Алексей Черкасов – Тёмные воды. Зимний апокалипсис (страница 3)
– Да ладно тебе, Степан Егорыч, не ерепенься… – примирительно сказала Зойка. – Это же не прям вот завтра, поживёшь ещё. А может… – Зойка осеклась.
– Что «может»? Может помру поскорее, чтоб для меня сюда «газель» вашу не гонять? – взорвался Егорыч.
– Да что ты, Степан Егорыч, никто тебе смерти не желает. Начальство варианты прикидывает.
– Людоедское оно, начальство твоё, – проворчал Егорыч. – Варианты у него, вишь…
– Капитализм, дык! – попытался я разрядить обстановку, но снова неудачно: заведшегося Егорыча было не заглушить.
– Да вот ещё и капитализм ваш, на хрен бы он кому сдался. Жили хорошо при социализме, нет! всё поломали, всё порушили! Зачем нам капитализм этот притащили? Раньше-то вот хоть Генка на мотоцикле в район сгоняет, да привезёт всем, кто чего просил… а нынче как? Генка уехал, а у меня, едрён-батон, даже лошади нет.
– Не бросим тебя, Степан Егорыч, не волнуйся, – всё старалась замять ушедший не в ту сторону разговор Зойка.
Помолчали. Мясо допеклось, я снимал его с шампуров и раскладывал на три фаянсовые тарелки. Зойка разлила из второй баклажки, на душе повеселело. Я уселся в травку, жевал пахнущее костром мясо, запивал пивом и смотрел в небо. Над горизонтом сияла полная Луна и всё вокруг заливала ярким светом. Зойка пила пиво жадно, большими глотками, мясо почти не ела. Егорыч, наоборот, кружку отставил в сторону и налегал на шашлык.
– Хорошо тут, безлюдно и спокойно, – сказала Зойка. – Как будто на другую планету попадаешь. Тишина, уют. Ни тебе политики, ни экономики, никаких новостей, словно жизнь замерла. Остановись, мгновение…
Я подумал, что Зойка, которая не видела столичной жизни с её бесконечной суетой и сумасшедшим ритмом, даже не знает, насколько она права.
– Поэтому Игорь и выбрал ваши Поляны десять лет назад, – подтвердил я. – Почти теми же словами рассказывал: мир без часов, говорил, мир без времени.
Как бы опровергая наши с Зойкой восторги о безмятежности, издали донёсся долгий тоскливый вой. Зойка с перепугу придвинулась ко мне, и сквозь тонкую материю я почувствовал её горячее тело.
– Что это? – спросил я. – Собак-то, вроде, ни у кого нет…
– Волки расплодились, – пояснил Егорыч, беря с тарелки очередной кусок и макая его в соус. – Егеря ни хрена не делают, звери, вишь, обнаглели, ничего не боятся. Как-то раз даже во двор ко мне забежали. Я из-за этого ружьё прикупил… Но эти далеко, не обращай внимания.
Зря он это сказал. Зойка перестала бояться и тут же отодвинулась. Но немного магнетизма оставила, и теперь к ней потянуло меня. Я передвинулся к ней под видом «пиво стоит далеко». Зойка не протестовала и даже призывно сверкнула глазами, когда я, потянувшись через неё к баклажке, «случайно» коснулся рукой её бедра.
– Тут в прошлом году история была, – продолжил Егорыч. – К нам сюда иногда монах какой-то приезжает… на родник. Вот и в прошлом годе был. Это уж когда вы уехали, – старик посмотрел на меня. – Странный монах, не крестится, не молится, только видом монах. Всё по деревне ходил да сказки рассказывал…
– Что за сказки? – поинтересовалась Зойка.
– Да про Еде́м что-то. Он говорил, что Поляны – это новый Еде́м человечества, отсюда, мол, начнётся обновление… потом пошёл к роднику. А там волки откуда ни возьмись. Я давай палить в воздух, чтоб напугать их, значит. А монах тот посмотрел на меня, рукой махнул. А волки-то прямо сели вокруг него кружком и сидят – это я своими глазами видел…
– А монах что же? – спросил я.
– А он постоял-постоял, да и ушёл, больше не видели его. Но вот как волки его не тронули, до сих пор, вишь, удивляюсь.
– Стас, а что это за хрень у нас в небе появилась? – немного захмелевшая Зойка ткнула рукой в небо. – Вот сегодня не видно, а так… ну каждую ночь и даже днём иногда – яркая красная звезда. Что в Москве говорят?
– Когда я уезжал из Москвы, там ничего об этом не говорили: пасмурно было недели три, а то и больше. Я думаю, это сверхновая…
– Сверхновая-я-я? – протянула Зойка.
– Ну да, погибшая звезда. Перед смертью она ярко вспыхивает, как будто взрывается. И из-за этого становится в тысячи раз ярче.
– И долго она будет вот так… ярче?
– Пару месяцев вполне, – сказал я наугад, потому что точно не знал.
Снова завыли волки. Зойка воспользовалась этим и опять села поближе.
– Такие звёзды в древности предвещали несчастья, – тихо сказал Егорыч. – Мне бабка ещё полвека назад рассказывала, что перед концом света появится в небе яркая звезда. Думаю, она это, она и есть. Звезда апокалипсиса.
– Да ну, Егорыч… ну какого апокалипсиса, не будет никакого апокалипсиса. Попы людям головы задурили.
– Да попы-то тут не при чём. Свету конец когда-нибудь, да будет. Почему не сейчас?
– Да потому что мы сейчас находимся на пути к технологическому могуществу! Корабли в космос запускаем, интернет на всей Земле. Любые новости через пять минут известны всему миру!
– Интернет, говоришь? – усмехнулся Егорыч. – Ну и где он, твой… тырнет? Показывай.
Старик насмехался. В Полянах не работал ни один мобильный оператор. Поэтому никакого интернета здесь, действительно, быть не могло. Даже GPRS.
– Да и что с того интернета? – продолжил Егорыч. – Жрать-то его не станешь. Всей радости новости почитать, включай радио да слушай.
Тут я вспомнил.
– Кстати, Егорыч, у тебя радио работает? Моё только шуршит что-то.
– Моё тоже крякнуло – шипит, трещит… Где-нибудь столб упал или провода оборвались от ветра.
Зойка возразила:
– Провода не при чём. В райцентре тоже радио со вчера пропало. И телевизоры «снег» показывают. Говорят, буря какая-то… магнитная, что ли, или солнечная.
– Вот тебе и могущество! – сказал Егорыч. – Солнышко, вот едрён-батон, могущество. Засветит чуть ярче – перемрём от жары и радиации. Чуть потускнеет – замёрзнем. И что тут сделаешь?
Помолчали немного. Затем Егорыч, кряхтя, поднялся с травы и сказал:
– Ладно, молодёжь, сидите, а я – спать.
Егорыч ушёл, а Зойка положила мне на плечо руку, а на неё подбородок:
– Слыхал, красавчик? Апокалипсис идёт…
– Дык, – подыграл я, – первый ангел вострубил…
– Ну что… пошли, что ли?
И мы пошли.
* * *
Утром опять нагнало тучи и пошёл дождь. Зойка с утра пораньше вскочила и, позавтракав вчерашним мясом, убежала в магазин. А я ещё часа два валялся в постели.
Поднявшись, я решил разобрать сумки, которые до сих пор были свалены в кучу в сенях. А то Игорь с Сергеем Ивановичем приедут и споткнутся о них прямо у входа. Это у меня заняло примерно часа два, как раз до полудня. Между прочим, достал и зарядку для смартфона – весьма кстати, так как он разрядился ещё вчера и теперь лежал на столе, не подавая признаков жизни. Как телефон, конечно, его здесь использовать невозможно, но во многом другом он вполне функционален. Например, я носил на нём огромную библиотеку, в которую входили и художественные книги, и самый разный научпоп. И объём этой библиотеки был раз в пять больше, чем местной сельской.
После сумок я вспомнил, что накануне, обрадовавшись Зойкиной приветливости, бросил на берегу удочки, а в саду котелок и мангал. Сейчас я занёс всё это добро в дом. Затем надел свитер и пошёл в магазин. На двери висел замок, похоже, Зойка куда-то умотала. Перешёл через дорогу к Егорычу – и у него закрыто. Моросил мелкий дождь, я сел на ступеньки под козырьком крыльца и стал ждать. Через полчаса появились Егорыч с Зойкой. Оказалось, что они носили продукты деду Мазаю и Таисии Прокофьевне – старикам самим до магазина было далековато.
Зойка на меня почти не смотрела. Стеснялась, что ли, после нашей сегодняшней ночки. Вот-вот должен был подъехать Витька и увезти мою Зойку от меня ещё на год. Мне стало грустно. Егорыч ушёл в дом, а мы с Зойкой зашли в магазин.
– Зой, а чего бы тебе не взять отпуск и не пожить здесь со мной? – обратился к ней я. – Мужики приедут дня через три, не раньше.
– А тебе до них баба под бочком нужна для развлечения? – резко спросила Зойка.
– Ну зачем ты? Просто не хочу, чтобы ты уезжала.
– Да нет, порезвились, и хватит… – вздохнула Зойка. – Жених у меня в районе. Пора домой.
По глазам я видел, что она врёт. И она увидела, что я видел. Но не уговаривать же мне её было? Правда – чего ей со мной? Я старше на десять лет, может, вообще старик для неё…
Однако время шло, а Витьки не было. Я привёз полно еды: сухари, консервы, макароны, крупы… Я ехал на месяц и запасался едой на месяц. Причём, Игорь накидал мне в машину ещё и своё, так что припасов у меня было вдосталь. Но и Зойкины продукты я прошерстил и выбрал себе несколько банок супов и килограмм конфет.
Мы ждали, а Витька так и не ехал. В магазине было сыро и тоскливо, и я предложил Зойке пойти ко мне.
– Витька сообразит как-нибудь, без тебя не уедет.
Зойка взяла меня под руку, и мы вернулись в дом. Из-за непогоды в комнатах было темно и холодновато, я включил свет и решил немного подтопить. В кухне у меня стояла печка, наподобие буржуйки. Я напихал туда газет и чурбанов и поджёг. Через полчаса в комнате стало тепло и уютно.
Зойка сидела на стуле и подчёркнуто «держала дистанцию». Я расспрашивал её о жизни в райцентре, она отвечала довольно охотно, потом сама распрашивала меня о житье-бытье в Москве и только охала, когда я рассказывал ей о сумасшедшем столичном ритме.
– Я в Москве ни разу не была, – несколько раз повторила Зойка. – Красиво там, наверное…