Алексей Буцайло – Мастер по нечисти (страница 18)

Арсентий молча обдумывал слова настоятеля, глядя на отца Варсонофия снизу вверх.

– Но это не снимает и с моей души греха.

– Не снимает. Тем более, я так понимаю, на этом твоя история не заканчивается?

– Не заканчивается. Сейчас расскажу. – Арсентий хлопнул себя ладонями по коленям и встал, указал ладонью на взмыленных от занятий близнецов. – Только этих шалопаев отпущу немного отдохнуть.

– Видишь, не солгали боги! – Рычан приподнял голову над лавкой. К утру жар у него почти спал, и появились силы говорить. – Сказали «три дня», так оно и выйдет.

– Это хорошая смерть, отец! – Сидевший рядом Арсентий сменил влажный рушник на лбу деда. – От меча да в бою.

– Да мне-то какая разница? Я не воин, у меня свой путь. – Волхв поднял руку с отрубленной кистью. Рану Арсентий ему уже прижег и стянул тугим ремнем, чтобы кровь не текла, но боль, судя по всему, была такая, что даже удивительно, как дед ее переносил, почти не подавая вида. – Жаль только, не успели мы с тобой обряд провести.

– Так, может, это как раз знак тебе, что и не нужно мне это?

– Я сейчас уже на кромке почти, поэтому мне многое открыто. И вижу, что если бы мы с тобой это сделали, была бы тебе большая польза.

– Так, а что если я сам все сделаю? – внезапно осенило Арсентия. – Ты будешь говорить, что и как, а я выполню? Вдруг получится?

– А ежели что не так пойдет, и ты там без меня, один останешься? Кто подскажет, что делать?

– Ну, мне не впервой рисковать.

– Добро, – согласился дед после небольшого раздумья. – Тогда начинай готовиться. Я скажу, что делать.

Весь день Арсентий провел в приготовлениях. Старый волхв все это время сидел почти не двигаясь, и пару раз послушнику казалось, что дед уже отмучился – в такие мгновения Арсентий с замиранием сердца подходил к Рычану. Но тот хоть пребывал почти все время в неглубоком беспокойном сне, дышал ровно, а проснувшись, указания давал уверенно. Когда начало темнеть, послушник поднял на руки казавшееся невесомым тело, предварительно закутав волхва в овечью шкуру, посадил возле костра, прислонив спиной к одному из истуканов.

– Огонь жарче делай, не жалей дров! Чего их теперь жалеть? Жги так, чтобы с небес было видно!

Арсентий добросил дров, потом взял одну из склянок, указанную дедом, вылил в пламя, которое вспыхнуло еще сильнее – с небес, может быть, и не видно, но вокруг стало светло, почти как днем.

– Волка давай сюда. Эх, жаль, не сегодня ты его добыл, а вчера. Сегодняшний получше был бы. Да что уже поделаешь. – Дед дождался, пока Арсентий вернулся с тушей волка. – Разделывать умеешь?

– Доводилось!

– Добро. Тогда сердце вынь ему.

Арсентий послушно склонился над тушей, и вскоре волчье сердце, с которого на землю обильно капала кровь, лежало у него в руке.

– Это Перуну. – Старик целой рукой указал на главного истукана, которого сегодня днем Арсентий, как и всех остальных, тщательно вымыл по указанию волхва, окурил травами и полил бычьей кровью из запасов деда. – Перед ним положи.

Послушник с поклоном положил сердце перед идолом, а когда поднимался, не удержался и глянул в глаза языческому богу – в тело будто ударила молния. Он даже потянулся было, чтобы перекреститься, но вовремя осознал, что это точно будет лишним.

– Теперь печень, – дед дождался, пока Арсентий закончит, и добавил: – А это уже тебе. Что смотришь, ешь давай.

Об этом его волхв заранее не предупреждал, поэтому Арсентий на секунду замешкался. Но отступать, судя по всему, было поздно. Поэтому он вцепился зубами в сырую печень, рванул на себя, отдирая большой кусок, принялся жевать. На миг он представил себе, как сейчас выглядит со стороны – перемазанный волчьей кровью, обнаженный по пояс, как велел Рычан, освещенный языческим костром.

– Целиком не надо, куска достаточно, – добавил волхв, когда Арсентий, дожевав, хотел укусить еще раз. – В костер бросай. Теперь отвар. Готов?

– Да, – подтвердил послушник. С отваром ему сегодня пришлось изрядно повозиться, потому что в него входило множество трав и кореньев, которые надо было добавлять в определенное время и в нужных пропорциях, и все время необходимо было поддерживать кипение, иначе, по словам деда, получится бурда слабительная, а не отвар.

– Тогда пей. Это уже до конца, до последней капли.

Арсентий поднял горшок, стал жадно поглощать пахнувшую зверобоем и полынью жидкость. Вначале показалось, что ни за что не осилит, но потом понял, что вполне даже может – допил до конца, убедился, что ничего не осталось.

– В огонь горшок, пусть горит. А сам напротив садись.

– И что дальше? – поинтересовался послушник, усаживаясь на чурбан около костра.

– Всё. Теперь жди и молчи.

– Чего ждать-то?

– Там сам поймешь.

Арсентий какое-то время безмолвно смотрел в пламя костра, ожидая чего-то необычного. Но долгое время не происходило ничего. Никакие потусторонние силы к нему не обращались. Поэтому он поднял голову, чтобы сказать об этом Рычану. Но того напротив не оказалось. Точнее, ничего не было из того, что должен был увидеть Арсентий. Ни старика, ни его лачуги, ни истуканов, ни леса. Только он и пламя в ночи.

Первым порывом послушника было вскочить на ноги, но он сдержался. Что-что, а ждать он умел, научили когда-то в дружине. Поэтому Арсентий принялся оглядываться вокруг, чтобы понять, куда же его занесло колдовством волхва.

Похоже было, что он где-то на севере. На верхушках окружавших скал поблескивал снег, впереди, шагах в двухстах, медленно колыхались волны на поверхности широкого залива. На берегу виднелся большой корабль, судя по всему, оставленный хозяевами – на время или насовсем. Нос его украшало неведомое чудище, вырезанное с таким старанием и умением, что, казалось, в любой момент страшилище может ожить. Встряхнет головой, зашуршит чешуей и издаст оглушающий рык.

А еще над кораблем кружила стая птиц, подобных которым Арсентий до сих пор не встречал. Несмотря на разделявшее их расстояние, он прекрасно видел, что они намного крупнее всех, с какими послушник когда-либо сталкивался, с размахом крыльев не менее двух аршин[20].

Не очень понимая, что делать дальше, Арсентий встал, и этим сразу привлек внимание птиц. Они подлетели ближе, но не спускались, а нарезали неширокие круги, оглашая окрестности то ли карканьем, то ли рычанием. Смолисто-черные крылья, даже темнее, чем у воронов, переходили в серо-голубые головы со злыми глазами цвета раскаленной стали.

– Что замер, дурень? Беги! Сейчас бросятся! – К Арсентию с копьем в руке несся высокий темноволосый мужчина, лицо которого послушнику показалось знакомым. – Беги к кораблю, дурень!

Услышав голос незнакомца, птицы закричали еще громче и действительно, сложив крылья, бросились вниз с выставленными вперед когтями. Арсентий коротко выругался, пообещав припомнить волхву, что тот не предупредил взять с собой оружие, увернулся от когтей первой летучей твари, кувырком ушел от второй и помчался к берегу так, как, пожалуй, не бегал никогда в жизни. До корабля было не так далеко, но путь осложнялся тем, что все время приходилось оглядываться, чтобы не пропустить удар сверху, и иногда менять направление, уворачиваясь от птиц. Темноволосый несся не отставая, но иногда останавливался, чтобы пырнуть копьем кого-нибудь из летающих зверюг.

Взбежав на корабль по приставленным к левому борту мосткам, Арсентий оперся на мачту, склонившись вперед и с трудом переводя дыхание. Похоже, птицы не могли сесть на корабль, поэтому летали вокруг, по-прежнему злобно крича.

– А теперь что замер, парень? – Незнакомец поднялся на борт вслед за ним, так же тяжело дыша. – Это еще не конец, только передышка.

– А ты вообще кто такой? – посмотрел на него послушник, насупившись.

– Да вот видишь, получилось мне все-таки тебе помочь, – засмеялся тот. – Не знаю как, но сработало. Видать, боги разрешили мне в последний бой сходить.

– Дед Рычан? – Арсентий от неожиданности даже рот открыл.

– Ага, – ухмыльнулся волхв. – Каков я был по молодости, а? Орел!

– Ну говори тогда, орел, что дальше делать?

– Парус подымай, знамо дело. Только сперва по ладье пройдись, оружие себе подбери. Птицы это так, первое испытание, не больше.

Поднять вдвоем тяжеленный парус оказалось делом не простым – оба чуть не порвали себе жилы, натягивая канаты, к которым крепилась поперечная балка с полосатым широким полотном. Зато ветер, уверенно дувший с берега, тут же подхватил корабль, понес вперед по волнам. Арсентий по совету деда – которого сейчас язык не поворачивался так называть – порылся среди оружия на палубе. Подобрал себе кольчугу со шлемом, круглый щит, покрашенный алым, и длинный меч с рукоятью, обмотанной кожаным ремешком. Сам же помолодевший волхв не стал ничего искать, замер возле борта все с тем же копьем в руках.

– И чего теперь? – поинтересовался Арсентий, встав с ним рядом. – Чего ждем?

– Не знаю пока. Но очень надеюсь, что не Морского змея.

– А что за змей такой?

– Вот же ж, сглазил, похоже! – скривился Рычан, показывая пальцем вперед, где вода бурлила в гигантском водовороте. Время от времени над поверхностью поднималась огроменная приплюснутая голова, покрытая серебристой чешуей.

Корабль несло прямиком на морское чудище. В надежде избежать встречи Арсентий бросился на корму, чтобы повернуть корабль, но тут выяснилось, что рулевое весло на корабле отсутствовало. Обычных весел тоже не было, ладья могла плыть только по прямой, влекомая ветром в парусе.