Намели вокруг метели.
Скрип шагов ласкает слух.
Окна все заиндевели.
Кто же так их расписал,
Озорных чьих рук творенье?
Гений кто, универсал,
Здесь находит вдохновенье?
То мороз всему творец,
Избу с ставнями резными
Разукрасил, как дворец,
Изразцами ледяными.
Я люблю такие дни:
Хороши на удивленье.
Пусть и коротки они,
Нахожу в них упоенье.
Он промчался кувырком,
Вновь закат огнём пылает.
Печки пыхают дымком,
День морозный догорает.
Вечер звёздный небосвод,
Краски леса потемнели.
Дверь входная, дымоход
Бахромой закуржавели.
Знать, тепло за дверью той,
Пусть свирепствуют метели.
Будем мы, грустя с тобой,
Ждать весенней канители.
БЕЛАЯ СТУЖА
Ты далеко теперь и, может, не одна.
Бежит строка, дрожит рука… И не уснуть.
Стакан пустой. Испита горькая до дна
За всё, что было и чего уж не вернуть.
Вокруг весны пришедшей льётся торжество.
Цветы, улыбки, звонкий смех твоих подруг.
А у меня справляют черти пиршество.
И я теперь для них с бутылкой – лучший друг.
У женщин праздник. Все поздравить их спешат.
А мне до фени: я не чту календаря.
Нос красный, руки, как от холода, дрожат…
Какой там март? Я в стуже белой января.
Жизнь не сложилась, поломалась как-то вдруг
И потускнела, как бракованная скань.
Мне не порвать уже порочный этот круг,
Не перейти судьбы невидимую грань.
Пишу тебе, дрожит рука. Глухая ночь.
Ложатся криво строчки пьяные стиха.
И убегает от меня надежда прочь
Всё дальше – «в белом», до последнего штриха.
СНЕЖИЛО…
Снежило. Хлопьев белых рой
Кружился, дали пеленою укрывая.
И только тёмный лес мерещился порой,
Сквозь мутную завесу проступая.
Ярился ветер, увлекая за собой,
Ему к лицу погодные капризы.
И по-разбойничьи свистел бросаясь в бой,
Срывал с сугробов наметённые карнизы.
Заряды снежные сшибались в тесноте.
Мела позёмка, круговертью разрасталась,
Голодным волком завывала в темноте.
Метели пляска в поле начиналась.
Забившись в угол, в старом шалаше,
Она, свирепствуя, надрывно хохотала.
Бесилась, точно ведьмы, в шабаше,
Листом железа, непрерывно, грохотала.
