Алексей Челноков – «Богородица, прогони!» Кто заказал «наезд» на Церковь? (страница 35)

Протодиакон в одном из интервью рассказал: «Еще до того как эта тема стала актуальной, я говорил, что, будучи антисоветчиком и антикоммунистом, выступаю за возвращение городу на Волге имени Сталинград. При одном условии: остальная российская топонимика будет наконец очищена от большевистских имен. Избавиться от имен Свердлова, Ленина, Войкова и прочих. А если возвращаться к Сталинграду, то даже Черчилль угадал в свое время в этом названии слово «сталь». Стальной город, стальная воля, стальная оборона… Более чем миллион наших воинов, павших на этой земле, защищали именно Сталинград. Их решимость, их вера стоят того, чтобы вернуть городу это название. Волгоград – это пресное. Царицын – это тюркское. Сталинград – наше. Отчаянное. Мужское. Путано-сложное. Русское.

Вопрос: Насколько вам кажется, это актуальная сейчас проблема – переименования?

Андрей Кураев: А почему бы и не сделать это сейчас? Ситуация в стране политически стабильная, экономически спокойная.

Вопрос: Можно ли сказать, что таким образом Церковь солидаризируется с левыми силами?

Андрей Кураев: Я не очень понимаю, почему речь идет о солидаризации с кем-то. Повторюсь – лично я говорил об этом еще до появления каких-то иных новостных поводов на эту тему.

Вопрос: Отец Всеволод Чаплин призвал к диалогу между левыми силами и Русской православной церковью для объективной оценки советского периода истории.

Андрей Кураев: Это уже надо спрашивать отца Всеволода. Про мотивы его действий я говорить никак не могу.

Вопрос: А как вы считаете, идея Архиерейского Собора и Всемирного русского народного собора попытаться навести мосты между православием и левыми – реализуема ли сейчас? Вот вы, например, видный и заметный в православной общине человек, считаете себя антисоветчиком, а многие левые – воинствующими атеистами, как тут найти что-то общее?

Андрей Кураев: Знаете, это не те термины, в которых я размышляю. Я не делю людей по партиям. Сам я глубоко беспартийный человек. И если я за возвращение Сталинграду его названия, это совсем не значит, что я коммунист или сочувствующий программе КПРФ, левым. Для меня это не политическое, а глубоко личное. Это мой поклон обоим моим дедам-фронтовикам.

Вопрос: Так или иначе в либеральных СМИ переполох – РПЦ чуть ли не объединяется с левыми, да еще с теми из них, кто достаточно спокойно относится к власти.

Андрей Кураев: Я полагаю, что и здесь надо бы разобраться с терминами. Разобраться, кто левый, а кто правый. В российской политической культуре обычно с этим возникают проблемы. Общепринято, что поддержка государственности и традиций – позиция правых, а позиция левых – обновление, крушение традиций и различные эксперименты».

Разговор на эту же тему состоялся и с протоиереем Всеволодом Чаплиным, официальным представителем Московского патриархата в диалоге с обществом. Протоиерей Всеволод Чаплин высказал несогласие с теми, кто утверждает, будто советский период является «черной полосой». И выразил надежду, что посредством диалога Русской православной церкви и левых сил получится выработать беспристрастную оценку этого периода отечественной истории. «В социализме немало христианского», – заявил священник.

Вопрос: Существует впечатление, что церковное большинство выражает строго антисоветские взгляды. Во всяком случае, православные публицисты в течение последних двух десятилетий обычно выступали с жесткой критикой советского периода. Вы же заняли во многом противоположную позицию.

Протоиерей Всеволод Чаплин: На самом деле все не так просто. Как раз большинство людей в нашей Церкви – значительная часть духовенства старшего возраста и многие прихожане – видят в советском времени немало хорошего. Нынешнюю реальность эти люди во многих ее аспектах оценивают гораздо хуже, чем советскую. В особенности состояние общественной нравственности, молодежи, заботу государства о человеке. Несмотря на это, православный человек, конечно, не должен забывать о том, что в советском периоде было неприемлемым. Это в первую очередь гонения на православную веру и Церковь, большое количество невинно пролитой крови, особенно в ранний период советской власти. Христиане не пацифисты, мы допускаем применение силы в ответ на агрессию, но пролитие крови людей невинных не имеет никаких оправданий. И поэтому однозначно позитивная оценка того времени для православного человека столь же недопустима, как и однозначно негативная.

Вопрос: Получается, что этот период нашей истории для отношений Церкви и государства не был черно-белым?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Да, в нем вполне резонно выделить временные отрезки, когда характер власти и ее отношения с Церковью были разными. За исключением крайних обновленцев практически никто из православных людей не разделял устремлений коммунистических лидеров первых постреволюционных лет. И даже в известной Декларации митрополита Сергия (Страгородского) 1927 года говорится не о лояльности коммунистической партии и тогдашней власти, но о том, что «мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной».

Вопрос: То есть православный человек вполне может быть советским патриотом?

Протоиерей Всеволод Чаплин: Совершенно верно. Правда, реальная перемена к лучшему в отношениях Церкви и власти произошла позже – в годы Великой Отечественной войны. После этого они, конечно, не стали безоблачными, однако никаких «чекистов» и «коммунистов» в рясах, которых сегодня так любят рисовать некоторые публицисты, в советские годы я не встречал, хотя в те же 1980-е годы очень хорошо знал жизнь практически всего советского духовенства. Да, было давление, но, поверьте, множество православных людей совершенно искренне считали тогдашнюю власть своей и были советскими патриотами. Встречались даже случаи, которые я, в то время диссидентствующий молодой человек, считал абсурдными. Так, например, один почтенный московский священник в слове перед исповедью совершенно искренне говорил о том, что мы многим грешны, но самый главный наш грех – это дурные мысли о социалистическом отечестве.

Вопрос: Но в начале 1990-х годов среди православных людей в России значительно возрос авторитет русской эмиграции, РПЦЗ, которые были носителями антисоветских идеалов.

Протоиерей Всеволод Чаплин: Русская зарубежная церковь сделала очень много, чтобы не дать умереть идеалам дореволюционной России и монархической идее, но ее влияние в России было далеко не абсолютным. А русская эмиграция послереволюционных лет сегодня уже практически ни для кого не является идеалом.

Вопрос: Недавно вы заявили, что необходим диалог с левыми силами относительно оценки советского периода…

Протоиерей Всеволод Чаплин: Этот диалог на моей памяти продолжается около двадцати лет, то есть все то время, что я занимаюсь вопросами взаимоотношений Церкви и общества. В самой левой, социалистической, идее есть немало христианского: справедливость – это на 100% христианское понятие. Проблемы, которые были порождены социально-экономической политикой 1990-х годов, ждут христианского ответа. И если те же католики и традиционные протестанты достаточно активно участвуют в социальной жизни своих стран, то и нам, православным христианам, не стоит молчать. Не исключаю, что уже очень скоро в России среди левых политических сил будут появляться христиански мотивированные группы. Этому есть немало предпосылок: сегодня уже активно происходит христианское осмысление левых идей. Так, например, многие участники Всемирного русского народного собора, причем далеко не только представители старшего поколения, размышляют в ключе, созвучном идеям социальной справедливости.

Идеи «православного социализма» уже разрабатываются на научном уровне в высших духовных заведениях РПЦ. Например, старший преподаватель факультета социальных наук Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Николай Сомин дает развернутое определение «православного социализма»: «Что это такое? Если сказать одной фразой, то это – социалистическая экономика, поддерживаемая православной идеологией. Конечно, тут требуются разъяснения. Под социалистической экономикой подразумевается экономический строй, основанный на общественной собственности на средства производства. Причем было бы точнее сказать – государственной собственности. Частный сектор, как и сектор кооперативно-общинной собственности остаются, но они не играют первостепенной роли. Локомотивом социалистической экономики являются государственные предприятия, работающие по единому государственному плану. Прообразом такой экономики служит экономика советского периода, а точнее – «сталинского» периода 30—50-х годов XX века.

Однако «православный социализм» кардинально отличается от советского социализма другой идеологией – православной. Под православной идеологией понимается система государственно-образующих идей, в основе которых лежит православная вера. В частности, православная идеология дает обоснование того, что именно социалистическая (в вышеуказанном смысле) экономика не только согласуется с догматами православной веры, но и является гораздо ближе к идеалам христианства, чем рыночная (капиталистическая) экономика.