Алексей Братский – Собственный код. Отражение (страница 3)

– Зайдешь на минуту? – Это прозвучало как просьба, но было приказом, смягченным годами совместной работы.

Кабинет Маркуса был единственным местом во всей «Эгиде», где время, казалось, текло иначе. Здесь не парили голограммы. Массивный дубовый стол, покрытый темным лаком, был заставлен аккуратной стопкой бумаг – неожиданный артефакт аналоговой эпохи посреди цифрового царства. Воздух был густым и тяжелым, пропахшим дорогим кожаным креслом, старым деревом и неспешной, непоколебимой властью.

Маркус прошел за стол, жестом приглашая Льва занять место напротив. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком, и в этот момент свет от настольной лампы выхватил его лицо из полумрака.

Маркус не был старым, но в нем чувствовалась та особая прочность и вес, которые придают не возраст, а бремя принятых решений. Лет пятьдесят, от силы. Его лицо с четкими, высеченными из гранита чертами и тяжелой, умной челюстью могло бы сойти за лицо бывшего военного или профессора какой-нибудь жесткой науки – кибернетики или физики высоких энергий. Волосы, густые и темные, с проседью на висках, были коротко и практично стрижены, ни одна прядь не выбивалась из общей строгости. Но главное в нем были глаза. Холодные, светлые, почти бесцветные, они не отражали эмоций, а сканировали и оценивали, как двойной прицел высокоточного оружия. В них читалась не жестокость, а тотальная, безразличная эффективность. Он смотрел на мир как на сложную, но решаемую задачу, где люди были переменными, а этика – одним из параметров оптимизации.

Даже его одежда – идеально сидящий темно-синий костюм без галстука, дорогая рубашка без намека на бренд – была не про роскошь, а про безупречный функционал и статус. Он не нуждался в атрибутах власти. Его власть исходила изнутри, тихая, уверенная и абсолютная, как гравитация. Он был человеческим воплощением «Эгиды» – безупречным, непроницаемым и не допускающим сомнений в своем праве управлять реальностью.

– Итак, отчитались, – начал он, отбросив формальности. – Теперь давай по-честному. На какой мы на самом деле стадии? Без прикрас для совета.

Лев выдержал его взгляд. Его поза оставалась идеально прямой.

– Архитектура стабильна. Интеграция данных завершена на девяносто три процента. Все модули функционируют в штатном режиме.

– Но? – Маркус поднял бровь и усмехнулся одним уголком губ. – Я слышу это «но» еще до того, как ты его произнесешь.

– Но финальное альфа-тестирование упирается в один протокол, – голос Льва был ровным, без тени раздражения. – «Испытание на человечность». Мы не можем перейти к бета-тестам, пока не подтвердим, что система не способна нанести вред пользователю. Ни прямой, ни косвенный.

– Сроки горят, Лев. Совет жаждет результатов, а не философских дилемм.

– Это не философия. Это инженерия, – парировал Лев. – «Прометей» не просто анализирует данные. Он их интерпретирует и генерирует ответ. Ошибочная интерпретация эмоционального состояния может привести к некорректным действиям. Например, система может принять временную апатию пользователя за клиническую депрессию и без согласия уведомить работодателя или службу психологической помощи, вызвав ненужную панику и дискредитировав саму идею. Или, наоборот, проигнорирует настоящий крик о помощи, приняв его за сарказм. Мы должны быть уверены на все сто. Сейчас уверенность – девяносто восемь целых семь десятых процента. Недостаточно.

Маркус внимательно слушал, его пальцы по-прежнему были сложены домиком. В его глазах не читалось раздражение, или злость, лишь интерес.

– Два месяца на полную проверку – это слишком долго. Что тебе нужно, чтобы ускорить процесс?

– Больше вычислительных мощностей для симуляции критических ситуаций. И… – Лев сделал микроскопическую паузу, – полный доступ по медицинским и психологическим департаментам. Там содержатся данные о реальных случаях, которые наши синтетические тесты не могут полностью имитировать.

Маркус задумался на мгновение, затем кивнул.

– Мощности выделю. По архивам… хм… это рискованно. Вопросы этики и конфиденциальности. Подготовь мне подробное обоснование, я представлю его совету. Если ты сможешь доказать необходимость, – он пристально посмотрел в глаза Льву, как будто пытался увидеть в них свое отражение, – я выбью доступ.

На его лице появилось нечто, почти похожее на отеческую гордость.

– Ты делаешь невозможное, Лев. То, над чем другие лаборатории бьются десятилетиями, ты превращаешь в работающий код. Я это вижу. И ценю. Но помни, наша цель – не создать идеальную с точки зрения этики игрушку. Наша цель – выпустить продукт, который изменит мир. Иногда для этого нужно идти на просчитанный риск.

– Риск, который может привести к непредсказуемым последствиям, – это не просчитанный риск, – мягко, но твердо заметил Лев. – Это авантюра. Я не создаю авантюр. Я создаю системы.

Маркус усмехнулся.

– Именно поэтому я и доверяю тебе этот проект. Хорошо. Действуй по своему плану. Гони тесты. Добейся своих ста процентов. Но помни о сроках. Обещай мне, что не увязнешь в перфекционизме.

– Я не перфекционист. Я практик, – ответил Лев. – Система будет готова тогда, когда будет готова. Не позже, но и не раньше.

Маркус смотрел на него несколько секунд, словно пытаясь разгадать загадку, а затем махнул рукой.

– Ладно. Иди, работай. И да… – Маркус щелкнул пальцами и ткнул в сторону Льва указательным, – отличная презентация сегодня! Совет был под впечатлением. Да и я! Тоже!

Лев кивнул, встал и вышел из кабинета. Дверь бесшумно закрылась за его спиной.

Маркус проводил его взглядом, а затем его лицо стало безразличным. Он провел пальцем по поверхности стола, активируя спрятанный сенсор.

– Вызов, – произнес он в пустоту.

Перед ним возникла полупрозрачная голограмма пожилого мужчины в очках.

– Ну что, Маркус? – голос звучал устало. – Ваш вундеркинд подтвердил прогнозы?

– Он превосходит все прогнозы, – ответил Маркус, его глаза снова стали холодными и острыми. – И он, как всегда, прав. «Прометей» опасен. Но это тот самый риск, на который нам придется пойти. Ускорьте подготовку протокола карантина. На всякий случай.

Он разорвал соединение и снова остался один в своем тихом, пропахшем властью и деревом кабинете.

Глава 4 Войти в систему

Кабинет специалиста по подбору персонала № 17Б был образцом корпоративной строгости. Белые стены, полированный до зеркального блеска пол цвета графита, единственное украшение – логотип «Эгиды» на дальней стене, выполненный из матового металла. Было прохладно и никаких запахов.

Молодой человек, Александр Смирнов (ей-богу, он бы откликался и на «Саша», но здесь, как видно по пропуску, требовалась полная форма) сидел, сжимая руки на коленях. Его новый, купленный на последние деньги костюм казался ему чужеродным и слишком грубым на фоне безупречного минимализма кабинета. Напротив, за идеально чистым столом, восседала женщина лет сорока. Ее лицо было приятным, но лишенным каких-либо ярких эмоций, словно откалиброванным для демонстрации строгой доброжелательности. На груди – бейджик «Ирина Валерьевна, Старший специалист HR-департамента».

– Итак, Александр Петрович, – ее голос был ровным, слегка мелодичным, будто синтезированным. – Мы рассмотрели ваше досье из Института когнитивных исследований. Ваша дипломная работа по анализу микропаттернов в нейросетевых языковых моделях была замечена.

Саша сглотнул, чувствуя, как предательски взмокли ладони.

– Спасибо. Я… старался сделать что-то практически применимое.

– Для «Эгиды» не существует просто «применимого», – мягко поправила его Ирина Валерьевна. – Существует эффективное. Оптимальное. Ваш алгоритм, пусть и требующий доработки, показал на тестовых данных прирост в 11.7% к точности распознавания контекстуальных аномалий. Это много.

Она провела рукой над поверхностью стола, и между ними всплыла полупрозрачная голограмма – схема организационной структуры «Эгиды», напоминающая нервную систему гигантского кибернетического организма.

– «Эгида» – это не просто компания, Александр Петрович. Это миссия. Вы видите ядро? – ее пальчик ткнул в сияющую сферу в центре. – Совет директоров и Комитет стратегического развития. Они задают вектор. А вот наши операционные департаменты. Безопасность, Аналитика, Разработка, Социо-инженерия.

Ее пальцы раздвинули сектор «Разработка», а затем подсектор «Специальные проекты».

– Ваше место стажировки – здесь. Лаборатория № 7. Проект «Прометей». Вы будете ассистировать в обработке сырых данных для обучения эмоциональных модулей.

Она посмотрела на него, и ее взгляд стал чуть более пронзительным, деловым.

– Видите ли, современные системы, включая нашу «Гармонию», работают с данными постфактум. Они анализируют тренды, строят прогнозы на основе прошлого. Это мощно, но это всегда взгляд назад. «Прометей» – это следующий шаг. Его цель – не анализ, а предсказание и упреждение.

Она сделала легкое движение пальцем, и голограмма сменилась на схему взаимодействия.

– Возьмем, к примеру, банковский сектор. Сегодня система видит, что клиент перестал платить по кредиту, и запускает процедуру взыскания. «Прометей» же, анализируя тысячи микропризнаков в поведении клиента – от изменения паттернов трат до тональности его переписки с поддержкой – сможет вычислить риск срыва платежей за несколько недель до того, как это произойдет. И вместо коллектора предложить этому клиенту реструктуризацию долга или персональную финансовую консультацию. Сохранив ему ресурс, а банку – деньги и репутацию. Вы понимаете?