Алексей Большаков – Во имя справедливости (страница 29)

— А я слышал, что так называемая повстанческая армия тоже к нам идет Говорят, у них страшный командир, он дерется, словно демон. И неуязвим. Говорят, он послан к нам с неба.

— Ну, это — брехня! Просто умелый воин.

— Скорей бы смена пришла. Здесь самое гиблое место. Можем не успеть в крепости скрыться при внезапном нападении. Еще и мост через ров опустить нужно будет.

— Наши бунтари сюда не полезут. Тем более, подкрепление в ближайшее время прибудет.

— Скорее бы дождаться! Вон обоз с провизией едет, пойди, проверь!

— Пароль! — потребовал патрульный.

— Слава героям!

— Героям слава! — ответил гвардеец, дал знак, мост возле ворот опустился, ворота открыли.

Миссия была выполнена, Аленка вернулась в лагерь и сообщила мне:

— Окрестности бунтуют, на подмогу гвардейцам в крепость послан конный отряд.

— Вот и воспользуемся этим, — обрадовано сказал я. — Нужно срочно выступать!

— А как же подкрепление неприятелю? — спросил Хорошук.

— Вот твои бойцы его и его задержат. Видел мост по дороге сюда? Выдели людей, пусть разберут его и тем самым заставят противника потерять несколько часов. А когда враг прибудет, город уже окажется в наших руках, заманим вояк в ловушку, возьмем в плен или перебьем.

Я с мощным отрядом переодетых всадников выехал в направлении Новгорода. Волновался не сильно. Была ставка на элементарное везение и точный расчет.

Вслед за нами под командованием Александра Непомнящего двинулась пехота, которая должна была проникнуть в город через открытые нами ворота и спущенный мост.

— Надеюсь, нас не заподозрят! — высказал пожелание ехавший рядом со мной Мирон.

Я был настроен оптимистично.

— Не должны заподозрить! Впустим пехоту в крепость и без проблем возьмем город. У нас существенное превосходство в бойцах.

— Будем надеяться! Хоть и много новобранцев…

— Ничего, не подкачают. Питер тоже брали преимущественно новобранцы.

До Новгорода было недалеко. Я планировал действовать так же, как при и захвате Питера. Не любил повторяться, но ведь недаром говорится: повторение — мать учения. Да и трюк с переодеванием у нас работал идеально. Вот и немцы многократно повторяли в сорок первом году похожий прием. Переодевались в советскую формы, благо трофеев хватало, делали вид, что это русские войска выходят из окружения, а затем внезапно нападали.

К счастью, ту войну мы выиграли, несмотря на то, что противник был поначалу и коварнее, и заметно сильнее. Это закономерно. Есть интересный феномен: несправедливые войны обычно проигрываются. Все же существует какая-то сила, что не дает взять верх злу.

С Новгородом, впрочем, оказалась не все так просто. К крепости города подошли на рассвете следующего дня. Подождали, пока к стенам подтянутся основные силы, которые затаились в лесу.

Мой отряд выступил вперед. Ворота, как и ожидалось, оказались на запоре. Несмотря на сказанный пароль и форму гвардейцев, пускать конницу в крепость не стали. Тогда я решил провести суровый разговор с главой гарнизона. Двоих бойцов, якобы переговорщиков от отряда, посланного Нитупом, согласились принять.

Ворота не открыли, но на цепях спустили специальную люльку. Меня и Хорошука встретил Лисюк, глава гвардейцев города. Он был полный, усатый, в роскошном камзоле. Взгляд наглый, глаза жесткие, нервно трясущийся двойной подбородок.

Увидев двух не слишком, как ему показалось, представительных людей, начальник презрительно скривился:

— Что присылают не поймешь кого? Почему отряд явился без предупреждения и с неверным паролем?

Я ответил жестко:

— Из-за таких вот, как вы, тупых гвардейцев, гибнут лучшие воины. Не хотите нас пускать, тем лучше! Уходим. Нитупу доложим о вашем поведении. Сами отбивайтесь от повстанческой армии. Она уже выдвинулась в вашем направлении.

Хорошук добавил:

— Возвращаемся! Нам спокойнее: не придется с вами оборону держать. Заодно и глава государства узнает, как вы его посланцев встречаете.

Лисюк задумался. Перспектива оказаться в осаде у повстанцев, да еще и навлечь на себя гнев Нитупа, пугала бравого вояку. Он сделал приветливое лицо и сказал:

— К нам обещали прислать армейский отряд с другим паролем. Потому и проверяю вас. Что-то поменялось?

— Поменялось! Тот отряд послан на осаду Питера. А нас срочно перебросили из Твери. Разве вас не предупредили голубиной почтой?

— Нет, не предупредили. Возможно, голубь погиб.

— Это бывает иногда, — сказал Хорошук.

— Въезжайте, помощники дорогие! Лучшие дома города к вашим услугам!

Ворота открыли, мост опустили, мой отряд, не торопясь, въехал в город. Дома в крепости в основном каменные, хотя были и деревянные. Улицы чистые, хорошо подметенные. Виднелись казармы, дворец главы города и карцер или, по нашему, тюрьма, где содержали бунтовщиков и прочих невольников. Город еще не проснулся, на улицах было малолюдно.

Пока мой расчет оказывался верным. Нас приняли за подкрепление. Первым делом необходимо было впустить в город пехотинцев, которые уже бежали в направлении крепости.

Напасть на охрану ворот должны были по моему сигналу. Я выжидал подходящий момент, но меня опередили. Несколько самых нетерпеливых бойцов, среди них Хорошук, увидели, что ворота пытаются закрыть и бросились на стражу. Хорошук с ходу зарубил двух часовых.

Я понял, что пора действовать, скомандовал.

— Атакуем всеми силами! Глотните зелья!

После секундной паузы, вызванной приемом допинга, вспыхнула резня. Конники навалились разом, а охрана не сразу сообразила, что происходит.

Я поспешил напасть на Лисюка: крайне важно убрать авторитетного начальника. Спрыгнул с лошади, выхватил меч, бросился к гвардейцу. Тот успел парировать выпад, между нами начался бой. Для меня важно победить как можно быстрее. Противник оказался выше и гораздо тяжелее, он махал длинным мечом.

Лисюка считали одним из лучших бойцов национальной гвардии. В недавнем прошлом так оно и было. Но сейчас командир гвардейцев слишком отъелся, стал менее поворотливым.

Я сделал вид, что споткнулся о тело упавшего бойца. Лисюк попытался рубануть по мне с дикой силой. Я ждал этого, отклонился и всадил острие своего меча в тело противника.

Мои ребята оттеснили стражу от ворот и вновь опустили мост. По нему побежали первые, самые быстрые бойцы освободительной армии, многие из них вооружены, чем попало, но мужики полны энтузиазма. Они вбегали в ворота и разбегались по городу в поисках врагов.

— Крушите гвардейцев! — скомандовал я. — Берите в плен тех, кто сдается!

Мои бойцы разогреты, их уже не остановить, а противник как следует еще не проснулся.

Рядом со мной Мирон с энтузиазмом срубил офицера, а бойцы его полка — пару гвардейцев возле казарм. Те даже мечи не успели поднять. Не война, а мясорубка!

Гарнизон Новгорода считался сильным. Но разве под нашим неожиданным натиском можно устоять?

В толпе обороняющихся я увидел шикарно одетого господина и напал на него. Несколько выпадов опытный гвардеец отбил, но я провел бабочку и выбил саблю у противника. Затем сальто, удар ногой в челюсть, и добивание клинком меча.

Все же не нравились мне лишать жизни даже врагов, да и вождь повстанцев не должен рисковать собой. Но азарт войны толкал на подвиги.

Гвардейцы пытались разбежаться, спрятаться, некоторые отстреливались из мушкетов. Но большинство решили сдаться.

Я крикнул своим:

— Отведите пленных в карцер, выпустите оттуда повстанцев, а бойцы передового отряда за мной на штурм дворца!

Круглые золоченые купола главного дворца города были хорошо видны со всех сторон, как и герб Новгорода под ними.

Стража у входа оказалась довольно многочисленной, но наших кавалеристов было больше, и мы атаковали. Охранники сопротивлялись без энтузиазма, а когда вслед за нами появились еще и пехотинцы повстанческой армии, вся стража разбежалась.

Я первым проник во дворец и побежал по коридорам огромного здания в надежде настигнуть главу города, который мог уйти через возможный подземный ход.

Слуги бросались передо мной на колени. Один из них не оказал должного почтения и остался лежать с разбитым носом.

Когда я ворвался в спальню градоначальника, то увидел лужу крови и лежащего в ней мужчину. Рядом стояла женщина с кинжалом в руках, она, нервно улыбаясь, сказала:

— Наконец-то я покончила с тираном! Да здравствует восстание!

— Ты кто? — спросил я.

— Бывшая жена этого негодяя.

— Зачем ты его убила? — задал я очередной вопрос.