Алексей Черемисин – Вкус вечной ночи (страница 2)

«Ах, Сашка…» – подумала Настя: «Ты даже не знаешь, с кем связался, но все же поступок твой весьма отважен. Спасибо тебе, что на доли секунды оттянул от меня неизбежно-мучительный предстоящий конец. Скорее всего – ценою собственной и совсем еще недлинной молодой жизни».

Движения Джафара были молниеносны и неуловимы глазу. Поймав кол за острый его конец, и вцепившись в него двумя руками, он с силой шмякнул самоотверженного парня об забор, одним мощным ударом напрочь выбив из Сашки дух. Как грузный мешок, тот осел на землю и больше уже с нее не вставал.

– Спасибо! – бросил ему маньяк, после чего подкинул кол в воздух, залихватски его поймал и последним, что увидела Настя, был заостренный его конец, что летел ей прямо в грудь.

Тело девушки пронзила острая боль, после чего ей показалось, будто всю ее мощным взрывом буквально разорвало на молекулы. Появилось ощущение эйфоричного взлета, а потом – не менее ужасающего падения.

Все окружающее пространство сначала застлалось непроглядной мглой, обдало кожу холодом, а потом вдруг полыхнуло нестерпимо яркими и обжигающими тело языками пламени. После этого, заглушая даже боль от пекла, уши девушки едва не лопнули от раздавшихся разом диких криков, визга и стонов вокруг нее.

– Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! – услышала Настя чей-то глумливый голос.

В следующий момент она поняла, что лежит ничком на раскаленной вулканической поверхности, покрытой глубокими трещинами и похожей по цвету на покрытый непонятной копотью темно-серый кирпич.

Подняв голову, Настя увидела, что в ее сторону уверенно направляются три огромных и гориллоподобных мохнатых черта, чьи головы венчали изогнутые острые рога, а физиономии нехорошо, паскудно ухмылялись.

Покрывающая их тело шерсть была настолько густая, что девушка невольно задумалась о возможном родстве последних с загадочными йети, которых толком на земле так никто еще никогда и не видел.

Отчасти черти напоминали также одетых в шкуры животных первобытных дикарей или даже легендарного любителя лабиринтов – минотавра. Если бы не поросячьи пятаки вместо носа, а также массивные кабаньи клыки у некоторых из них, то данное сходство, пожалуй, можно было бы считать самым верным и точным из всех.

Полыхающее плато казалось безграничным и, насколько хватало Насте взгляда, повсюду огромные и черные создания мучительно и бесчеловечно истязали людей. Кое-где каменистую его поверхность прорезали ручьи, а то и реки раскаленной магмы.

Иные жертвы варились в котлах и с дикими криками пытались из них удрать, но всякий раз их грубо возвращали обратно дежурившие неподалеку огромные черти. При помощи изогнутых вил они протыкали людей словно куски мяса и безапелляционно окунали их с головой в кипяток.

Были люди, что, стиснув зубы, смиренно принимали наказание и не пытались сбежать, но и слепая покорность не спасала их от ухмыляющихся рядом циничных изуверов-мучителей. Несчастных то и дело хлестали плетями, на концах которых были сочащиеся кровью и раскаленные добела опасно изогнутые острые крючья.

Единственное, что могли сделать грешники, дабы спастись от плетей – это уйти с головой в адское варево, но лишь единицы из грешников были способны выдерживать это мучение.

Некоторых насаживали на кол, иных, уже насаженных, поджаривали в огне. Были и такие счастливцы, что, закованные в цепи, сидели в сковородах, и повсюду стоял удушающий смрад обгоревшего мяса, а крики грешников сопровождались противным шипением подгорающей на углях и источающей жир человеческой плоти.

Иные несчастные торчали прямо из земли, зарытые в нее по грудь или по пояс, а иные были закопаны по самую голову, и их тоже не обходили вниманием трудолюбиво корпящие над грешниками мучители-черти. Они кололи людей вилами, колотили палками, били копытами, а то и попросту испражнялись на них или со смехом мочились.

В раскаленных докрасна небесах, кое-где покрытых свинцовыми черными тучами, с истошным карканьем кружились гарпии. То были мерзкие мохнатые создания с перекошенными от ярости человеческими лицами, своими чертами напоминающими лица ведьм из страшных сказок.

Их немытые косматые волосы развевались на ветру словно змеи, а острые когти, похожие на когти жадных до падали грифов, то и дело терзали и без того сходящих с ума от боли грешников.

Истязаемые кричали на всех возможных языках и наречиях, взывали к святым о помощи, проклинали небеса и Создателя, а то и родителей, что произвели их на свет. Все вместе ужасающее плато было похоже на ревущее в ужасающем шторме первобытное грозное море, готовое поглотить как песчинку любого, кто в нем окажется.

Сие было настолько ужасно в своей непостижимой жестокости, что у всякого, кто увидел бы подобную картину, могли помутиться рассудок и начаться мандраж с прострацией. Впервые в жизни Настя искренне пожалела, что не родилась на свет глухой. Что угодно – лишь бы не слышать эти внушающие ужас рев и жуткий гул.

– Добро пожаловать в ад, молодая леди! – произнес один из чертей и неторопливо почесал свою покрытую жесткой шерстью хвостатую задницу. – Погрешили вы достаточно, много лет уж живя на земле, ну а теперь, не обессудьте уж, и мы над вами погрешим!

Настя закричала, вскочила на ноги и попыталась бежать, когда неожиданно поняла вдруг сразу две вещи. Во-первых, ее тело потеряло столь присущие всем вампирам проворство и легкость, а во-вторых, на ней почему-то совершенно не было ровным счетом никакой одежды.

Непонятно откуда появились еще несколько чертей, и в считаные мгновения они сцапали Настю своими когтистыми, безобразными лапами. Та кричала, но они всей ватагой издевательски улюлюкали и целенаправленно тащили ее в сторону бурлящего неподалеку и наполненным какой-то странной жидкостью котла.

– Добро пожаловать в джакузи, мисс! – сообщил ей еще один, уже стоящий у котла на дежурстве черт. – Исключительно для вас и в честь восхищения теми заслугами, что вы добились на земле, сей котел наполнен кровью тех людей, что вы когда-то имели честь бесчеловечно замочить. Ввиду невероятного масштаба исполненных вами подвигов мы использовали всего лишь по чайной ложке с каждой жертвы, и то – пришлось искать для этого совершенно особенный и крупный по размерам котел. Извольте чувствовать в нем себя как дома!

Черти почти уже подтащили Настю к посудине, и она уже почувствовала на лице опаляющий идущий от него жар, когда скрутивших девушку чертей раскидало в стороны, а с пылающих небес раздался рокочущий мощный голос.

– Приветствую тебя в своих владениях, охотница!

Настя почувствовала, как у нее задрожали поджилки, ибо голос был ей знаком. В последний раз она слышала его века назад, в той жизни, что давно считала прошлой, но силы этого голоса не дано забыть никому, кто хоть раз и когда-либо его бы услышал.

– Я думаю, что с котлом можно пока повременить, господа. Для начала я приглашаю эту леди к себе на разговор.

В глазах у Насти потемнело, и она почувствовала, что теряет сознание.

Над окраиной провинциального Тамбова уже сгустились сумерки, когда к одиноко стоящему добротному дому подъехал на коне красивый бравый офицер.

Его мундир из зеленого сукна, отделанный двумя рядами посеребренных пуговиц и фалдами красного цвета, с высоким бирюзовым воротником, белые лосины с высокими сапогами и каска с плюмажем, притороченная к седлу, были покрыты довольно толстым слоем придорожной серой пыли.

Офицер имел весьма высокий рост, поджарое телосложение и густые черные брови, из-под которых смотрели на мир обычно уверенные в себе глаза, поражавшие людей плескавшимися в них незапятнанными честью и отвагой. Но сегодня эти глаза были исполнены какой-то странной задумчивости и, пожалуй, даже можно было сказать – растерянности.

Откинув за спину густые и длинные волосы цвета воронова крыла, он устало окинул взглядом свои владения и поправил седельную сумку, в которой скрывалось нечто объемное и явно громоздкое.

Это был командир драгунского эскадрона, ротмистр Георгий Жуковский, и если бы кто-то из друзей или знакомых увидел бы его в данный момент, то он сказал бы, что бравый офицер, которому всегда сам черт не брат, совершенно не имеет на себе лица.

Полк ротмистра был дислоцирован в одном из городков Воронежской губернии, но, тем не менее он имел за плечами значительное боевое прошлое, от войны с Наполеоном до одной из турецких компаний и подавления восстания в Польше.

В последних двух компаниях довелось принять участие и Жуковскому, а потому офицер имел уже необходимый опыт, когда в один из дней его направили со своим эскадроном в соседнюю губернию, для усиления Тамбовского гарнизона.

Времена были неспокойные, и власти имели основание полагать, что в губернии возможны крестьянские волнения, а кто, как не опытные кавалеристы могут разогнать поднявшую голову взбунтовавшуюся толпу.

Волнений по итогу так и не случилось, и офицер с семьей уже несколько лет наслаждался спокойной жизнью в полюбившемся ему внезапно городе.

Издалека Тамбов казался лесом, из сосновых крон которого торчали купола церквей и колоколен. Последние, к слову, считались одними из самых высоких и величественных в империи. В остальном же город представлял собою скопище одноэтажных деревянных домов, практически каждый из которых утопал в садах.