Алексей Борисов – Второй шанс. Нечаянный детектив (страница 7)

– Могу только предположить в общих чертах, – ответил Дима.

– Предположи.

Клевцов наклонился ближе к ней.

– Допустим, он ведет свою игру, неизвестную нам и шефу. Возможно, хотел создать проблему и потом решить ее на «ура», чтобы показать свою нужность. Или загнать канал в тупик, чтобы на Андрея Константиновича могли давить.

– Кто?

– Не знаю. Но куда он в последнее время срывается посреди рабочего дня? Раньше ведь не было такого.

Дверь в едальню предательски заскрипела. Дима инстинктивно отпрянул от Элеоноры.

– Опа, еще одна пара голубков!

Юра Зайцев, переступивший порог, благоухал тройным одеколоном и смотрелся в двубортном малиновом пиджаке как персонаж анекдотов о «новых русских». Был он тщательно, до последнего волоска на подбородке выбрит, с чисто вымытой головой, в его раскосых глазах плясали черти.

– Вы не тушуйтесь, я никому не скажу, – посулил он. – Оля с Геной целуются во все места… то есть, во всех местах, а остальным нельзя, что ли?

Элеонора поморщилась.

– Юрий… как тебя по батюшке… ты со своим «Фиолетовым арбузом» слишком часто трешься филейными частями на монтаже. Отсюда все фантазии проистекают.

– Прости-прости, если обидел, – притворно смутился соавтор и ведущий юмористического шоу. – Я же из лучших побуждений.

– Ты объяснительную уже подал Баранникову? – елейно спросила Элеонора.

– Какую объяснительную?

– О распитии.

– Никаких распитий не допускаем, – уверенно ответил Юра.

– Ричард то же самое написал?

– Разве я сторож Ричарду моему?

Дима прыснул.

– Ладно, дети мои, мне пора. Сильно не балуйтесь! – с этими словами Зайцев изобразил нечто вроде реверанса и бережно прикрыл за собою дверь.

На месте, где он стоял, осталось висеть густое облако одеколонного аромата.

– Жив, здоров и невредим, – подчеркнул Клевцов.

– Что такому лбу сделается?

Было ясно, что Зайцев, не будучи пойман за руку, ни в каком грехе не сознался и не сознается. С напарником он наверняка успел согласовать показания, поэтому все шишки предстояло принять на свою лохматую голову одному Малявкину. Элеонора, в целом осведомленная о ходе расследования, была в этом заранее уверена. Не питала она сомнений и насчет того, что максимум через час все коллеги на этаже будут знать про ее мифические шуры-муры с Димой.

«Ладно, мне можно», – философски подумала ведущая новостей.

За семь лет после развода Элеонора успела привыкнуть к разным разговорам и разговорчикам по поводу своего морального облика. Пусть говорят что угодно, лишь бы с мамой и сыном-первоклассником было всё в порядке. Мир несовершенен, и не в наших силах изменить его, давно поняла она.

Андрей Константинович Носов, генеральный директор канала «Город плюс», был обеспокоен. Его визит в прокуратуру оказался очень кратким. Следователя по фамилии Буев заинтересовала, прежде всего, контрольная запись. В ответ на вопрос, не хочет ли надзирающий орган ознакомиться с материалами служебного расследования, проведенного по горячим следам, человек из казенного дома неопределенно подвигал бровями.

– Мы их запросим, если будет необходимо, – сказал он скучным голосом.

Свой человек в погонах, которого Андрей Константинович посетил сразу после этого визита, конфиденциально сообщил ему, что относительно чьего-либо заказа, поступившего на Носова или его телеканал, ему ничего не известно. Правда, сие не означало со стопроцентной гарантией, что такого заказа не существует.

– Твой Буев принципиальный малый. Ну, сам понимаешь, насколько это у нас возможно, – добавил информатор.

Позвонили гендиректору и из инспекции по СМИ. Попросили прислать с курьером то же, чем интересовался следователь. Руководитель учреждения был в отпуске, и Андрей Константинович пообщался с замом – женщиной за пятьдесят, которую отличала крайне осторожная манера изъясняться и, пуще того, действовать. Предложение встретиться и неформально побеседовать она отвергла, сославшись на то, что ее служба обязана сперва изучить фактическую сторону вопроса.

На месте Носова человек мнительный уже находился бы на грани паники. Но шеф «Города плюс» был не таков. Ключ к пониманию его натуры давала биография.

Когда страна только-только начала постигать сущность термина «дефолт», Андрей Константинович справил сороковой день рождения. Детство и юность будущего гендиректора пришлись на шестидесятые и семидесятые годы, не особенно схожие между собой. Выросший в семье инженера, он рано проявил склонность к точным наукам. Общественную нагрузку воспринимал без трепета и фанатизма, как неотъемлемую часть пейзажа. Душную атмосферу застоя почти не ощутил – был всецело занят учебой в институте и последующим устройством во взрослой жизни.

Выпускника технического вуза распределили на оборонный завод, где Носов так же спокойно принял устоявшиеся правила игры, как и новые экономические отношения в конце восьмидесятых. К тому времени Андрей Константинович успел жениться и вступить в партию. При этом он остался верен себе как лояльный и добросовестный исполнитель, не вызывавший аллергии ни у вышестоящего руководства, ни у рядовых тружеников предприятия.

К бизнесу его приобщили бывшие однокурсники, делавшие карьеру по комсомольской линии. Им, оборотистым и непоседливым, требовался компаньон именно такого рода – грамотный, настойчивый, методичный, внимательный к деталям. Партбилет Носов без эмоций спрятал в ящик книжного шкафа у себя дома и больше оттуда не доставал. Телеканал в начале девяностых был активом, который достался его партнерам за бесценок. Только никто из приобретателей не понимал, что делать с этим добром дальше.

Говоря точнее, и добра-то не было. Имелась выделенная частота для вещания, свидетельство о регистрации и… всё. Энтузиаст, который заварил кашу, быстро понял, что не в силах воплотить гениальную идею в жизнь, и, не торгуясь, принял предложение о продаже.

– Ты у нас, Андрюша, насчет техники самый головастый. Давай, берись. Тебе и карты в руки! – напутствовали Носова компаньоны из былого резерва КПСС.

Пришлось разобраться и в телевещании, и в коммерции, и в рекламе. Мания величия, кстати, нисколько не обуяла Андрея Константиновича. Его стиль общения с людьми совсем не изменился. В своем специфическом бизнесе он, как и на заводе, предпочитал действовать рационально, шаг за шагом, опираясь на подготовленную почву и полученные знания.

Разумеется, он понимал, что телевидение – это больше, чем просто предпринимательство. Канал, поднявшийся с полного нуля и занявший достойное место под солнцем, стал объектом внимания очень разных сил. Девяносто девятый год был не только временем выборов в Госдуму. У губернатора области в декабре истекал срок его полномочий, а значит, избирателям предстояло получить на руки еще один бюллетень…

Остановив свою темно-синюю «Ниву» около театра оперетты, Носов долго смотрел на местный Дом правительства по другую сторону площади. Он давно мог купить хорошую иномарку, но не хотел выделяться из рядов предпринимательского сословия. Пускать пыль в глаза и растопыривать пальцы веером был не его метод.

Андрей Константинович размышлял. Доклад Баранникова он принял к сведению. Соображения двоюродной сестры относительно Ветрова, которыми она поделилась с ним уже на лестнице, по пути к машине, тоже. Элеонора честно сказала ему, кто надоумил ее, и Носов многозначительно хмыкнул.

– Сообщай сразу, если у вас с Клевцовым что-нибудь новенькое появится. Номер моего мобильного знаешь, – так он отреагировал на слова старшего редактора.

– Леонид, вы когда-нибудь чему-нибудь научитесь?

Услыхав этот вопрос директора информационного вещания, Дима интуитивно понял, что быть беде.

Лёня Яковлев набычился и ответил:

– А в чем проблема, Александр Владимирович?

Общаться с Ветровым в такой вольной манере категорически не рекомендовалось. Коллектив внутренне подобрался. Девушка Людмила, сидевшая на диване рядом с Лёней, сделала попытку незаметно отодвинуться, но тщетно. С другой стороны ее подпирала Маша Скворцова. Людмилу, фамилию которой Ветров никак не мог запомнить, взяли на испытательный срок три недели назад. Ни журналистского образования, ни опыта деятельности на медийном поприще у нее не было. Перед Андреем Константиновичем за кандидатку похлопотали в службе занятости, и он перенаправил человека далее по инстанции.

Людмила страшно боялась и Носова, и Ветрова. От огромного желания делать всё как можно лучше она то суетилась сверх любой разумной меры, то, наоборот, впадала в ступор. Это вызывало комичное впечатление. Кроме того, узнав о ее предыдущем месте работы, некоторые коллеги начали хохмить, что, дескать, служба занятости таким путем резко улучшила свои показатели.

Только что завершился совместный просмотр вчерашнего выпуска новостей. Опрос горожан про Балканы, снятый вчера с эфира, в последний момент вернули на место и поставили в самый хвост, перед прогнозом погоды. Лёня, конечно, отнесся к нему спустя рукава. Нарезка мнений была хаотичной, люди несли околесицу, а последний из них, парень в кожаной кепке, жуя на камеру, пробуробил: «Балканы – это где? В Азии?»

– Вам повторить ваш сюжет? – осведомился Ветров.

– Зачем? Всё и так понятно, – сказал Лёня.

– Вот именно: всё понятно с вами и вашей квалификацией!

– Александр Владимирович, да в чем суть претензий?