Алексей Болотников – ОТЧИНА. Книга первая. Дед (страница 8)
Кстати, немного о Зубцове, как о вотчинной земле Ивана Болотникова:
«…Кто основал Зубцов до сих пор точно не установлено. Одни утверждают, что это сделал Всеволод Большое Гнездо, а другие говорят, что Гнездо было не таким уж и большим. Третьи же считают, что поселились в этих местах три брата-новгородца – Зубец, Обряк и Ветран. Так вот Якун-Зубец и основал город. Есть еще и четвертые».
С момента присоединения Тверского княжества к Москве Зубцов в 1486 г. вошёл в состав Московского государства. Войны, волнения и смуты на зубцовской земле после этого более чем на сто лет прекратились.
В конце XV в. Зубцов становится центром уезда, в который вошли уездные городки – Негомир, Рогалев, Опоки, Хлепень, – с прилегающими к ним деревнями. Уезд делился на 26 станов. В этот период здесь начали активно развиваться ремёсла и торговля, выросла численность населения. Быстро застраивались и центр и завазузские части города. В уезде сложились богатые крепостные хозяйства бояр, дворян и монастырей.
Во время смуты XVI века Зубцов привлёк внимание интервентов.
«В 1609 г. отряды из тушинского лагеря, где находился Лжедмитрий II, напали на Зубцов, разорили его и соседние деревни. Опоки были полностью сожжены, а население истреблено.
Уже после избрания на царский престол Михаила Романова Зубцов снова подвергся опустошению: на него напал отряд под начальством пана Лисовского. В переписной книге 1628 г. отмечено страшное запустение этого края. Значение небольшой крепости Зубцов сохранял до конца XVII в.
Если до прихода поляков в посаде Зубцова насчитывалось несколько сотен дворов, то после их вынужденного ухода всего шестнадцать. И это при том, что зубчане целовали крест Болотникову, который по документам проходил, как царевич Дмитрий Иванович, целовали крест второму Самозванцу, который по другим документам был видом сбоку такого же Дмитрия Ивановича. За присягу первому Дмитрию Ивановичу царь Василий Шуйский велел «Всяких людей воевать и в полон имать и живот их грабить, за их измену, за воровство, что они воровали против Москвовского государства и царя Василия людей побивали». За присягу второму Дмитрию Ивановичу зубчан грабили и тушинцы, которым они присягали, и поляки, и литовцы, и все, кто занимался разбоем на большой дороге.
Кстати, и о «большой дороге». Как раз на ней, по пути из Москвы по направлению к тогдашней литовской границе, которая в те времена проходила близко от Зубцова, стояла, да и сейчас стоит деревня Корчмитово. От нее до Зубцова рукой подать. Зубцовский краевед С. Е. Кутейников выяснил, что это та самая деревня, в которой стояла та самая корчма, которая описана в пушкинском «Борисе Годунове» под видом корчмы на литовской границе. То есть, там, конечно, бабушка надвое или даже натрое сказала, но попробуем пойти вслед за С. Е. Кутейниковым… В 1826 году в этих местах А. Пушкин был проездом и, если сравнить приметы местности, указанные Александром Сергеевичем в пьесе, с приметами местности вокруг Корчмитово, то окажется, что чернец Григорий бежал по дороге к Луёвым горам на литовской границе аккурат из этой самой деревни. Есть и ручей, и болото найдется, и часовня когда-то была. Нет только Луёвых гор. Вообще гор нет никаких.
Надо сказать, что А. Пушкин приезжал в эти места не столько с целью проработать маршрут бегства Гришки Отрепьева, сколько ознакомиться с хранящейся в Богоявленском храме Погорелого Городища жалованной грамотой царя Михаила Федоровича, в которой упоминается его предок Гаврила Пушкин. Последнего в 1617 году послал царь в Погорелое Городище разломать и сжечь тамошний острог, чтобы он не достался подходящим к нему полякам. Малочисленный гарнизон вряд ли смог бы выдержать осаду. Гаврила Григорьевич приехал, острог разломал и сжег. Заодно сжег и посад. То есть, он посад жечь не хотел, но так получилось. Крестьяне, конечно, разбежались, но теплые вещи, соль, спички, соленые огурцы в кадках и столовое дерево вынести не успели, поскольку Пушкинский предок им на сборы не дал и часа. Об этом они написали челобитную царю, и тот разрешил им – по бедности их – не платить податей пять лет. Зубцову таких льгот не давали, хотя он и был после многолетней войны не в лучшем положении.
Мало-помалу Зубцов приходил в себя, а в него приходили разбежавшиеся когда-то посадские жители, бобыли из сожженных окрестных деревень и крестьяне, отпущенные своими владельцами на отхожие промыслы. К началу семнадцатого века город полностью потерял свое военное значение, а других значений приобрести не сумел. То есть, торговое значение у Зубцова конечно было, но после Смуты сильно поросло быльем. Если бы не Петр Первый, который прорубил окно в Европу, построил Вышневолоцкий канал и повелел «По рекам Гжати и Вазузе сделать судовой ход, чтобы судам с пенькою и хлебом и с иными товарами ходить» до самого окна, то захиреть бы Зубцову совсем…
Прогресс подкрался к Зубцову незаметно. Вернее, он просто обошел его стороной. Ещё вернее, был это не прогресс вовсе, а регресс. Железная дорога прошла мимо города. Все то, что раньше грузили на барки и тащили водным путем в столицу, теперь ехало мимо Зубцова в вагонах и не останавливалось. Сколько-нибудь серьезной промышленности в Зубцове так и не образовалось. Работали в городе и уезде разные мелко-кустарные маслобойки, шерстечесалки, крупорушки, винокурни, бондарни, кузницы и мельницы. Была, правда, у помещика Головина крупная суконная фабрика по выработке шинельного солдатского сукна… Короче говоря, если сукно, которое производили на фабрике за год, сложить с шерстью из шерстечесалок, маслом из маслобоек, крупой из крупорушек и прибавить к этой куче гвозди и подковы из кузниц, муку из мельниц, то продать все это богатство можно было никак не дороже полутора сотен тысяч рублей»828.
И совсем уж ничего о Болотове. Если не считать, что – была в XVII веке и есть поныне29. И даже именем своим наградила уроженцев, понесших во свету фамилию Болотниковых. Сколько их было до и после Ивана Исаевича? Куда подевались?
Скупые поисковые выдачи сообщают: «Родился и вырос в д. Болотово Зубцовского уезда…». «Болотово; старинное раскольничье заброш. кладбище…» «…Церковь Николая Чудотворца в Шолгине30. Адрес на 1917 г. Тверская губ., Зубцовский у., Никольский погост, что на Шолгине (1км на запад от д. Болотово). Погост находился на дороге между Морейкино и Болотово, на месте погоста сохранилось кладбище. Церковь Никольская, построена в 1862 году, деревянная, на каменном фундаменте, престола три: холодный Святителя Николая, теплые: Богоявления Господня и Рождества Богородицы. Церковные документы: опись 1865 года, метрики с 1860 года, исповедальные с 1829 года, план на землю».
То есть никакой связи с эпохой Первого крестьянского восстания под предводительством Ивана Болотникова церковь не имеет. И – никаких достопримечательностей. И ничего о родовом древе Ивана Исаевича…
XIX век
Из известных личностей любопытна нам Болотникова Мария, – поэтесса первой четверти XIX века. О ней известно только, что была дворянкой Орловской губернии и издала книгу стихов «Деревенская Лира, или Часы уединения» (М., 1817), посвятив их поэту князю И. Долгорукому, произведениями которого она горячо восторгалась. Книга Болотниковой не имеет историко-литературного значения, но довольно интересна для характеристики психологии дворянских кругов нашего общества в первой четверти XIX века, их отношения к крестьянам.31
Одним из наиболее влиятельных и известных государственников века по праву считается российский сенатор А. У. Болотников. Потомственный дворянин, офицер, действительный тайный советник… Словом. человек с биографией, достойной подражанию. Приведу её полностью, как образец гордости за державу и её сынов.
Болотников Алексей Ульянович32
Алексей Ульянович Болотников (1753—1828) – генерал-лейтенант, действительный тайный советник, член Государственного Совета, сенатор
Родился 3 марта 1753 г. Происходил из старинного дворянского рода Болотниковых Новгородской губернии, сын полковника по адмиралтейству Ульяна Тихоновича Болотникова.
Алексей Ульянович Болотников 21 апреля 1767 г. определён был в Сухопутный кадетский корпус, по окончании курса которого 17 марта 1782 г. за особое отличие и успехи в науках выпущен был в полевые полки капитаном и 28 марта определён в лейб-гвардии Семеновский полк поручиком. Кроме того, как отличнейший ученик, Болотников был послан за границу и посетил Германию, Швейцарию, Францию, Англию и Данию. За успехи в науках 1 января 1785 года произведён в капитан-поручики лейб-гвардии и 1 января 1788 года – в капитаны.
В 1789 году, во время войны со Швецией, Болотников находился на гребном флоте и участвовал в десантах; особенно он отличился в Роченсальмской битве, где отдельная часть канонерских лодок, состоявшая под его непосредственной командой, наиболее способствовала одержанию полной победы над шведами. За эту битву Болотников 22 августа 1789 г. был пожалован золотой шпагой с надписью «За храбрость» и орденом св. Георгия 4-й степени (№330 по кавалерскому списку Судравского и №645 по списку Григоровича – Степанова)
В 1790 г. по особому Высочайшему указу поручено было ему устройство на озере Сайма гребной флотилии и защита со стороны озера постов Пушальского и Севатайпольского, а также и всего берега тогдашней русской Финляндии, от Пардокоски до Нейшлота, на расстоянии более 300 вёрст. Поручение это было им с успехом выполнено; с меньшими, против шведов, средствами он сумел держать неприятельскую флотилию во всю кампанию запертой в заливе единственно только при помощи батарей, устроенных им перед Пардокоски. 1 января 1791 г. Болотников был пожалован в армию полковником.