Алексей Болотников – ОТЧИНА. Книга первая. Дед (страница 11)

Проект закона, разработанный комиссией, был разослан губернаторам, которые должны были ответить на 11 вопросов, касающихся актуальности переселенческой проблемы в соответствующих губерниях. В результате две трети губернаторов отрицали наличие в их губерниях экономических причин для переселений, а потому и отрицали их необходимость. В частности, губернаторы западных губерний, за исключением виленского, выступили категорически против переселения крестьян из вверенных им губерний. По их мнению, для переселения нет экономических причин и, кроме того, это может принести вред в политическом отношении и будет препятствовать обрусению края».

«Тем не менее, стихийные переселенческие процессы набирали силу. Для Могилевской губернии временем наивысшего подъема переселенческой волны стал 1889 год. Поэтому правительство было вынуждено активизировать работу над законом, который, наконец, был утвержден 13 июня 1889 года (дополнен и видоизменен законами от 15 марта и 27 декабря 1896 года, фактически отменен 6 июня 1904 годановым законом «О добровольном переселении сельских обывателей и мещан-землевладельцев»). В законе в частности подчеркивалось, что переселение является «единственным средством уменьшения крайней густоты населения и поправления хозяйственного быта тех крестьянских семейств, которым за недостатком земли угрожает «безысходная нищета». Кроме того, переселение рассматривалось как способ «заселения отдаленных окраин государства русским элементом» [1, с. 46].

«Однако несмотря на все запреты и ограничения переселенческие процессы, в том числе и Могилевской губернии, набирали силу. Так по сведениям Могилевского губернского присутствия, в 1897 году было выдано 380 проходных свидетельств для переселения в Сибирь. Всего разрешение на переселение получили 3043 человека. Кроме того, массовое распространение получило ходачество – т.е. посылка одного представителя от нескольких семей с целью ознакомления с ситуацией в местах предполагаемого поселения. Всего в 1897 году в Сибирь было отправлено 498 ходоков, которые представляли 2130 семей (20306 душ обоего пола) [4, лл. 32, 61, 91, 116,167, 223, 248, 268,]».

Особого размаха переселенческие процессы получили в начале ХХ в.

По сведениям Могилевского губернского присутствия, за 1902 г. по губернии поступило 4737 ходатайств от крестьянских семей на переселение. Губернское присутствие разрешило переселиться 3048 семействам, остальным было отказано, как не имеющим средств на обзаведение хозяйством на новом месте. Из числа получивших разрешение, отказалось в итоге переселяться – 311, возвратилось обратно – 116 семейств».

«В российском обществе в начале ХХ в. по-разному оценивали итоги переселенческой политики правительства. В консервативных верхах, близких к помещичьим кругам, звучало даже недовольство – ведь часть крестьян, причем не самых бедных, не могла быть контролируемой крупными земельными собственниками. Критически переселенческую политику царизма оценивали и либералы, поскольку считали, что переселение требует от крестьянина не только специальных сельскохозяйственных знаний, но и определенный уровень общей культуры. «Переселение должно быть вычеркнуто из числа средств разумного воздействия на крестьянское хозяйство, – утверждал либеральный экономист А. А. Кауфман в 1915 г. – Переселение следует рассматривать исключительно как факт, и вся переселенческая политика должна быть направлена, с одной стороны к тому, чтобы облегчить переселение тем, кто еще не желает отказаться от мысли выселения, а с другой, – чтобы по возможности уменьшить число таких желающих выселяться. Для этой цели хороши все способы, кроме запрещений и принуждений» [2, с. 169].

«Таким образом, несмотря на ограничительные мероприятия властей переселенческое движение в Беларуси в конце ХІХ – начале ХХ вв. достигло значительных размеров. Переселенческая политика определялась аграрным вопросом, являясь его составной частью, а также социальными, политическими и национальными целями самодержавия. Это и обуславливало ее особенности в том или ином регионе».

Список литературы и источников:

1. Верещагин П. Г. Крестьянские переселения из Белоруссии – Минск, из-во БГУ, 1978. – 144 с.

2. Кауфман, А. А. Переселение и колонизация / А. А. Кауфман. – М.:

Либраком, 2012. – 448 с.

3. НИАРБ. Фонд 2014. Могилевское губернское присутствие. Оп. 1. Д.1347

4. НИАРБ. – Фонд 2014. Могилевское губернское присутствие. – Оп. 1. – Д. 1645

5. НИАРБ. – Фонд 2014. Могилевское губернское присутствие. – Оп. 1. – Д. ф.2041, д.2529.

Вот кабы знать…

Чем – какой страстью, мечтой, нуждой, или иной влекущей силой – должен быть наделен человек, решающийся навсегда покинуть отчизну, землю дедов и отцов, дорогие сердцу могилки? Каким пряником или калачом поманиться, душой ли устремиться, ввергнув себя, жену, своих чад (Парасковье – 9, Акиму – 8, Евмену – 6, Наталье – 2 года) в мытарства пути, безвестность ближайшего и отдаленного будущего?! Не стоит искать в его натуре качества путешественника, охоту к перемене мест, или безумство ламанческого рыцаря – не это сокрытый двигатель его. Вероятно, его решение многажды взвешено, пути прояснены, шаги продуманы…

Вывод очевиден: на родине нет надежды вызволиться из нужды, нет просвета для собственной серьмяжной жизни и лучшего будущего для народившихся и возможных ещё детей. Нет, нет и нет избавления от беспросветной нищеты. Так, в начале 80-х годов XIX в. ходили слухи о том, что российский монарх сказал своим малоземельным крестьянам: «Тут вам земли не будет, а если хотите, вот вам земля в Сибири».

Вся нужда хозяйственной, культурной, социальной жизни на Могилевщине, как на европейской части России, для крестьянства той поры была главной причиной покинуть родину. Малоземелье (6—8 десятин на душу), не развитое общинное управление, не доступные рынки сбыта. И вкупе с этим – междоусобная вражда, полуголодное существование, болезни, малообразованность. И подспудно у моего деда, не одним часом, даже не одним годом вызрело отчаянное решение – переселиться!

Каким оно было – массовое понудительное переселение крестьян (в 1901—1906—1916 гг. более 335,4 тыс. человек) из Беларуси в Сибирь?

Изначально таким же неустроенным, как и жизнь в вотчине. Не обеспеченным материально и информационно, не продуманным, не гарантированным. С 6 мая 1905 все контролировалось Переселенческим управлением ГУЗиЗ, специально созданной структурой, полномочия которой переданы из МВД. Совет министров принял множество постановлений и положений – по форме и содержанию реформенных правил: о местах переселения, отправке ходоков для приискания казенных земель, о выдаче ссуд и др. Издавались «Известия ГУЗиЗ», информирующие о реформенных мерах. Дополнительно выпускалась общедоступная литература: брошюры и листовки, рассказывающие о ходе и практике переселения. Люд расейский, умеющий читать государственные акты, был заинтригован слухами и не держал языка за зубами. Он читал и не верил собственным глазам. Они уверяли, что т а м – необозримые непаханые просторы, луга с нетоптаным разнотравьем, тайга с подножным кормом, строевым лесом, реки… Не хватает только рабочих рук, зудящихся без работы. Там нет раздоров на меже, произвола и мздоимства власти. Нет никаких препон. Даже самые небеса не глумятся над понурым человеком!

Об этом судачили могилевские бабы у колодца, деды на завалинке, да и работящие мужики с мозолистыми руками, вытягивающие последние жилы на сельском хозяйстве… А как решится? Как порвать пуповину, связующую с отеческими могилками? Как сорваться, хлопнув рваным картузом оземь? Как, наконец, засобираться, выслушивая рёв и стон родовы? Здесь свой угол, отчие сараи с гнездом аиста, несколько истощенных десятин… рыдван и лошаденка… общинная липовая роща, снабжающая лыком для лаптей… пыль полевых дорог. Однако…

Из нашего умного времени понимаем: причиной земского кризиса в восточных губерниях являлось прежде всего сгущение населения и относительный недостаток надела земли, не позволяющий крестьянам жить безбедно и развиваться, оставаясь при экстенсивной аграрной культуре. И, увы, остро назревала необходимость изменить систему хозяйствования, непригодную более при данной густоте населения. Впрочем, вкупе с этими причинами, действует ряд других, второстепенных, обстоятельств, иногда дающих решающий толчок уже назревшей нужде переселения. Неурожаи. Каждый неурожайный год провоцировал резкое увеличение переселенцев. Пожары, наводнения, эпидемии, потравы посевов вредителями и т. п. катаклизмы, лишающие урожаев, сокращающие заработки. Местнические обстоятельства: произвольный передел, лишавший некоторых крестьян земли, или распри из-за передела, от которых дома «житья не стало». Иногда переселенье носило стихийно-стадный характер – и снимались с мест лихорадочно – «за компанию» с действительно нуждающимися в переселении. Хотя для них мера переселения, как обустройство лучшей жизни, не вызвана была разумной необходимостью.

Были, впрочем, и группы переселенцев, не остро страдавшие от недостатка земли, а оставляющие вотчину в вожделении, что где-нибудь на просторе Сибири полнее развернут рабочий потенциал семьи, или выгодно применят накопленный праведным трудом капитал. Весомое влияние на решение имели выдаваемые переселенцам ссуды и льготы обещанной правительственной помощи, слухи о которых будоражили крестьянскую среду. Наконец, совсем абсурдным выглядит обстоятельство, в котором иные аналитики склонны были видеть чуть не основную причину массового переселенья: в бродячих инстинктах и отсутствии вотчинной связи с отечеством, будто бы свойственных русскому крестьянину. Это бездоказательно и отвергается многими исследователями переселенческого феномена. Вот, правда, вторичное переселенье можно отчасти объяснять тем, что крестьянин не всегда привязывался крепко к «новому месту» – раз и навсегда. Это мы знаем из собственной истории рода, так сказать, из первых рук… Но об этом позже, уже из сибирской эпопеи.