Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 72)
– Даниэль. Даниэль! Твоё слово, – Амиру пришлось сжать ему плечо, чтобы вернуть в реальность.
Даниэль сделал шаг вперёд. Он знал, что сейчас включилась заранее анонсированная всемирная трансляция его последнего слова в Интернете, и миллиарды людей на Поверхности затаили дыхание. Для жителей Подземелья подложат абсолютно другой по смыслу дубляж – что-то во славу Подземелья и его научных достижений.
– И вот этот день пришёл. Сегодня я либо стану богом, либо умру.
С начала истории жи́ло и у́мерло более ста миллиардов человек. «Более»… В этом «более» ещё миллиардов десять или пятнадцать… Казалось бы, какая разница? Когда в ходу такие большие цифры, кажутся неважными эти приближения.
Но нет, друзья, важна каждая жизнь. Каждая. Одинаково. Вернее, не так. Своя даже меньше. Все неприятности человечества происходят из-за того, что кто-то решает, что его жизнь важнее других. И вот вырубаются леса, отравляются реки, строятся атомные электростанции вместо солнечных, развязываются войны…
Он помолчал немного. Слова прощальной речи утвердили окончательное решение. Средний палец, указательный, безымянный…
«Стоп! Стоп! Так же нельзя – на самоубийство идти без нормальной мотивации! Вон у шахидов – сорок девственниц, а у меня что? Жизнь незнакомых мне людей? Да! Иначе зачем существовать сознанию жалкой твари, которая предпочла себя всему человечеству. Хорошо, что выпил… иначе бы не решился».
– Вас обманывают. Вечная жизнь будет только для избранных. Всех остальных уничтожат.
Амир провыл что-то и кинулся к Даниэлю.
Тогда неудавшийся мессия закричал:
– Аллаху акбар!!!
В два прыжка достиг края сцены и сиганул вниз. Оказалось выше, чем он рассчитывал. Не устоял и покатился кувырком, но очень удачно встал на ноги и побежал вперёд. Услышал топот тех, кто гнался за ним. Оэв и Сонэ наверняка много играли в своё время в регби. Это их поле. Сейчас догонят. Он сделал ещё несколько шагов, понимая, что у него до сих пор есть выбор: указательный или безымянный? Или мизинец? «Безымянный» – вот гады, поленились даже пальцу имя придумать…» Увидел, что и со стороны VIP-ложи к нему бегут. Ещё секунда —и настигнут. Трибуна уже точно в зоне поражения! Повинуясь какому-то бессловесному внутреннему инстинкту, Даниэль нажал на указательный…
Было не больно. Вместо ожидаемой пустоты и небытия пространство заполнилось ослепительным белым светом. Свет этот расширялся во все стороны, поглощая людей и предметы. Он очень быстро заполнил собой весь объём подземного города и потух через мгновенье. Это сопровождалось жуткими громовыми раскатами, но, когда погас свет, умолк и грохот. Всё вокруг стало напоминать ад: трибун амфитеатра больше не было, вместо домов образовались пожарища, окна в городской стене зияли, как печные жерла, в них плясали языки пламени. Парк догорал. Воды в озере не было, она испарилась мгновенно. Водопад завалило. И было тихо, только потрескивало пламя.
Людей нигде не было. Никто не смог бы выжить в этом Армагеддоне. Но Максим не переставал ощущать себя. Он, всё набирая скорость, летел куда-то вверх среди хлопьев пепла.
Вдруг тьма над ним раскололась. Через потолок Андериерушалаима пошла трещина. С её краёв посыпались камни. Даниэль нёсся к свету, а трещина превращалась в провал, в который рушился верхний город.
И увидел он, уже поднявшись над землёй, как съехала под землю Храмовая гора с копошащимися на ней арабами и евреями. И посыпался в прорву весь Старый город с дворцами и домами, площадями и улицами, церквями, синагогами и мечетями, могилами пророков и царей. Всё провалилось в Тартарары. Остался только огромный провал, обнесённый крепостными стенами.
А он летел всё быстрее, и, когда подлетал к облаку, из белых клубов выпал маленький, пузатый человечек с добрым лицом, за спиной у него тарахтел пропеллер. Он подлетел к Малышу и хриплым, как в старом мультике, голосом прокричал:
– Привет, Малыш! Поздравляю с успешным завершением миссии!
– Какой миссии, Карлсон?
– По уничтожению столицы Подземелья и предотвращению угрозы уничтожения земного человечества.
– Но я не хотел этого! – Малыш показал на дыру в земле, которая с этой высоты уже не казалась такой огромной.
– Ты про что? Про этот религиозный муравейник? Ну ничего, дело житейское… Зато всем остальным теперь не угрожает неандертальский геноцид!
– Но почему получился такой взрыв? Ты же говорил, что радиус поражения двадцать метров…
– Дело в том, Малыш, что в тебе был бустированный термоядерный заряд на полкилотонны, мощнее стандартного шпионского в несколько раз. В замкнутом пространстве даже такой небольшой эквивалент тротила способен творить чудеса.
– Но откуда он взялся?!
– Я должен был предусмотреть вариант, что тебя заберут под землю…
– Ты ушлый тип, Карлсон!
– А ты молодец, Малыш! Ты ради людей не просто жизни лишился, ты от вечности отказался. Иисусу до тебя далеко… А теперь прощай!
Карлсон кувырком полетел прочь и больше не откликался, сколько ни звал его Малыш.
Максим-Даниэль подлетал уже, наверное, к границам стратосферы – стали видны звёзды на тёмном космическом фоне. И раздался в тишине голос:
– Примите и мои поздравления, агент, с блистательно завершённой миссией.
– Почему же ты не предупредил меня, Буратино? Столько людей погибло… А Лоло?! Если бы я знал, что так бабахнет, ни за что не стал бы активировать «Шахида». Лучше бы я умер один.
– Ты всё правильно сделал, но обсудим это позже. А теперь закрой глаза.
– Зачем?
– Просто поверь мне. Закрой глаза!
Малыш послушался.
И тогда наступили кромешная тьма и полная тишина. Наверное, таким был мир до сотворения его Господом.
Эпилог
– А теперь открывай!
Максим открыл глаза. Он уже никуда не летел. Он полулежал на функциональной кровати. Больничная палата. Белый кафель, серая пластмасса, блестящий металл, медицинский запах.
Прямо напротив него, на стуле для посетителей, сидела деревянная кукла размером с десятилетнего ребёнка. У неё был длинный острый нос и жутковатая джокерская улыбка от уха до уха.
Кукла подмигнула ему. Максим удивлённо уставился на неё. Кукла подняла руку и приветственно помахала ей. Максим растерянно повторил этот жест.
– А что происходит? – спросил он, глупо улыбаясь.
– Ты пробудился после восьми часов, сорока двух минут и семнадцати секунд сна, – голос у Буратино был знакомый и совсем не подходящий для куклы.
– То есть я взорвал оба Иерусалима – поднебесный и подземный, потом уснул, а сейчас проснулся и разговариваю с куклой?
– Нет. Ты уснул возле подъезда своего дома. Вернее, тебя усыпили транквилизатором. Привезли сюда. Ввели внутримозговой чип
– Что за ерунда?
– Тебе нужно прийти в себя, Максим Одинцов. Я оставлю тебя ненадолго, – голограмма Буратино исчезла.
Максим ущипнул себя несколько раз за левое предплечье. Было больно. Тут он заметил свой старый московский фолдер на тумбочке рядом с кроватью. Взял его. Последний пропущенный звонок был от Якушева, адвоката. Максим перезвонил. Андрей ответил, как всегда, после второго гудка.
– Я здесь, – судя по тону, он был в прекрасном настроении.
– Дрон, как же я рад тебя слышать! Так ты жив? Или мы оба умерли?
– Макс, ты меня настораживаешь… Это вместо «Доброе утро»?
– Доброе! Просто ответь.
– Да жив я, жив. А что за проблема с этим? – Насторожился адвокат. – Ты что-то знаешь?
– Я ничего уже не знаю…
– Ты пил вчера, сейчас похмеляешься. Я угадал?
– Нет.
– Значит, перешёл на тяжёлые наркотики… У тебя что-то серьёзное? А то я выходить собираюсь.
– Нет, нет. Я просто… Ладно. Пока.
– На связи!
– Погоди! А скажи, пожалуйста, какое сегодня число?
– Двадцать девятое. Ты издеваешься?
– А месяц?
– Сентябрь. Год 2035 от рождества Христова. Планета Земля. Система Солнечная. Галактика Млечный Путь. Ещё вопросы есть?
– Нет.