Алексей Буцайло – Мастер по нечисти (страница 56)

– Да ни в жисть! – выдохнул с восхищением Гриня. – Ты теперь такая… такая…

– Давай-ка без этого. – Настасья перестала играться и вновь посмотрела на парней своим обычным твердым взглядом. – И вот что – поспешать стоит. Опаздывать никак нельзя.

Близнецы, тоже переодетые в простых парней, согласно покивали. Без лишних разговоров вскинули на плечи тюки с увязанным в них оружием, зашагали по дороге.

– Милка, запомни! – Настасья погладила подругу по щеке. – Из дома без нас – ни ногой. Но если к вечеру не воротимся – седлай Чаровницу и уезжай как можно дальше. Поняла?

– Но…

– Поняла? – властно переспросила Настасья.

– Хорошо, – кивнула княжна. А потом обняла поляницу. – Только вы уж вернитесь, а!

– Да я бы и сама этого хотела. – Настасья посмотрела на ворона, сидевшего на кромке крыши. – Ты постереги ее, дружок!

Ворон наклонил голову, перебрал несколько раз лапами, а потом отрывисто каркнул – то ли соглашался со словами поляницы, то ли спорил.

До города дошли быстро. Мишаня, как и сговорились, ждал их у городских ворот. Увидев приближающуюся троицу, подошел к дружинникам, стоявшим тут на страже, что-то коротко сказал. Те жестами показали, что близнецы с поляницей могут пройти без досмотра.

– Она тут, неподалеку, ждет. – Сын сотника двинулся за воротами вправо, туда, где почти впритирку стояли дома бедных половчан. Шли меж тынов, установленных вкривь и вкось, меж ароматных кустов сирени и гораздо менее ароматных выгребных ям. Вскоре они оказались на маленьком пустыре, окруженном со всех сторон глухими стенами домов.

Весняна сидела на лавке, пристроенной к одной из стен. Рядом с ней стоял гридень, которого, при виде приближающихся людей, она попросила отойти. Потом поднялась, сделала несколько шагов навстречу, не спуская глаз с Настасьи. И когда они подошли поближе, тихонько вздохнула.

– Вы вот что, хлопцы, – Весняна посмотрела на близнецов и Мишаню. – Дайте-ка нам парой слов по-женски перекинуться.

Троим парням повторять было не нужно. Отступили на другую сторону пустыря, замерли, осматриваясь по сторонам. А Весняна показала Настасье на лавочку, на которой до этого сидела. И поляница, садясь рядом с ней, поняла, что, во-первых, очень робеет возле этой женщины. А во-вторых, не может отогнать мысль о том, что по сравнению с Весняной она даже в женской одежде выглядит словно коршуница рядом с дивной лебедицей. На охоту или в бой возьмут ее, но любоваться станут красивой рязанкой.

– Значит, вот ты какая, – с грустной улыбкой начала Весняна, когда женщины присели.

– Какая такая? – переспросила Настасья чуть злее, чем хотела бы.

– Мы когда с Яромиром – ну, с Арсентием – говорили в последний раз, он просил, чтобы я присмотрела за тобой. Сказал, если все пойдет не так, как он задумал, тебя и княжну надо будет защитить.

– Это от кого меня защищать надо? – фыркнула поляница.

– От тебя самой. Потому что ты наверняка попытаешься его спасти. А он бы очень не хотел, чтобы и ты в беду попала. – Весняна медленно потерла друг о друга тонкие ладошки. – Мне тогда очень интересно стало, что же это за чаровница, которая наконец смогла его сердце растопить.

– Чаровница – так мою лошадь зовут, – усмехнулась Настасья. – И что же ты собираешься делать?

– Эй, вы где там? – внезапно крикнула Весняна.

И в тот же миг из-за домов через разные проходы вышли с полтора десятка дружинников, одетых как для боя – в блестящие кольчуги, с круглыми щитами за спиной и в остроконечных шлемах. Молча встали, ожидая дальнейших указаний.

– Ты что задумала, змеюка? – Настасья вскочила на ноги, отметив, что близнецы и Мишаня несутся к ней, выхватывая клинки. – Остановить нас?

– Не глупи, Настасья. – Весняна встала рядом с ней, не отводя грустных глаз. Потом покачала головой. – Не думаешь же ты, что ты единственная, кто хочет уберечь Арсентия от смерти? Но сейчас идти его спасать – это только самим голову сложить.

– Меня ты не задержишь! – прорычала поляница, выставив вперед клинок, который ей на бегу бросил Гриня.

– Парни, я видела вас в битве, – рязанка посмотрела на близнецов, а потом указала на гридней, – но их учил бою тот же, кто когда-то учил Арсентия.

– И что, мы испугаться должны, что ли? – осклабился Гриня, положивший меч на плечо. Он старался выглядеть невозмутимым, но это было обманчивое впечатление. В любой момент клинок близнеца мог рвануться в сторону противника.

– Вряд ли ваш наставник хотел бы, чтобы мы тут схлестнулись, – продолжила Весняна. – Так что опускайте оружие, поворачивайтесь – и увозите княжну. Вам не победить то, с чем вы встретитесь в кремле.

– А ты можешь победить? – Федька прищурился, поглаживая лезвие пальцами.

– Боюсь, что и я не смогу, – покачала головой рязанка.

– Арсентий нам велел привезти княжну сюда – ну, если она сама согласится, – хмуро ответил Федька.

– Тогда он еще не все знал о происходящем.

– Он бы тебя не бросил, если бы ты в полоне оказалась. – Гриня разглядывал рязанских гридней и прикидывал, с кем из них схватится первым.

Напряженное ожидание затягивалось. Рязанские гридни, послушные Весняне, замерли, не решаясь вступить в бой без указания. Сама же рязанка задумчиво смотрела на насупившуюся Настасью.

– Я все равно пойду его спасать! – скривила губы поляница. – Даже если для этого понадобится сперва схлестнуться с вами.

Весняна помолчала недолго, потом в очередной раз грустно улыбнулась. А затем в ее глазах мелькнул озорной огонек.

– Теперь я вижу, что он в тебе нашел. Значит, и я не ошиблась. Пошли, по дороге расскажу, что знаю. – Весняна оглядела всех по очереди. – Да, не самая плохая дружина для последнего сражения.

– Это почему это сразу для последнего? – Гриня не спешил убирать меч. – Я еще пожить собираюсь.

– Потому что нам очень повезет, если мы сегодня закат увидим.

Собравшиеся поглазеть на казнь половчане в первый раз загомонили, когда на лобное место на площади перед кремлем взошли князь с княгиней в сопровождении дружинников, указания которым давал воевода Строг. Василий Дмитриевич, услышав приветственный шум, вышел чуть вперед. С довольной улыбкой помахал подданным рукой, потом залез в протянутый одним из ближников кошель и бросил в толпу горсть монет, чем вызвал еще больший гомон.

Второй раз зрители заголосили, когда, подталкивая в спину древками копий, княжьи гридни вывели на помост двоих пленников со связанными за спиной руками. Настасья, не отрывавшая глаз от Арсентия, почувствовала, как быстро забилось ее сердце от жалости. Судя по синякам, обильно украшавшим лица обоих, и разорванным рубахам, покрытым бурыми пятнами, с послушником и бывшим сотником обращались не особо бережно.

– Полоцк, славный город! – громким сильным голосом заговорил князь Василий, вскинув над собой руку. – Мне не хватит слов, чтобы рассказать о злодеяниях, которые задумали эти двое. По сговору с нашими врагами из соседних княжеств они совершили грех, который камнем должен лечь на их души – убили одну за одной моих беззащитных дочек, полоцких княжон. Как отец, потерявший детей, как князь, утративший продолжательниц рода, я спрашиваю вас всех, честные люди, – прав ли я, приговорив их к казни?

– Прав, княже! Прав! – завопила толпа. – Смерть убийцам княжон!

Возможно, среди горожан кто-то и кричал что-то другое, но их голоса тонули среди десятков других.

– Тятенька, а зачем дяденьки княжон убили? – послышался звонкий детский голос. Настасья, стоявшая неподалеку с близнецами, опустила голову и увидела девчушку лет семи, дергавшую за руку отца, судя по одежде – купца среднего достатка.

– Ш-ш-ш! – приложил мужчина палец к губам. – Потом объясню. Тихо.

– Ну вот… – обиженно протянула девчушка.

– Спасибо, славный город Полоцк! – Князь приложил правую руку к сердцу, склонив голову. – Значит, так тому и быть!

– Лжу речешь, княже! – прохрипел Валдай, повернув к Василию Дмитриевичу изможденное лицо. – Сам знаешь, нет вины на нас.

– Мне врать смеешь, так хоть честных людей постыдись, душегуб! – рявкнул в ответ князь. Махнул головой, и двое гридней, ударив древком копий по ногам, поставили Валдая на колени.

– Не по Правде[32] это! – зарычал в ответ Валдай. – Я требую божьего суда! Дай мне меч и сам выходи с оружием, посмотрим, на чьей стороне истина!

– Не будет тебе поединка! Умрешь как собака! – выкрикнул Василий.

– Князь, прав Валдай, – тихонько проговорил воевода, но правитель даже не посмотрел на него.

– Когда вы княжон губили, разве же по Правде делали это? Вот и сейчас не просите милостей! Не будет их!

Эти слова князя заставили толпу зароптать. Защитить свою правоту с мечом в руках – древнее право, идущее от предков. Никто не должен отказываться от такого вызова. И, судя по лицу князя, Василий Дмитриевич понял, что перегнул палку, поэтому он вновь вскинул к небу руку и громко, перекрикивая гомон толпы, воззвал:

– Добро! Если есть тут кто-либо, кто может доказать, что не могли эти двое быть душегубцами, пусть выйдет вперед и скажет!

– Стой, Настасья! – Тонкие пальцы Весняны сомкнулись на локте рванувшейся вперед поляницы. – Не сейчас.

– Он же…

– Не сейчас! – повторила рязанка жестче.

Половчане оглядывались, с любопытством ожидая, не выйдет ли кто на призыв князя. Сам же Василий Дмитриевич смотрел на толпу, не скрывая превосходства и уверенности в своей правоте. А ярко-алые губы княгини Василины, сидевшей позади него, сложились в ироничную улыбку.