Алексей Болотников – Живописец Василий Суриков и Тесь. Очерк (страница 2)
Тесинский художественный музей
Рис. 5
Л. Е. Пекуровский
Тесинский художественный музей
Рис. 6
Л. Е. Пекуровский. Портрет юноши Леонида Чернышёва. 1889—1890 (копия)
Тесинский художественный музей
Минусинские пленэры Сурикова
Юноша Василий Суриков прожил в Сибири первые двадцать лет своей жизни. Здесь происходило становление характера будущего мастера, закладывался стиль творца непревзойденных исторических полотен.
Сибирь, его малая родина, и буйные краски сибирской природы сформировали в нем уже в детские и юношеские годы вкус и художнические качества, которые не могли не проявиться ярко и образно в полотнах. И начиналось будущее мастерство с его работ доакадемического периода. Таковы пейзажные карандашные и акварельные опыты, в том числе написанные в селе Тесинском и Минусинском округе.
Рис. 7 В. И. Суриков
На полотне стоит дата: 1865 год. По предположениям искусствоведов, работа выполнена семнадцатилетним Васей Суриковым в момент первого посещения родной сестры – Кати Виноградовой, проживающей с 1864 года с мужем в с. Тесинском Минусинского округа. Другие исследователи полагают, что пейзаж написан на реке Енисее, где-то под Красноярском.
Акварель, принадлежащая Красноярскому художественному музею и подписанная словами «Синий камень на Енисее. Рис. Суриковъ 1865», обнаруживает знакомство автора с академической пейзажной живописью первой половины ХIХ века и, вероятно, списана с натуры, а по мнению некоторых исследователей,3 с журнальной репродукции, завезенной из столицы в Красноярск. Суриков, очевидно, легко впитывал получаемые впечатления от произведений искусства, и Петербург его ошеломил новизной понимания живописи.
Подтвержденной датой посещения села Тесинского, выявленной исследователями Т. Резвых и Н. Макаровой, считается 1867 год4. Однако когда же написана акварель «Село Тесинское. Церковь», датируемая 1865 (?) годом?
Рис. 8 В. И. Суриков
Бумага, графитный карандаш, акварель. 15,8х22,5
Красноярский краевой краеведческий музей
Это акварель, написанная с натуры и изображающая Тесинский Богородице-Казанский собор, написана в Тесинском. Церковь строилась c 1905 года и освящена в 1809-м, то есть изображенному на рисунке храму 56 лет. Белизна побеленных известью стен, крашенные крыши, позолоченные купола… Вокруг собора – каменная ограда с чугунными решётками. В окнах – витые кованные решетки. Двери железные, тоже кованные. Однако, подробнее обратимся к этой работе ниже.
Рис. 9 В. И. Суриков
Полотно, изображающее пейзаж степной долины на фоне предгорий Западного Саяна, написано уже опытной рукой воспитанника Академии художеств. Одиночная повозка на малоезженом тракте, узкая полоска водоема, предгорные склоны и водораздельные хребты. Эта работа, как и степной пейзаж с конным караваном, вероятно, написаны с натуры. Художник в лето 1873 года много путешествовал по Минусинскому округу, успевал запечатлеть увиденное и прочувствованное5.
Рис. 10 В. И. Суриков
Акварель, графитный карандаш. 23x32,6. Собрание наследников художника. Частная коллекция
В благословенное лето 1873 г. была выполнена эта акварель и ещё много зарисовок, эскизов, этюдов и завершенных пейзажей по минусинско-хакасским мотивам. Датировка, сюжет рисунка и, главное, название «
Сколько же раз Василий Суриков приезжал в с. Тесинское?
Кто собрал первые сведения о пребывании молодого Васи Сурикова в селе Тесинском? Ещё Наталья Петровна Кончаловская в книге «Дар бесценный»6, в главе «Икона» написала: «Сестра Катя вышла замуж, высватал её казак Сергей Васильевич Виноградов, после свадьбы молодые уехали в село Тесь, где служил Виноградов. В конце книги, обращаясь к читателю, Наталья Петровна пишет:" Теперь, когда ты прочёл эту книгу, мне хочется дополнить твои впечатления необходимыми сведения о том, как она создавалась.
Многое пришло в книгу из записей моей матери Ольги Васильевны Суриковой, той самой Оленьки, которая трех лет отроду позировала для образа стрелецкой внучки в картине «Утро стрелецкой казни» пока отец рассказывал ей страшную сказку». «Кое-что я взяла из воспоминаний моего отца Петра Петровича Кончаловского, которого Суриков очень любил и высоко ценил как живописца. Многое развернулась передо мной из рассказов и записей моей тётки Елены Васильевны Суриковой. Широко пользовалась я записями современников Сурикова – поэто Волошина, критика Стасова, искусствоведов Тепина, Никольского, Глаголя, Турунова и Красноженовой. Черты времени черпала я из писем и воспоминаний художников Репина, Чистякова, Грабаря, Нестерова, Мннченкова, Бенуа и других. В течение трех лет неизменно работала я в Ленинской библиотеке, перечитывая газеты с 1870 до 1916 года. Это дало мне возможность полностью ощущать современную деду атмосферу».
«Во время работы я была теснейшим образом связана с сотрудниками Исторической библиотеки с научными сотрудниками Русского музея в Ленинграде и Третьяковской галереей в Москве, всегда оказывавшими мне необходимую помощь.»
«В Красноярске, на родине деда, я бывала не раз. Изучая окрестности и бродя по его любимым местам, я встречалась с людьми, отцы и деды, которых хорошо его знали, в частности, с благодарностью вспоминаю беседы с ныне покойной красноярской художницей К. И. Матвеевой – внучкой Петра Сурикову окончить Академию».
«Строго придерживаясь подлинности событий, я не ввожу в книгу ни одного вымышленного лица, ни одного придуманного факта. И потому, вкладывая все найденное и изученное мною в художественную форму, я могу назвать мой труд романической былью».
Подозреваю, что до выхода в свет книги Натальи Кончаловской, история суриковской родной сестры Кати, в замужестве Виноградовой, почившей в бозе совсем молодой на тесинском церковном погосте – мало кого занимала. Следовательно и подробности пребывания юного Сурикова в Тесинском, увы, немногочисленные и не уверенно датированные, даже сибирских искусствоведов, историков и краеведов до недавнего времени мало мотивировали на разыскания.
Однако, в девяностых годах прошлого века возникла-таки идея открытия картинной галереи (1983 г.) в селе Тесь. Вероятно, не без идеи увековечивания фактов пребывания здесь В. Сурикова.
Кладом фактов была и есть сбереженная семьей, современниками и потомками переписка. Однако, как оказалось, письменные свидетельства переписки не могут порой трактоваться однозначно. Одни говорят нам, что юный живописец во время поездок в с. Тесинское сделал около двадцати рисунков жителей села, их домов, окрестностей. Другие говорят о пятнадцати виденных рисунках. Но, за исключением рисунка «Село Тесинское. Церковь», датированного то 1865-м (на рисунке), то 1868-м годами (по сведениям Красноярского краеведческого музея), о их местонахождении ничего неизвестно. И сохранились ли? Сохранись они – явились бы неопровержимыми фактами.
Акварельный рисунок Тесинской церкви датированный 1865 годом – первое
Акварель
В работе7 Т. Резвых и Н. Макаровой также исследуется вопрос дат и обстоятельств посещения молодым Суриковым села Тесинского. Цитирую:
«…неопубликованные письма из фондов Красноярского краевего краеведческого музея дополняют представление о В. И. Сурикове некоторыми новыми фактами, а они, когда речь идёт о большом художнике, всегда интересны и сами по себе, и тем, что вносят в уже известный материал новую окраску.
В этой публикации предлагается девять писем В. И. Сурикова, адресованных матери, Прасковье Фёдоровне, и брату, Александру Ивановичу, ранее не публиковавшихся, и одно, от февраля 1891 года, адресованное им же, опубликованное с большими купюрами в предыдущих изданиях.
Из опубликованных писем в книге «В. И. Суриков. Письма. Воспоминания современников» самое раннее относится к 1868 году; в нём Суриков подробно рассказывает «дяденьке»8 об условиях поступления в Академию художеств. Следующее за ним – тоже от 1868 года, уже из Томска, с дороги в Петербург. То есть, вероятно, по замыслу составителей, начиная с первого письма, в переписке прослеживается дорога В. И. Сурикова в искусство. Возможно, чтобы не нарушать эту логику, было опущено, как теперь выяснилось, действительно самое раннее из дошедших до нас писем (или оно всё же не было известно составителям). Письмо это, адресованное матери и брату, написано на тонкой бумаге, сквозь которую проступают чернила, что создаёт трудности при чтении; писалось в селе Тесь Минусинского округа, куда Суриков приехал в гости к сестре9. В Красноярском краеведческом музее оно датируется августом 1866 года, и это согласуется с тем, что в книге «В. И. Суриков. Письма. Воспоминания современников», в разделе «Летопись жизни В. И. Сурикова», написано; «1866. В конце лета – поездка в с. Тесь к сестре Е. И. Виноградовой. Пишет этюды в деревне». Вопрос о неверной датировке письма возник случайно, уже и причина возникновения этого вопроса забыта, но ответ на него нашёлся, и самый простой. В Минусинской котловине несколько иной климат, чем в остальной Сибири; там значительно теплее, и даже растут арбузы. Наверное, по этому бытовому признаку письмо и было отнесено к августу или к концу лета, когда они поспевают, так как Суриков в письме говорит о поездке на бахчу. Однако упущено из вида беглое упоминание о том, что Суриков приехал в Тесь в воскресенье, 21 числа. Но августовские числа не совпадают с календарями ни 1866, ни 1865 года, зато в календаре 1867-го есть 21-е число, приходящееся на воскресенье, но это не август, а июль. Следовательно, поездка Сурикова в Тесь состоялась во второй половине июля 1867 года. Таким образом, уточнение датировки письма вносит небольшие коррективы в официальную биографию художника. Что же касается поездки на бахчу – он мог захотеть просто посмотреть, как растут арбузы, которые в Красноярск из Минусинска по Енисею доставляли на баржах, или мог поехать, чтобы помочь их пропалывать, или, может, были ранние сорта, поспевающие к концу июля. Эти детали никакой роли не играют, но интересны для воображения короткого и счастливого отрезка жизни совсем ещё молодого Сурикова. Это самое раннее из его сохранившихся писем написано старательным «писарским» почерком (он тогда – канцелярский служащий), с «вензелями»; позже почерк его становится всё более простым, без «красивостей», которых Суриков не любил ни в жизни, ни в искусстве».