Алексей Черкасов – Тёмные воды. Зимний апокалипсис (страница 23)

– Кошмар какой, – ошарашенно запричитала Зойка. – Но когда она успела так вырасти? Ведь ещё вчера была намного меньше… Неужели мы правда на неё падаем?

Нас охватило отчаяние.

– Интересно, хоть до Нового года доживём? – обречённо спросил Генка и посмотрел на меня. – Ты у нас астроном, что скажешь?

– Скажу, что Немезида сейчас должна быть на другой стороне небосвода, – растерянно сказал я.

Я прошёл к противоположному окну и выглянул в него. Немезида висела ровно на том месте, где я и ожидал.

– Да вот она, Немезида, – сказал я.

Вся компания кинулась ко мне. Убедившись, что наша звезда, действительно, нашлась, и размер её не изменился, они немного успокоились, но тут же спохватились:

– А там что за звезда?

– А там… – они все смотрели на меня с надеждой, как будто я был, как минимум, академиком. – Там что-то ещё, – ответил я.

Похоже, я их разочаровал.

– А мы на это «что-то ещё» можем упасть? – спросил Генка.

Я молчал.

– Ну какой из тебя астроном, – махнул рукой Генка, и тут меня осенило.

– Так это же Марс! Похоже, мы приближаемся к его орбите!

Да, это был Марс, олицетворявший бога войны древних эллинов. С каждым днём размер его увеличивался и к Новому году достиг почти полной Луны. Буровато-красный свет, которым он освещал ночью наши комнаты, делал всё таинственным и мрачным. В бинокль мы могли различить на нём равнины, горы, знаменитые каналы. В учебнике астрономии я вычитал всё, что мог, о географии красной планеты и теперь проводил по ней экскурсии.

Марс восходил по ночам, и мы всё ещё опасались, что врежемся в него, но в то же время зачарованно смотрели на него каждый вечер. Непривычно было видеть в небе две луны – одну обычную, серебристую, и вторую – красную, быстро двигающуюся по небосводу.

Новый год мы решили отметить все вместе. У нас было довольно много водки и красного вина, а вот с «Шампанским» возникли сложности. Девчонки молчали, но понятно было, что Новый год без «Шампанского» теряет часть своего шарма.

И тогда Артём притащил с нашего склада разных вещей сифон и коробку с баллончиками. Мы поняли его без слов.

– Молодец, Артёмка! – похвалил его Егорыч. – И где ты только его отыскал!

Тридцать первого декабря утром мы залили в сифон красное полусладкое вино и вставили баллончик. Раздался сипящий звук, означающий, что углекислый газ пошёл внутрь, и через несколько секунд наше самопальное «шампанское» было готово.

– Попробуем? – подмигнул Генка.

И мы за десять минут усидели первую порцию на четверых.

– Неплохо. Только что красное, – довольно сказал Артём.

– Давайте сделаем белое, – сказал Генка.

И мы налили в сифон «Ркацители».

– Уххх! Вырви глаз! – скривился Егорыч после пробы.

– А если добавить сахара? – предложил я.

Добавили сахара. Кислятину перебить не удалось.

Так мы экспериментировали около часа и все четверо изрядно накидались. В конце концов остановились на варианте с красным полусладким.

– Жаль, сифон только один, – сказал Артём. – Придётся на ходу газировать.

Стол накрывали в гостиной, а в соседней комнате Генка подвесил к потолку медную трубу, чтобы лупить по ней в полночь молотком, изображая куранты.

Около десяти вечера, как принято, сели провожать уходящий год. Столы поставили буквой «Т», как на свадьбе. Было тесновато, но Таисия Прокофьевна и дед Мазай не собирались даже дожидаться Нового года, а Егорыч планировал уйти спать сразу после полуночи.

Перед самым застольем Генка и Артём с таинственным видом повесили на стену большой телевизор и воткнули в USB-вход флешку. Когда за столом наговорились, они перемигнулись и включили экран. На флешке оказались записи старых концертов «Песня года» и несколько советских фильмов.

– Что включаем? – спросил Генка.

Народ проголосовал за музыку. За столом стоял весёлый гомон. После напряжения последних месяцев нам всем хотелось расслабиться и забыться. Поэтому вино и водка лились рекой, звучали тосты, поздравления и пожелания.

В полночь, когда Генка стал бить молотком по своей трубе, я взял сифон и разлил из него девушкам нашего импровизированного «шампанского».

– Как вы до этого додумались? – удивилась девушка по имени Василиса.

– Это он во всём виноват, – показал я на Артёма. Тот сидел уже изрядно пьяненький и глупо улыбался. Василиса улыбнулась ему в ответ. Артём, воодушевился, пересел к ней и начал токовать.

Артёму было лет двадцать с небольшим, он у нас был самым молодым. Частенько он присоединялся ко мне, когда я чертил на бумаге макеты будущих электростанций и, случалось, давал очень удачные советы. У него был явный математический склад ума. Кроме того, казалось, он прочёл всю мировую литературу. Коллекция книг на его смартфоне была просто колоссальной. Как-то раз я спросил у него, откуда он всё это набрал.

– Был когда-то такой литературный портал… – ответил Артём. – Торренты накачал. Разную левоту поудалял, осталась, в основном, классика.

– А учебники по энергетике у тебя там есть? – спросил я. – По физике, может быть?

– Вряд ли, – сказал Артём. – Но я посмотрю.

Василиса была из тех девушек, которых бандиты захватили последними. Она успела испытать на себе «инструктаж» Черновола, но вообще пробыла в плену всего четыре дня, её не успели сломать как Людмилу, потерявшую в результате нападения всех близких и в немалой степени лишившейся самоуважения. Василиса была жизнерадостной и весёлой, с самого начала она привлекла к себе внимание, но тактично уклонялась от ухаживаний. Она жила в соседнем доме, деля комнату с двумя другими девушками – Катериной и Полиной. Ещё одна, Марина, практически сразу сошлась с Денисом и поселилась с ним в отдельной комнате, Артёму же пришлось перебраться в проходную гостиную, через которую день и ночь бегали все обитатели этой коммуналки.

И вот сегодня всё шло к тому, что к Артёму в его проходную комнату переселится недотрога Василиса. Наша колония образовывала семьи. И это, вроде бы, было хорошей тенденцией. Но у нас оставалось три «лишних» девушки, и это могло создать ненужное напряжение в обществе, привыкшем к моногамным отношениям. Особенно меня тревожила Алёна, которую я не раз уже видел выходящей из «мужских» комнат. А однажды из комнаты, которую Алёна делила с Людой, выходил Генка. Когда я попытался расспросить его, что он там делал, Генка только отмахнулся. Со мной Алёна тоже флиртовала, но Зойка была настроена решительно, и в конце концов, я, похоже, был исключён из списка потенциальных «женихов».

У Алёны была привычка разговаривать фразами из фильмов. Казалось, что на все случаи жизни у неё припасены пара цитат. Иногда получалось довольно уместно и почти всегда смешно. Она легко сближалась с людьми, легко и расставалась. Денис, который учился с ней в пензенской школе с первого класса, рассказывал, что после школы Алёна куда-то пропала, и только спустя год он узнал, что она живёт в Москве и работает в модельном агентстве. Алёна звонила ему несколько раз, чтобы попросить денег взаймы… впрочем, никогда не возвращала. Она появилась в Пензе незадолго до катастрофы, чтобы продать квартиру, оставшуюся от родителей. В день, когда объявили о Немезиде, она как раз получила деньги и вскоре явилась с ними к Денису, пообещав «всю эту кучу» за то, чтобы он отвёз её в Сочи или Геленджик. Денис отговорил её от немедленной поездки, свозив полюбоваться на многокилометровую пробку. Следующие два месяца Денис иначе как «медовыми» не называл. В середине октября они отправились в путь. По пути встретили на обочине Марину, которая не знала, как ей выбраться из опустевшего города и взяли её с собой. Ну а потом была остановка у «военного патруля» и плен, из которого мы их освободили через несколько дней.

Часов после трёх все стали расходиться по своим комнаткам. Наши дома были соединены между собой как вагоны в поезде. Ушли и Артём с Василисой, а Катя с Полиной пошептались и остались с нами праздновать. Генка поставил какую-то старую комедию, и все болтали, вполглаза глядя на экран.

– А почему мы раньше не смотрели здесь кино? – спросила Полина.

– Раньше у нас телевизор был, а кина не было, – ответил изрядно захмелевший Генка. – Эту флешку и ещё несколько я нашёл в штабе в столе адъютанта, когда ездил туда в последний раз. Похоже, он впопыхах забыл их, зато у нас теперь неплохая фильмотека.

К этому времени нас осталось восемь. Вдоль верхней планки буквы «Т» сидели мы с Зойкой и Генка с Тамарой. Алёна и Люда сидели с одной стороны «ножки», а Катерина с Полиной – с другой.

– Давайте хотя бы раз в неделю собираться так и смотреть что-нибудь вместе, – вдруг сказала Люда. – Пусть у нас будет кинотеатр как раньше.

Людмила жила с нами в одном доме, но оставалась замкнутой и необщительной. Не могла её разговорить даже Алёна, которая обычно за словом в карман не лезла. Люда участвовала во всех работах по дому, но, если и говорила, то коротко, а при первой возможности уходила в комнату. Мы понимали её состояние и не приставали к ней с разговорами, не пытались лезть в душу, ждали, когда она оттает сама.

– А что? Нормалёк, – сказал Генка. – Как это… культурно-массовая работа? Люда, давай ты у нас возьмёшься курировать эту область?

Людмила, услышав это, неожиданно разулыбалась.

– Культмассовый? Это ведь мой профиль, я закончила факультет культуры и искусств. Можно сказать, массовик-затейник, – она рассмеялась. – Буду вас развлекать. Спляшу, спою…