю кузницу. А когда он рассеялся, все увидели результат. Бесценный, выкованный за недели адского труда «клык» покрылся сетью глубоких трещин и развалился на несколько частей. Главное оружие кагана было уничтожено.

Но в этот момент их окружили. Со всех сторон к кузнице бежали хазарские воины. Путь к отступлению был отрезан. Айдар и его люди оказались в огненном кольце, в самом центре вражеского лагеря. Они победили. Но эта победа, казалось, будет стоить им жизни.

Глава 8. Прыжок в ледяную реку

Огненный ад, в который превратилась хазарская кузница, стал для отряда Айдара одновременно и смертельной ловушкой, и единственным шансом на спасение.

Со всех сторон к ним сбегались воины, их доспехи отбрасывали кровавые отблески пламени. Выход был отрезан. Они были заперты в ревущем пекле.

– В реку! – проорал Айдар, перекрикивая треск горящих бревен. – Это единственный путь!

Это было безумие. Прыгать в ледяную реку, течение которой могло унести их прямо на вражеские патрули. Но альтернативой было сгореть заживо или быть изрубленным на куски здесь, в этой кузнице.

Они, обернувшись мокрыми шкурами, которые сорвали со стены, бросились сквозь стену огня к задней стене мастерской. Жар был невыносимым, казалось, он плавит не только доспехи, но и саму плоть.

Ташбулат, мощным ударом ноги, выбил несколько досок в ветхой стене. За ней был крутой, глинистый обрыв и темная, холодная вода.

– Прыгай! – крикнул Айдар.

Они прыгали по одному, исчезая в темноте. Айдар прыгнул последним, и в тот же миг крыша кузницы с оглушительным грохотом рухнула внутрь, похоронив под собой их преследователей.

Ледяная вода обожгла, вырвав из легких остатки воздуха. На мгновение Айдар почти потерял сознание от шока. Но холод быстро привел его в чувство. Он вынырнул, жадно глотая воздух.

Рядом барахтались его люди. Все были живы. Но ранены, обожжены. Шнырь, бывший вор, держался за бок, откуда сочилась кровь – его все-таки задел один из хазарских клинков.

– Тихо! Вдоль берега! Под обрывом! – прошептал Айдар.

Они поплыли, стараясь не издавать ни звука. Но на берегу уже началась суета. Хазары с факелами бегали вдоль реки, выкрикивая приказы, пытаясь найти выживших.

Свет от факелов плясал по воде, и каждый раз, когда он приближался, булгарам приходилось уходить под воду, задерживая дыхание до предела.

Это была мучительная, медленная пытка. Их тела коченели от холода, раны болели, а легкие разрывались от недостатка воздуха. Они плыли несколько верст, пока наконец крики погони не стали стихать.

Полностью обессиленные, они выбрались на заросший камышом берег на своей, булгарской стороне.

Они лежали в грязи, не в силах пошевелиться. Они снова победили. Они снова выжили. Но Айдар, глядя на тяжело раненого Шныря и на своих обожженных, дрожащих воинов, понимал, что каждая такая победа забирает у них часть сил, часть жизни. И он не знал, на сколько еще таких побед их хватит.

****

В то время как Айдар боролся за жизнь в огне и воде, другие два путника, Юсуф и Джабир, наконец-то увидели впереди спасительное кольцо надежды. После нескольких недель отчаянной гонки они добрались до холмов, с которых открывался вид на Биляр.

Зрелище, которое предстало их глазам, было одновременно и величественным, и ужасающим. Огромный город, их цель, их дом, был окружен бесчисленным войском врага.

Над стенами и крышами поднимались струйки черного дыма. Даже отсюда, за много верст, они слышали глухой, непрекращающийся гул битвы.

– Клянусь бородой Пророка… – выдохнул Джабир, впервые в жизни потеряв свою циничную невозмутимость. – Это не осада. Это истребление. Как вы вообще еще держитесь?

– Это мой дом, инженер, – просто ответил Юсуф. В его голосе не было пафоса, лишь бесконечная усталость и стальная решимость. – И я должен туда попасть.

Он знал, что прорваться через главные силы хазар невозможно. Но он вырос в этих краях. Он знал то, чего не знали степняки.

– Мы пойдем через Черные топи, – сказал он, указывая на север, где начинались обширные болота. – Хазары боятся болот, как огня. Они не держат там серьезных дозоров. Это опасно, мы можем потерять коней, но это наш единственный путь.

Джабир посмотрел на булгарского посла, на его осунувшееся, обветренное лицо, на огонь в его глазах. И впервые за все это путешествие он почувствовал не просто уважение к этому «северному варвару». Он почувствовал восхищение.

– Веди, посол, – сказал он. – Посмотрим, смогут ли твои варвары удивить меня еще раз.

Они развернули коней и начали долгий, опасный обход, чтобы зайти городу в тыл. Два человека, несущие в своих седельных сумках два разных вида надежды – слово халифа и знания инженера, – вступали в последнюю, самую опасную часть своего пути.

****

В самом Биляре, в тишине лачуги Асфана, тоже шла война. Паук получил донесение, от которого его холодная кровь, казалось, застыла в жилах. Один из его лучших агентов, внедренный в Суварский квартал, доносил о страшном.

Старейшина Пуран, уважаемый резчик по дереву, начал тайно собирать своих людей. Официально – для строительства оборонительных баррикад. Но агент Асфана подслушал другое.