Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 133)
– Саша, я тебя прошу. Я не знаю, как они отреагируют. Но премию точно мне не выпишут. Спать со своими подопечными крайне непрофессионально. Я не хочу потерять эту работу. И я обманула тебя, контора ничего не знает о нашей поездке. Они думают, что я отпустила тебя на одну ночь домой.
– Тогда за чей же счёт эта увеселительная поездка? – насторожился Александр.
– Я тратила свои деньги, – призналась Стейси и поспешила его успокоить. – Для меня это совсем не накладно. Мне очень хорошо платят в
– Хорошо. Как скажешь, – сдался он.
После возвращения в
Утром, когда он явился на приём к психологине, они подчёркнуто сухо поприветствовали друг друга.
– Как вам спалось, Александр?
– Прекрасно, Стейси. Спасибо. Мой герой жив. И есть что написать сегодня.
– Что ж, поздравляю! И никаких больше сомнений в собственной реальности, я надеюсь?
– О чём вы? Не понимаю. Таким реальным этот мир ещё никогда не был. Кстати, коллега, полностью одобряю ваш метод: перерыв пошёл мне на пользу.
Стейси лишь улыбнулась в ответ, и он продолжил:
– Я тут вот что подумал: а что это за книгу я пишу? Просто пересказ того, что вижу во сне? Но ведь это же никуда не годится. Автор должен какой-то смысл в текст вкладывать, какие-то идеи транслировать, а не просто «что вижу, то пою». В этой связи я вспомнил о том, что мы обсуждали в Иеру… ранее.
Он чуть было не прокололся, но вовремя опомнился.
– Это о чём же? – напряглась геверет Копхилер.
– Про ключевой вопрос ближневосточной политики. Про обладание Храмовой горой.
– И что же вы надумали? – с облегчением поинтересовалась она.
– О том, что ключевой вопрос этот возник по недоразумению.
– Да что вы говорите? – её удивление было откровенно ёрническим.
Он решил не обращать на это внимание.
– Почему все за неё цепляются? Потому что там зарыт Краеугольный камень, с которого господь начал сотворение мира. Так?
– В общем да.
– То есть все его хотят: и иудаисты, и христиане, и мусульмане. Это подтверждает, что была какая-то изначальная священная книга, которую потом стали переводить на разные языки. Это не я придумал, это общее место…
– Да. Популярная идея.
– Так вот и надо убедить людей, что, по сути, они верят в одно и тоже. Сейчас основная задача арабского Мира – стереть государство Израиль с лица Земли. А главная мечта верующих иудеев – построить Третий Храм на месте мусульманских святынь. Этот конфликт неразрешим, пока они не поймут, что Краеугольный камень принадлежит им всем.
– А на каком языке была эта древняя священная книга написана, догадываетесь?
– Не знаю. На арамейском или на каком-нибудь амхарском, как, например, утверждают растаманы.
– Это исторически несостоятельно. Серьёзные учёные полагают, что язык этот – библейский иврит.
– Ну хорошо. Допустим. И что?
– А то! Вы хотите убедить арабов, что изначальная книга, то есть истинное писание – это еврейская То́ра? Сочувствую… И да поможет вам всемилостивый Аллах!
Александр явно был обескуражен. Не жалея его, Стейси продолжила:
– И вообще. Получается, что вы – атеист, соглашаетесь с тем, что этот камень, а, значит, и бог существуют, то есть идёте против своих принципов. Читатель – не дурак, он это заметит и не поверит вам.
– Ну тогда нужно объяснять людям, что любая религия – бред. Это и есть моя цель как писателя! – это было произнесено с плохо скрываемым отчаянием.
– Ну вот вы и договорились до полного абсурда. Вы ведь по-русски пишете. Переводить пока не собираетесь?
– Да пока нет. Рано ещё об этом думать. Нужно сначала узнать, как на родном языке читатель отреагирует.
– Отлично. Получается, ваш основной регион распространения – Россия и бывшие страны СНГ. А там вам за такие идеи сейчас же оскорбление чувств верующих пришьют, – и прощай русскоязычная аудитория!
Теперь физиономия Невструева приобрела вид совершенно несчастный.
– Да вы не напрягайтесь, – наконец сжалилась психологиня. – Вы ведь первый с помощью гипносна книгу пишете. Подождите, может быть, иная реальность сама подскажет вам идею. А если не подскажет, то, когда уже будет написано всё, тогда и подумаете, какую идею подчеркнуть. Мне кажется, так лучше будет.
Александр направился в библиотеку с мыслью, что Стейси не только прекрасная женщина, но ещё и неплохой специалист в своей области и заслуживает свой кусок хлеба с маслом. Книгу он решил пока писать по принципу чукчи, воспевающего свою тундру без лишних выводов и обобщений.
Когда Стейси зашла к нему после работы, описание первого контакта с вождём землян посредством разведывательного дрона уже было готово. После её ухода Александр с трудом дождался отбоя, – так ему хотелось поскорее с головой окунуться в события середины двадцать пятого века.
Глава 5.
Проснувшись и нюхнув для бодрости аромококтейля, Камиль намеревался заняться приготовлениями к визиту в стан аборигенов, но тут с ним вышел на связь корабельный ИИ Буратино.
– Приветствую, старший помощник Легран. Как дела?
– Ты же всё знаешь, Буратино…
– Камиль, мы все скорбим вместе с тобой по поводу безвременной кончины наших товарищей. Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым. Не буду тебя переубеждать, но ты должен знать, что не только ты – мы все виноваты. Расслабились за четыреста лет, общаясь с себе подобными. Тут другие жизненные принципы, другая мораль, другой закон. Они не ценят человеческую жизнь так, как мы. Ты должен быть предельно осторожен, когда пойдёшь к ним на встречу.
– Спасибо, Буратино, я сумею обеспечить свою безопасность.
– Хорошо. Вот что я хотел тебе рассказать. Я расшифровал записи со спутника, который ты с таким трудом доставил к «Лучу надежды». Как ты знаешь, телескоп
– И как далеко от нас эта планета?
– Всего тринадцать парсеков. В созвездии Лиры. За девяносто лет на «Луче надежды» долететь можно.
– Понятно. А зачем мне сейчас эта информация?
– Посмотри на эту планету. Посмотри на этих людей. Ничего хорошего нас здесь не ждёт. А там можно начать всё сначала. Построить идеальную цивилизацию, не повторяя ошибок прежнего человечества. Подумай об этом, Камиль.
Легран решил людей с собой не брать – если что, отвечать придётся только за себя. Полетел в гости на турбоплане в сопровождении двух дронов-разведчиков, предварительно отправив в город землян одного из них, чтобы оповестить о своём прибытии через час.
Во время Апокалипсиса пара ракет упали на северо-западную окраину города, где находилась большая промзона. Заряды были не самыми мощными, поэтому центр сохранился почти идеально. Особенно та улица, на которой стоял большой дом с двумя островерхими куполами, из которого выходил вчера Анатолий Максимович. Она спускалась с горки и вела к реке, туда, где из воды торчали остатки упавшего моста. Улицу обрамляли идущие вплотную друг к другу старинные дома с обилием лепных украшений и зелёными металлическими крышами. За зданиями хорошо ухаживали; краска была свежая, лепнина отреставрирована и побелена и замечательно смотрелась на тёмно-красном кирпичном фоне.
Турбоплан снизился почти до проезжей части и не спеша подлетел к главному входу в здание, которое в отличие от остальных домов на улице имело три этажа вместо двух. Тут собралась толпа во главе со своим предводителем, так же, как и вчера, облачённым во всё белое.
После того, как аппарат выдвинул подпорки, погасил двигатели и откинул колпак кабины, старпом спрыгнул на мостовую. Тут люди начали испуганно переглядываться и перешёптываться. Камиль замечательно понимал и говорил по-русски – этот язык ему закачали в гипносне для игры в Невструева. Он расслышал слова «чёрный» и «дьявол» – очевидно, они не привыкли к темнокожим представителям человеческого рода.
Иерарх выступил вперёд. Физиономия его имела вид торжественный, но в то же время как будто безучастный.
– Камиль, полагаю? Рад лицезреть, – тонким голосом произнёс он и протянул навстречу руку.
Толпа затаила дыхание.
Камиль колебался. Жать руку убийце своих товарищей не хотелось. А с другой стороны, может, это вообще не он виноват, а какие-то другие люди… Надо разобраться сначала. Легран уже двинул руку, но как раз в этот момент к нему с двух сторон опустились дроны-разведчики – два металлических шара размером чуть больше человеческой головы с гудящим под ними горячим воздухом.
Толпа зашумела и испуганно отшатнулась. Кто-то запричитал сдавленно.
Анатолий Максимович одёрнул руку, поднял её вверх, успокаивая толпу, и вопросительно из-под бровей посмотрел на пришельца.