Алексей Большаков – Получить статус Бога (страница 24)

Два корабля, отключив форсаж, пошли вперед в одной связке, настороженно присматриваясь к другому незнакомому космосу.

ГЛАВА 22 ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Смотрим вокруг, — глаза округляются

— Черт! Черт» Черт! — Гришка Отрепьев напряженно вглядывался в экран обзора передней полусферы и часто бил кулаком по колену. Обернулся в возмущении и досаде. — Все не так. Все неправильно. Так не должно быть…

— Не кипятись. Григорий, — я также вглядывался в картину незнакомого, но обычного космоса: попутно косил глазом на экран сенсосвязи с американским медбортом. Маша-Машенька недовольно в ответ хмурилась, спасай таких… — В чем причина недоуменных взглядов, Григорий? У тебя есть причины для беспокойства?

— Нет, — ответил Гришка резко и язвительно, — просто ленивые умствования праздного после обеда ума, на подвернувшуюся нечаянно тему. Командир, мы уже десять минут в другом измерении, в другом пространстве, — штурман-стрелок снова обвел глазами боевую рубку и, едва не по слогам, как для безнадежно тупых, прояснил свое недоумение. — На экране такие же звезды, такой же космос, пусть другого рисунка, но космос и звезды, а в кабине транспорта те же самые мы. Не нормально…

— А нормально, если бы у нас выросли рога? — удивилась из-за моего плеча Галя-Галчонок.

— А с экрана простер руки Бог, — развеселился Сашка Буратино и, пытаясь изобразить картину, протянул руки к Джумбо-Ване и пробасил. — Здравствуйте, разноцветные дети мои, приветствую вас в другой реальности.

— Другой не нада, Сережья, — забеспокоился зулусский вождь. — Давай обратно, давай, где я царь и вождь, да.

— Все в наших руках, Ванюша, — я подмигнул Гале-Галчонку, приглашая к розыгрышу. — Галочка, ты уже скучаешь без подружки Джуди?

— Очень бы хотелось увидеть напарницу, — не глядя на Джумбо, лукаво улыбнулась Галя, — как она в покинутой реальности, не обижают ли мужики-здоровяки хрупкую девушку?

— Командир, поворачиваем? — с экрана больнички-изолятора глаза наивного Кольки-стажера заблестели радостной надеждой.

— Больным слова не давали, — пошутил Сашка Буратино.

— Не больной, а выздоравливающий, — разулыбался во весь рот Колька. — Так поворачиваем?

— Эй, Сережья, давай не надо, — при воспоминании о Джуди Нигерскиллер к зулусскому царю вернулись прежние страхи, и лицо заметно побледнело. — В этот пространство посмотрим-поищем планет, как Вуди-Руди.

— Маша, — я постучал пальцем по микрофону. — Пригласи своих на объединительное совещание. Теперь нам волей-неволей придется взаимодействовать, хотелось бы согласия в общей работе.

Девушка повернула лицо в мою сторону медленно и болезненно тронула рукой правый висок, — мигрень у девушки — шанс у рыцаря. Торопливо послал мысленную волну, и Маша устало прикрыла глаза; видимо, давно терпит.

— Маша, слушай меня. Головная боль — это серьезно. Сядь свободно, глаза не открывай. Представь покачивание моих ладоней у висков; стою позади, и ты чувствуешь тепло на коже; прихватываю боль ладонями и качаю, она качается вместе с движениями моих рук, поднимаю и плавно убираю в сторону, будто корону. Не открывая глаз, прислушайся к себе. Все.

— Никто не просил, — Маша облегченно радостно крутилась в кресле, но на меня посматривала по прежнему настороженно. Упрямая девушка. Я «перещелкнул» канал на «интим», исключая экипажи из разговора и перешел на воркующий полушепот:

— Не оценила старания, а у меня руки лечебные. Мог бы хорошие деньги зарабатывать бесконтактным массажем, — пытался закрепить победу.

— Отличный кусок хлеба на старость, — отрезала Маша, — когда из космонавтов за несоответствие выгонят.

— Извини, Машенька, за тупость и нечуткость. Не сообразил, что ты через столько разделяющих километров можешь не расслышать моего утробного нежного мурлыканья. Поверь, оно было и есть, и сейчас выгибаю спинку и пушу шерсть на загривке в ожиданиях следующих прикосновений. Я тебя чувствую, — это факт. А ты грубиянка, надежное мужское плечо отталкиваешь.

Машенька забавно изображала взрослость и строгость, и я не упустил случая позабавиться, поиграть с девушкой, как кошка с мышкой.

— Дожидаюсь встречи, предвкущая плавное кружение в медленном танце под звуки полузабытого, но сладко волнующего шлягера.

— Похоже на плебейские пошловатые изыски, — снисходительно улыбнулась Машенька, — приличным девушкам ближе «Сказки Венского леса».

— А вот этого не надо, — строго оборвал и сопроводил отсекающим взмахом «музыкально эстетическую отрыжку утонченной курсистки». — Ты умная, красивая все понимающая, но, когда включаешь дворянско-снобистские закидоны, во мне вскипает пролетарское самосознание; и голоса героических предков вновь зовут к борьбе за свободу и равноправие.

Совершенно растерявшаяся девушка, не зная, что ответить на неожиданный спич, смотрела виновато, и я с удовольствием продолжил «экзекуцию»:

— В очередной раз убеждаюсь в правоте революции, погрузившей однажды на пароход и вышвырнувшей лучшую часть соплеменников, с голубой кровью и белой костью, за пределы страны.

— Допускаю, — Машенька закраснела до слез и готова любыми средствами компенсировать мои «уязвленные пролетарские амбиции». — Правящая верхушка допускала элементы барства и снобизма, но в свободном мире это считается пережитком. — В смущении девушка выглядела трогательно красивой.

— И тем не менее вылезает иногда, — заканчивая игру, добавил в голос легкие примирительные нотки. — Предлагаю дообсудить антогонистические противоречия при личной встрече и окончательно сблизить позиции и закрепить отношения дружеским сексом.

Машенька вновь покраснела и оскорбилась, — что и требовалось доказать. Правду сказать, медборт «Онтарио» для нас обуза, и в другое время я с легким сердцем предоставил американцу свободу множить ошибки, но из кресла первого пилота нарочито хмурилась, изображая опытного взрослого космонавта, Маша-Машенька-Машулька и часто трогала и поправляла на шее голубые и розовые бусы — мои неоплаченные секс-векселя, а я мальчишка обязательный и всегда возвращал долги. Интересно, знала ли девушка «цену вопроса»?

— Даже не надейтесь давить и управлять, мужскому шовинизму нет места на американских кораблях, — негодующая Маша пулей выскочила из кресла, и мой мужской экипаж торопливо направил глаза в экран сенсосвязи.

При стройной тонкой фигуре массивные высокие бедра велосипедистки или конькобежки, возбуждающе обтянутые блестящей голубой тканью комбинезона; аккуратные высокие грудки-яблочки, чутко вздрагивающие на каждом движении, и строгие, широко расставленные серые глаза над прямым тонким носиком и пухлыми резко очерченными губами. Джумбо даже застонал, плотоядно облизываясь.

— Сережья, попроси, и Анжела встанет…

Зулус Джумбо при каждом сеансе связи торопливо придвигался к экрану и начинал с объемной Анжелой нескончаемый воркующий диалог со страстными взглядами и обещающими причмокиваниями.

— Машенька-солнышко, прими уверения в почтении, но мы вместе попали в трудную ситуацию, — я игриво подмигнул девушке и на чистом глазу соврал. — Без вашей помощи нам не выбраться. Поработаем вместе?

— Нет! — твердо возразила Маша, — Америка не бросает свои корабли, и мы уже связываемся с рейдером «Техас». До встречи.

Картинка рубки на экране сенсосвязи замерла и начала распадаться на множество разноцветных квадратиков. Монитор кругового обзора отразил вспышку запускаемых маршевых двигателей медборта «Онтарио». По широкой дуге развернув корабль, девчонки двинулись в обратный путь.

— Дуры, — на этот раз негативно отозвался об американских космонавтках Сашка Буратино. — Не осмотрелись, не подумали. Пошли бы за нами и выбрались без проблем.

— И ты, Сашка? — Галя-Галчонок, возмущенно сжимая кулачки, встала против двухметрового механика, с трудом дотягиваясь макушкой до его плеча. — Ты тоже считаешь женщин ниже мужчин?

— Я? — и без того не быстрый умом Сашка растерялся и начал беспомощно оглядываться.

— Удел женщины — кюхен, кирхен, киндер, (кухня, церковь, дети) — неуместно пошутил Отрепьев, и Галчонок «взорвалась» благородным негодованием.

— Феминофобы, женоненавистники, — презрительно морщила губы Галчонок, — если девчонки пожалуются в Международную лигу женщин, я выступлю на их стороне…. и расскажу о пытках. — Отдельно отнеслась ко мне.

— Ми любит женщина, — попытался оправдаться Джумбо, но только «подлил масла в огонь». — Спать с Анжела, пока смерть не разлучает.

— Кобели, — разъярилась Галчонок, — женщины вам нужны для плотских утех.

— Похоже, у нас завелась «пятая колонна», — сокрушенно отметил Отрепьев.

— Мягче надо к мужикам, — всерьез обиделся и упрекнул Сашка, — а не как ты.

— Шутки в сторону, — подавляя смех, взглядом собрал внимание команды. — Общая задача, определяемся во времени и пространстве.

— Чтобы измерить, требуется мерка, — разговор перешел от абстракций к конкретике, и Сашка Буратино сразу успокоился и «растормозился». — Например, чтобы узнать рост, прислоняемся к мерной планке.

— Найти эталон для сравнения, — поддержал Гришка.

— Точка отсчета, — едва не влезая головой в монитор, торопливо поспешил высказаться Колька-Стажер. Парень, скучая в больничке-изоляторе, все время оставался на связи с центральным постом.

— Не трудно, — по-обыкновению, съязвил Отрепьев, — методом случайных чисел выбирается произвольная точка, которая движется по непредсказуемой траектории.