Алексей Большаков – Как стать царем (страница 40)
— По последним сведениям Лавр снимет гвардейцев и солдат со всех гарнизонов в Москве и области, а также из городов, по которым пойдет, при подходе сюда у него может быть превосходство даже в количестве солдат…
— У Шогу тоже было превосходство, еще большее, — вставил слово Гром.
Я колебался, взвешивал аргументы. Все же резон быстрее ударить по Москве, пока многочисленная армия покинула ее, был велик. И Нитуп, изгнанный из Москвы, или, тем более, если Бог даст, плененный, будет практически не опасен. Так что, возможно, логичнее пойти на Москву и сразу вырвать ядовитую занозу режима из тела революции.
Впрочем, Нитуп теперь не устраивал даже многих ушастых из числа тех, кто привел его к власти.
— Лавр — это серьезно, — сказал, наконец, я. — Он наверняка постарается учесть ошибки предшественника. И воевать с ним придется, скорее всего, на равнине, за пределами крепости. Я тоже склоняюсь к мнению, что не стоит оставлять врага в тылу и лучше его уничтожить, но давайте рассмотрим другой вариант: не будем все же не тратить на Лавра времени, обойдем его, сходу возьмем Москву и пленим Нитупа.
— С осадой Москву могут быть проблемы, надежнее все же сейчас ликвидировать Лавра, тогда нам будет обеспечена большая поддержка населения, — сказал Мирон. — Победа в битве и подход к нам подкреплений, воодушевленных этой победой, даст неоспоримое преимущество в битве за Москву.
— Однако ты сам только что говорил о том, что у нас часть сил — это пешее ополчение, вооруженное лишь дубинами и рогатинами, — сказал я Мирону. — В этом плане у Лавра все козыри на руках?
Присутствующий на совете мой брат и помощник Александр Непомнящий, видя мои колебания, сказал:
— Но у нас боевой дух на высоте. Ударим сначала по Лавру, здесь легче его разбить, а Москва нас подождет! После очередной победы обложим столицу как молодого медвежонка. Никуда она не денется!
Послышались сдержанные звуки одобрения. Мирон посмотрел на меня и сказал:
— Согласен с Александром! Рискованно оставлять Лавра в тылу. Он способен натворить много бед, установить во взятых нами городах свою власть. Собственного говоря, мне этот полководец внушает куда большие опасения, чем сам Нитуп.
Слово взял Хорошук:
— По нашим сведениям, Лавр выдвинулся в сторону Старой Руссы. Его войско может создать серьезнуюугрозу при движении освободительной армии на столицу. Лавра нужно встретить и уничтожить, а после этого у нас не будет проблем с взятием Москвы.
Я согласился:
— В любом случае, Лавра нужно разбить. Он заноза, заражающая организм революции.
Хорошук высказал предложение:
— Нужно заманить армию Лавра в ловушку.
— И как? — спросил Мирон. — На стены крепости теперь он вряд ли полезет.
Хорошук ответил:
— Может, и полезет, если подумает, что мы слабы. Распустим слух, что рабы разбегаются. Тогда Лавр, которому охота быть единоличным победителем, нападет на крепость.
Я подвел итог:
— Слухи слухами, но прежде его нужно обложить в поле, придумаем что-нибудь оригинальное, как и в случае с Шогу. Вступать сразу в открытое сражение я не планирую. Подготовим неприятелю ловушки, обложим по всем правилам нанесения максимального урона. Будет большая облава на солдат Лавра. Выберем сами место для первого сражения. А кто выбирает местность, уже имеет солидное преимущество. После первого боя можно будет отойти в крепость. В случае с Шогу у нас все сработало идеально, попробуем нечто подобное сотворить и с Лавром.
Глава 21
Рано утром я осмотрел местность возле Старой Руссы. Нашел место, которое идеально подходило для оборонительного боя. Узкое болото между двух холмов. По одному из них шла единственная дорога из Руссы на юг. По ней должно было идти войско Лавра к древнему городу. Наличие болот мешало избрать другой путь.
Сразу же отдал приказ строить ловушку и выставил караульных, которые отслеживали все движение по дороге и никого не пропускали назад, что бы не предупредили Лавра о «сюрпризе» на его пути.
Вторую ловушку решил устроить в болоте, заманив в него неприятеля.
— Не беда, мы соорудим гать! — сказал я Хорошуку, который еще с несколькими бойцами сопровождал меня теперь постоянно. — Распорядись, чтобы дорогу повернули в болото.
Мужики принялись активно сооружать просеку. Они яростно рубили лес, для многих такое дело рутинное. Но потрудиться пришлось изрядно.
Я же энергично помахал лопатой, помогая делать ров на холмике для волчьей ямы. Своим трудом старался снискать еще большее уважение простых людей, пополнивших мою армию, и стать ближе к ним.
Для сооружения второй ловушки сделали необходимое количество «мокроступов». В одних из них я лично пробежал по трясине, определяя, где и как можно положить бревна, чтобы построить нужный переход. В самой трясине росло много красных и желтых цветов, что придавало ей зловещий оттенок.
За болотом я распорядился оставить в засаде людей, а в начале большой волчьей ямы — соорудить мостик.
Природа вокруг была чудесная, без обилия вредоносных насекомых, с большим количеством бабочек, стрекоз, которые летали даже вдоль болота.
С боку пробежал полосатый бандикут, похожий на поросенка. Время до подхода Лавра еще было, мои люди активно работали, несмотря на то, что солнце достигло зенита, и стало жарко. А я решил расслабиться. Остановился возле ручья, скинул одежду и окунулся в прохладную воду. Несколько минут полежал, наслаждаясь, затем опять вскочил на коня и поехал готовиться к сражению. Старался везде поспеть, и мне это удавалось.
Я пришел к выводу, что самое главное правило победоносной войны — опережать врага во всем. Чувство времени — незаменимое качество успешного полководца. Ну, и, конечно, умение мыслить, хитрить, предлагать неожиданные ходы. Мне нравилось это делать, я был горд собой и не сомневался в успехе как предстоящей битвы, так и освободительной войны в целом. Тем более, ключевая битва с Шогу была уже выиграна.
Только глубоким вечером, когда землю обложили сумерки, мы наспех раскинули шатры и провалились в глубокий сон. Часовых только пришлось поставить много.
С утра продолжили работу. Все сделали как надо. Воины старались подготовить опытному дипломату, а теперь еще и полководец Лавру сногсшибательную встречу! Не хуже, чем Шогу.
На следующий день мое войско расположилось в местах, удобных для боя. Отряд отборных кавалеристов во главе со мной спешился и залег в засаду в лесу за волчьей ямой.
Стали ждать. Армия Лавра появилась после полудня. Впереди медленно ехала конница. Лавина в две тысячи коней смотрелась завораживающе. Гул от множества копыт сливался в единый стойкий шум, напоминавший водопад, только капельки не из воды, а из кованого железа. Коням тяжело длительное время нести наездников и их поклажу. Но лошади не возражают, они лишь иногда подергивают головами.
Следом за конницей спешила пехота.
Основные силы армии повстанцев готовились принять бой. Мы рассредоточились в разных местах. Часть за болотом, часть рядом со мной в укрытии возле дороги за волчьей ямой, часть в резервном полку, рассредоточенном в густом лесу недалеко от крепости. План мой, хотя и требовал четкого исполнения, казался достаточно простым. Противник должен был попасть в ловушку сначала конницей в болото, а потом — в волчью яму.
Я рассчитал все таким образом, что войско неприятеля подойдет, как и в случае с Лавром, после изнурительного перехода, а мои люди встретят его относительно отдохнувшими. Бойцы за болотом изобразят панику и вызовут желание кавалеристов немедленно приступить к атаке. Мы вывели дорогу прямо в болото.
Тут как никогда была важна роль секретности, чтобы супостат не узнал о засаде и не предпринял ответных мер.
Конечно, Лавр не был дураком, но в этом бесхитростном отсталом мире он не мог предугадать мои сюрпризы и, даже после крушения Шогу, недооценивал повстанцев, считая нас неполноценными рабами.
Кроме того, Лавр полагал, что его армию будут ждать за стенами крепости, которую планировал обложить блокадой, заморить освобожденный город голодом и взять его в плен.
Полководец гнал вперед свою армию, не давая солдатам полноценного отдыха и не готовясь к ловушкам. Я с нетерпением ждал противника.
Вражеская армия спешила добраться до удобного места возле крепости города Старая Русса, где можно раскинуть лагерь. Кавалерия первой неумолимо приближалась к нам.
— Большущее войско! — с волнением сказал мне Хорошук. — Как будем действовать?
— Так, как планировали: сначала затянем противника в болото, сдавим горло коннице, потом пустим кровь здесь, у волчьей ямы, после чего добьем резервным полком Мирона, — подтвердил я свой план.
— Хорошо задумано! — ответил Хорошук. — Когда, наконец, начнем? Пора дать команду?
— Пускай конница подойдет еще чуть ближе. Там, где мы сделали развилку с дороги в топь, дашь сигнал болотникам. Жди команды.
Видно было, что начальник моей охраны желает боя, даже дрожит в нетерпении. Но важно уловить наиболее подходящий момент, чтобы не дать им возможности развернуться и затянуть как можно больше кавалеристов в болото: меньше будет времени у противника для того, чтобы перестроиться, тем большая часть его армии сгинет в топи.
Мне изготовили специальную оптическую трубу, дающую приличное увеличение. С холма была хорошо видна развилка с бывшей дороги на болото, просматривалось движение войска Лавра. Оно передвигалось под барабанный бой. В пестром войске наиболее колоритно выглядела многочисленная кавалерия с дубинками и саблями. В пехоте часть солдат была вооружена копьями, некоторые шли с мушкетами, обладающими невысокой пробиваемостью. Лица у солдат противника усталые, воевать им, очевидно, не хочется. Некоторых совсем недавно призвали на службу из бедных семей. И сразу бросили в поход. Было видно, что всадники-офицеры подгоняли отстающих пехотинцев плетьми. Кому после длительного перехода и плетей захочется еще и драться?