Алексей Большаков – Получить статус Бога (страница 21)

Спортивные смуглые «крутые» бедра коснулись ладоней, вздрагивающие мячики грудей задели-проскребли кожу жесткими сосками раз-другой и прижались плотно. Желание, нет, теперь вожделение судорогой соединило тела, прошло волной, заполнило тянущей истомой клеточки и поры. Вале-Рия обхватила руками за шею. Мой союзник и защитник старый кедр принял на себя всю мощь страстной волны и вернул сторицей многократно усиленную отраженную животную страсть. Вале-Рия даже не пыталась сдерживаться, сопротивляться сметающему резонансу, — царапалась, рычала, выла и ругалась во весь голос. Густым дождем осыпались, запутывались в бешено подпрыгивающей перед глазами черно-рыжей шевелюре длинные серо-зеленые кедровые иголки.

Заглянул в пьяные, сумасшедшие глаза Вале-Рии, бережно усадил девушку на валяющуюся лесину, аккуратно вынул из руки револьвер. Вале-Рия, судорожно втягивая воздух в попытке восстановить ровное дыхание, нашарила на шее нитку бус, оборвала и медленно рассыпала, провожая каждую взглядом.

Парни начали «просыпаться». Усадил обоих по разные стороны кедра, свел и связал руки кольцом вокруг ствола. Первому из напавших лазер сжег одежду на спине, оставил глубокий ожог на теле, — сами виноваты. По телу пленных пошли локальные судороги — последствия парализующих ударов — парни болезненно морщились, стонали и матерились.

— Извините, ребята, выбирать не приходилось, — присел рядом с Вале-Рией. Присмотрелся. Здоровые крепкие парни, в темно-серой форме американского космического десанта, но морды — очень крупные лица — совершенно славянские. И здесь бывшие соотечественники. — Хотелось бы подробнее о портале, юноши.

— Зачем? — преодолевая боль, снасмешничал раненый. — В раю эти знания не нужны. Переброска идет второй день, и корабль уже наверняка у нас. — Морщась, кивнул в сторону «био-туалета».

Дверь пластиковой кабинки открывалась и закрывалась, выпуская молодцов-удальцов-близнецов-десантников. Я упал, перекатился и, не обращая внимания на лазерные вспышки и сыплющиеся сверху листья и ветки, трижды выстрелил по стволу кедра, настильным броском закатил под кабину бризантную гранатку.

— Прощай друг, спасибо тебе, — проводил взглядом упавший на кабинку ствол и накрывшую десантников тяжелую крону. Не удержался и поцеловал, прижал губами припухшие губки Вале-Рии. — Увидимся.

Пригибаясь и петляя среди деревьев, помчался к кораблю. Заблудиться, потеряться на местности для меня дело невозможное, — тренированный «навигатор» в мозгу безошибочно ориентирует даже в тумане и полной темноте. На вершине очередного холмика оглянулся. Вале-Рия стояла на высоком камне, облитая золотом лучей закатного солнца, и в высоко поднятых руках держала две нитки неиспользованных бус. Махнул рукой обещающе — я всегда возвращаю долги — и побежал дальше, на ходу вызванивая экипаж. Перебивая друг друга, зачастили взволнованные голоса.

— Командир, мы к кораблю, — отозвался запыхавшийся Гришка Отрепьев, — стажер с кем-то воюет.

— Джумбо остается, — радостно проинформировал зулус. — Джумбо нашел свое счастлив.

— Иди к черту, — презрительно выдохнула Галя-Галчонок. — Предатель.

— Колька, проясни обстановку.

— Командир, — в голосе стажера прозвучала неподдельная радость, — я извелся весь. Два часа у корабля возня: то ты в люк стучишь, то Сашка, то Гришка. Когда попытались лазером открыть, пришлось стрелять.

— Хорошо. Зачехли пушку и помни, «люк я открою сам».

Изумрудная поляна больше не радовала взгляд: многочисленные воронки от снарядов и десяток дымящихся трупов. Подошел к самому большому, повернул ногой голову и глянул в лицо… как в зеркало. Умеет работать противная сторона.

Неторопливо зашагал к кораблю. От леса подбегали механик и штурман. Картой доступа открыл люк шлюзовой камеры и последний раз оглянулся на гостеприимную тропинку в сторону леса. Не разбирая дороги, к кораблю бежала Галя-Галчонок, следом, размахивая руками и крича, мчался Джумбо-Ваня.

— Сережья, Сережья, — орал зулусский царь, — я русси плен, — отдышался и, проходя в шлюз, пояснил, — Натали.

— Черт бы тебя побрал, — искренне пожелал я, блокируя люк. — Десятисекундный отсчет. Приготовиться к перегрузке.

Стартовым огнем и грохотом распрощались с милыми амазонками. Грузовой транспорт «Надежда» прорвал атмосферу и устремился в сторону Буля — второго солнца любвеобильной планеты Вуди-Руди.

ГЛАВА 20 КТО ИЩЕТ…

Врачи теперь не лечат, а оказывают медицинские услуги,

учителя оказывают образовательные услуги, — рынок, мать его.

Зато не надо мучиться и угрызаться, совесть напрягая:

у тебя есть деньги, ты получаешь здоровье, образование и все,

что сможешь купить за деньги. Если денег нет, — извини и отвали

Две недели крейсирования в районе вновь образованной «черной дыры» результата не принесли. Планета Меллатин исчезла с привычной орбиты. Китайцы с грузом фелексина не отвечали на вызовы и не отсвечивались на радаре. Зулусский вождь Ваня-Джумбо совсем успокоился, расслабился и вспоминал Джуди Нигерскиллер в тонах иронически пренебрежительных:

— Этот девка сам черный дыра, они нашел друг друга.

— Просто нужно отыскать новую орбиту Меларуса, — запальчиво возражал Колька-стажер, — и Джуди вернется в наши дружеские объятия.

— Джуди — надежный напарник и веселая девушка, — поддержала Галя-Галчонок. — Нужно расширить границы поиска.

— И, по-чесноку, матч-реванш должен состояться, — вклинился справедливый Сашка Буратино. — Прошлая встреча не выявила победителя.

— Эй, зачем ищем, — побледнел Джумбо. — Другой девка есть. Сережья, командир, давай Вуди-Руди.

Штольц с экрана сенсосвязи разводил руками и, путая падежи, убеждал:

— Дай неделя: Меларус был, Меларус есть, Меларус должен был, — переводил строгий взгляд на Галю-Галчонка и добавлял, — с первой попутка отправь прилипала нах хаус.[7]

Галя хмуро смотрела на брата, еще более хмуро на меня и молча отводила взгляд.

— Черная кошка пробежал, — радостно комментировал Штольц. — Немедленно домой…

Галя-Галчонок со мной не разговаривала, но частенько чувствовал изучающий взгляд. Умная девочка могла бы догадаться, что за почти десять лет разлуки у меня была какая-никакая «личная и общественная жизнь». От объяснений и сближения Галя уклонялась.

По большому счету, я не находил ошибок в своих действиях на Вуди-Руди. Решал и решил боевую задачу: портал обнаружен и уничтожен; а девиз «все средства хороши», пока не отменили. Увы, червячок сомнений грыз и лишал душевного спокойствия; еще и Гришка Отрепьев доставал приколами.

— Когда Серега стрелял, сражался с хранителями портала; перебегал, уворачиваясь от лазерных вспышек — это нормально, — «убеждал», ехидно поглядывая в мою сторону, Галю, — но почему ты считаешь неприемлемой работу с информатором, — с Вале-Рией, которая и сдала Сереге портал. Неужели нужно было применять варварские методы допроса и средневековые пытки?

— А разве он не пытал? — с негодованием вскинулась Галя-Галчонок. — Крики и вопли из дворца танцпол заглушали.

Гришка уставился на Галю в совершенном недоумении, потом тихо пробрался к штурманскому столику, сел и прикусил рукав комбинезона; я благоразумно промолчал, но на этом участке души стало полегче: выяснилась формулировка стороны обвинения. Практика пытать врагов, тем более, женщин — дикость неимоверная, во всем мире давно забытая. Непонятно, как такая мыслища Гале в голову пришла.

— С кем поведешься, от того и наберешься, — отозвался поговоркой мудрый Отрепьев. — Девушка воспитывалась за океаном, а там на полном серьезе считают русских дикарями, варварами, палачами и садистами, питающимися сырым мясом и трупами младенцев. Люди внушаемы.

— И как объяснить девушке, что Вале-Рию я не пытал и не убил?

— Покажи Галчонку свою шпионку, — развеселился Гришка, — а вопила, оттого, мол, что увидела страшного мыша.

— Знать бы, где сейчас Вале-Рия, — почувствовав невольное возбуждение, я потянулся в сладкой истоме, — примерно так и было… увидела мыша… вышвырнуть бы тебя охальника через шлюз без скафандра.

Худо-бедно, Гришкина идея могла сработать: однажды Штольц приволок на наши посиделки пару белых мышат. Галчонок тогда вскочила на кресло и визжала до истерики.

— Я в туалет, — Колька-стажер, поднимаясь из пилотского кресла, болезненно сморщился и невольно схватился за живот.

— Плохо дело, — окликнул Отрепьев, провожая взглядом стажера. — Парень второй день загибается. Наверняка аппендикс, а врачей нет…

— … если не считать нас, — программа обучения космолетчиков включает двухгодичный курс скорой медицинской помощи, и мы уже могли похвастаться практикой.

К супруге шефа Натали Зверевой, продуктивно отдохнувшей на планете-даче «Эдем», эскулапы не успели, и красавца малыша приняли на свет два подручных акушера — я и штурман Гришка Отрепьев. Событие увековечено Гришкой-насмешником на стене больнички-изолятора слащавым граффити в бело-розовых тонах. Приторно красивая мамашка с ясноглазым ребятенком — бантики, рюшечки, кружева. Им бы нимбы, и совсем мадонна с младенцем.

Второй случай нашей медицинской практики — залечивание последствий абордажной схватки с пиратами. К ножевому ранению и местному обморожению космическим холодом прибыли америкосы, но принять Сашку Буратино на лечение отказались из-за отсутствия межгалактического страхового полиса, даже антибиотиков не дали: «Федеральный бюджет не обязаны оплачивать препараты для граждан другого государства.» Склепки-стяжки на рану ставил я, а Гришка заливал рану клеем-антисептиком.