Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 78)

Казарма, встроенная в крепостную стену, имела три этажа. На самом верхнем стояли катапульты для метания каменных ядер, а также чаны для смолы, дабы, расплавленную, лить её на двигающегося по дороге к воротам противнику. Караульное помещение находилось на втором этаже.

Первым делом Закари направился к воротам по крытой галерее поверх крепостной стены. Ветер здесь был сырой и такой плотный, что приходилось продираться будто сквозь встречный поток воды.

Один из привратников, как ему и было положено, находился в сторожке в правой привратной башне, второй, согласно предписанию, на смотровой площадке левой. Подъёмный мост поднят и надёжно закреплён.

Ратник в сторожке улыбался и преданно смотрел на начальство. Наверху стоял Бертран. Он был, вопреки обыкновению, угрюм и неприветлив. Возможно, его настроение испортили сквозняки, хозяйничающие под куполом башни, а может, он переживал из-за того, что после эпизода с гонцом из старшин был разжалован в рядовые.

– Сходите в караулку по очереди, погрейтесь. Там мясо, овощи. Давай, ты первый. И позови сюда Кристиана, я посмотрю пока, – приказал Закари.

Взгляд старика заметно потеплел. Звеня кольчугой, он убежал исполнять приказание.

В обступившей замок мокрой черноте не было видно ни зги. Однако, когда сверкали молнии, всё вокруг освещалось яснее, чем днём; никто не смог бы подобраться к воротам незамеченным. Пока привратник поднимался на башню, молнии раскололи небо трижды. Это было завораживающе красиво. Отсюда, с башни на вершине холма, становилась видна вся окрестность: белая лента дороги, опоясывающая холм, дома у его подножия, рыночная площадь, крест церкви, поля и леса вокруг. Извив реки блистал серпом. Всё очень контрастное, как на гравюре. Гром гремел не сразу – гроза отступала.

Пришёл добродушный Кристиан, и Закари продолжил обход. Двигаясь по крепостной стене против часовой стрелки, он прошёл над конюшней, которая, подобно казарме, сверху была устроена как вытянутое вдоль стены оборонительное сооружение. Миновал северную башню, приблизился к западной. Закари неприятно удивляло, что он так и не встретил ратника, обязанного ходить по стене туда и обратно. На посту должен был находиться Вольдемар, здоровенный малый, с явным удовольствием несущий службу. Тем более странно было не застать его на месте.

Тут сквозь раскаты удаляющейся грозы он услышал странные звуки, показавшиеся поначалу плачем. Стараясь не шуметь, Закари заглянул внутрь башни.

Всполохи молний осветили следующую картину. Вольдемар что-то объяснял лежащей грудью в нише бойницы девице. Та, выставив в сторону ратника зад, смотрела на долину и, судя по возгласам, чему-то сильно удивлялась. Вольдемар совершал поступательные движения всем телом, как будто пытаясь протиснуться в бойницу, но зад девушки представлял для него непреодолимое препятствие, и ему приходилось вести наблюдение через её голову. Прилежный служака не прекращал попыток, издавая звуки нечленораздельные, но явно жалобные – позиция для наблюдения была у него не самая удобная.

Закари хотел было одёрнуть подчинённого, но передумал. Следовало признать, что никакого вопиющего нарушения уложения о караульной службе не происходит. Дозор производится даже не одной, а двумя парами глаз. Девушка принесла караульному подкрепиться или попить – вот и винный мех валяется подле их ног на полу. Сие абсолютно не возбраняется, равно как и прогулки гражданского населения замка по стенам в любое время дня и ночи. Герцогство ни с кем сейчас войны не вело.

Придерживая меч за рукоятку, чтобы не брякнуть, Закари прокрался через башню. Парочка была так увлечена наружным наблюдением, что не обратила на него никакого внимания.

Он прошёл по стене к казарме, замыкая обход периметра.

От казармы до жилых построек пришлось пробежаться под дождём. Это оказалось даже приятно: не слишком холодные струи освежили коменданта.

В малое крыло замка, в котором располагались кухня, комнаты для слуг и гостей низших рангов, он попал через чёрный ход, ведущий на кухню.

Вотчина Гвидо, занимающая вместе с кладовыми весь первый этаж, была пуста и чиста безупречно. Медные сковородки, кастрюли и поварёшки блестели в свете свечи так, будто только что вышли из посудной лавки и ни разу не были в употреблении. Пахло здесь скорее не кухней, а оранжереей; всюду, где возможно, были расставлены горшки с живыми растениями, некоторые из них цвели и благоухали. Гвидо объяснял своё пристрастие к флористике так: там, где пахнет нечистотами, высокое искусство не живёт. Дескать, для рождения кулинарных шедевров необходимы ароматы, а не кухонный смрад. Однако злые языки болтали, что шеф-повар использовал эти растения для приготовления колдовских зелий, Гвидо же в ответ на подобные обвинения лишь отмахивался и загадочно ухмылялся.

Наверх, где жили слуги, он подниматься не стал. Военному коменданту там нечего было делать, это была территория мажордома.

Пройдя крыло насквозь, Закари попал в вестибюль, имевший форму четверти круга. Парадный вход был закрыт изнутри на могучие запоры. Стены этого просторного помещения плотно завешаны портретами предков герцогов Альбрукских. На мозаичном полу стояли рыцарские доспехи из разных эпох и концов Света.

Закари отпер дверь, которая вела в большое крыло замка. Делать это было необязательно, но ему очень захотелось оказаться в этом величественном, напоминающем собор месте. Одному, ночью.

Всё большое крыло занимал огромный двусветный зал с гигантским камином из белого мрамора в противоположной от входа стене. Камин являлся предметом особой гордости альбрукских правителей. Он был самым большим в стране, даже больше, чем в королевском замке. К тому же был изумительно красив. Искусная резьба на портале и панели, закрывающей дымоход, представляла разнообразные картины из рыцарской жизни: поединки конные и пешие, сцены охоты с гончими и соколами, а также весёлые застолья в обществе обнажённых дебелых девиц. Центром композиции являлась панорама осады замка с доброй сотней нападающих и обороняющихся персонажей. В топке камина можно было жарить быка целиком на вертеле, дровами для него служили брёвна.

Зал использовался для пиршеств, танцев и представлений. В особо торжественных случаях перед камином ставили герцогское кресло и зал становился тронным.

По обеим длинным сторонам протянулись колоннады, ограничивающие коридоры, в которые выходили двери гостевых комнат для важных персон, сейчас пустующих.

Закари вышел на середину зала. Озаряемый молниями объём производил воистину магическое впечатление. Сводчатый потолок, перевитый резными балками, казалось, не был возведён простыми смертными, а мог появиться только по велению какого-то могущественного волшебника. Подавив острое желание закричать от восторга, комендант вернулся в вестибюль. Он поймал себя на том, что топает слишком сильно, чтобы насладиться многократно отражёнными, постепенно затухающими между колон отголосками своих шагов.

Тяжёлая, окованная железом дверь вела из вестибюля в донжон47. Распахнутая сейчас, она запиралась изнутри только во время осады замка, если противник прорвётся во внутренний двор. Правда, такого никогда не было за почти сто лет, прошедших с тех пор, как был построен Альбрукский замок – главный оплот герцогства.

Наверх в господские покои Закари подниматься не следовало, а вот подвал, в котором находились колодец, ледники и винный погреб, он посетить собирался. Повар рассказал коменданту о своём подозрении, что кто-то из прислуги сделал ключ от погреба и таскает хозяйское вино по ночам. Закари подумал, что если это правда, то сегодня как раз такая ночь, чтобы, воспользовавшись отсутствием большинства домочадцев, совершить набег на герцогские закрома.

Дверь винного погребя оказалась притворена, но навесной замок болтался на одной из проушин запора, а сам запор отодвинут. У Закари весело забилось сердце от предвкушения приключения.

Он резко рванул на себя дверь и перепрыгнул через порог с фонарём в левой руке и мечом в правой.

– Именем герцога мордой в пол! – зарычал рыцарь.

За большой бочкой, стоящей посреди помещения, метнулся силуэт. На бочке светились свеча и серебряный кубок.

В следующий момент что-то пролетело мимо его головы и разбилось о стену сзади. Резко запахло вином.

– Какой негодяй смеет обнажать меч против герцогини Альбрукской? – прозвучал из темноты глубокий женский голос.

Закари мгновенно осознал свою ошибку, быстро спрятал оружие и встал по стойке смирно.

– Леди Ма́ргарет?! Что вы делаете здесь? – проговорил растерянно.

– Кто ты? Что за кретин? – выступила из темноты прекрасная герцогиня, глаза её метали молнии.

– Закари Вентер, комендант замка, ваша светлость.

– Вы считаете, комендант, что я должна отчитываться перед вами в своих деяниях? – уже не так сердито поинтересовалась герцогиня.

– Ни в коем случае, ваша светлость, – отвечал он, глядя себе под ноги.

– И что это вы тут устроили? Будьте любезны объясниться.

– Прошу простить меня, госпожа. Наш повар, Гвидо, просил меня поймать вора. Я совсем не ожидал застать здесь вас.

Большою бочку окружали несколько бочонков для сидения. Совершенно успокоившись, герцогиня присела на один из них.

– Я слышала о вашем подвиге. Вы храбрец и печётесь об имуществе своего сюзерена. Я не сержусь на вас. Будем считать произошедшее здесь забавным недоразумением.